Томас Майер – Мастера секса. Настоящая история Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон, пары, научившей Америку любить (страница 76)
Джини не осознавала, что ее муж все еще обожает эту пожилую блондинку, которую когда-то сажал на плечи, катаясь на водных лыжах по озеру Рэйнбоу. Билл никогда не признавался, что влюбился в Доди тем летом в Нью-Йорке, ставшим, наверное, самым счастливым летом в его жизни, – и как он мечтал жениться на ней, возлюбленной своей юности. Билл также не рассказывал, как ему было плохо, когда Доди отказалась выйти за него, оставив в больнице две дюжины роз. Билл всю жизнь гадал – «а если бы». «Удивительно, какое огромное значение в жизни могут иметь такие мелочи», – писал он в своих мемуарах.
Скептически настроенным друзьям и родным история о неразделенной любви показалась еще одной фантазией человека, одолеваемого паркинсонизмом и маразмом. Но для Билла Мастерса встреча с Доди – теперь уже женщиной за 70, с седыми проблесками в волосах, – стала редким подарком судьбы, вторым шансом на любовь.
Билл и Доди с искренним интересом болтали о прошлом и о жизни. Как-то они остались одни, и Билл набрался смелости задать вопрос, мучивший его много лет. «Что я такого сделала или не сделал, что повлияло на твое отношение ко мне как к потенциальному супругу?» – спросил он.
Доди была удивлена. «Это не я отказала, – ответила она. – Я думала, это твой интерес угас». Она не знала, что Билл тогда пролетел несколько сотен миль с двумя дюжинами роз, чтоб выразить свою любовь. Доди решила, что Биллу все равно, когда поняла, что он не пришел в больницу, хотя жил совсем неподалеку. Так что она переключила внимание на другого ухажера, молодого врача по имени Чарльз Бекер, который приехал из Баффало в Рочестер, чтобы навестить ее. Позже он стал ее первым мужем, от которого она родила четверых детей.
Мастерс ушам своим не верил. Он всю жизнь считал, что Доди его отвергла. Билл рассказал, как он летал за тридевять земель за цветами, к которым прикрепил любовную записку, и оставил их на сестринском посту, пока она спала. Разве ей не передали те 24 розы?
«Какие розы?» – с недоверием спросила Доди – она понятия не имела, о чем шла речь.
Они говорили о том случае, и Билл понял, что Доди выписалась из больницы буквально утром и даже не увидела его цветов. А следующим утром, когда Доди летела в самолете Билла обратно в Баффало, они оба молчали только потому, что неправильно друг друга поняли.
«Я был убит горем. Почему? Не знаю, – признавался позже Мастерс. – Я пятьдесят пять лет с ума по ней сходил!» Радостно-печальный конец этой истории положила новость, что второй муж Доди, Билл Оливер, умер от рака. Мастерс решил, что не упустит второго шанса жениться на Доди, чем бы это ни обернулось.
Рождественским утром 1992 года, после того как накануне Мастерс попросил у Джонсон развода, она позвонила Лизе и Уильяму и попросила их приехать. Все еще ошарашенная, Джини не могла толком объяснить причины их разрыва. Внуки, Анна и Ларк, разрыдались. «Я не думаю, что случившееся было для нее сюрпризом, но тот факт, что это наконец случилось, потряс ее, если не сказать хуже, – рассказывал Уильям Янг о реакции тещи. – Она не плакала. Не выражала ни печали, ни облегчения. Развод попросила не она. Это его инициатива. Казалось, она просто приняла тот факт, что он так хочет». Пока Джини обсуждала с родными грядущий развод, Билл сперва сидел в комнате, а потом сбежал на работу, открывать клинику в Рождество.
Задача сообщить, что Мастерс и Джонсон разводятся после 21 года семейной жизни, выпала Уильяму Янгу, директору института, носящего их имена. Репортеры со всего света рванули в Сент-Луис, чтобы узнать, почему эксперты по любви и сексу разрывают свой долгий союз. Много лет Мастерс и Джонсон помогали супружеским парам понимать близость, давая им практические советы, которые, казалось, основывались на их собственном опыте. А теперь все закончилось. Для The New York Times и других изданий Янг озвучил то, что было на уме у всех: «Уверен, люди скажут – если эти двое не смогли поладить, то кто тогда сможет?» Понимая чувства тещи, Янг дал понять, что разводятся они по обоюдному согласию и что их брак давно себя изжил. «Они были очень заняты публичным имиджем и работой с парами, в которых были проблемы, поэтому сознательно решили забыть, что в браке, помимо профессионального сотрудничества, есть и другие аспекты».
Билл сообщил, что хочет как можно скорее жениться на Доди и что они очень долго обдумывали этот шаг. Он выехал из своего оштукатуренного дома в университетском городке Сент-Луиса и поселился в спартанской квартирке в пешей доступности от работы. В клинике он вел себя так, словно ничего не произошло. Старые друзья вроде Пегги Шепли удивлялись, как перспектива повторной женитьбы вернула его к жизни после стольких лет угасания. «Жизнь давала ему шанс немного повеселиться – вот как он это воспринимал», – говорила Пегги. Она успокаивала свою подругу Джини, изливавшую всю печаль, накопленную за годы жизни с Биллом.
Джини вспоминала все свои шансы выйти замуж за таких людей, как Ноа Вайнштейн и Хэнк Уолтер, которых она отвергла из-за преданности Биллу, их партнерству и их семье. Как бы Джини не говорила о случившемся, она была крайне удивлена. «Тот факт, что он ее бросил, сильно ранил ее, – вспоминала Пегги. – Она жила с ним, поскольку думала, что это пойдет на пользу работе, и вот он вдруг уходит к женщине, которая считает его особенным. Я думаю, в этом и было дело. Она говорила, что если бы знала, то давно от него ушла бы». Донна Уилкинсон, которая годами слушала жалобы Джини, ожидала, что рано или поздно нечто подобное произойдет, но не таким образом: «Билл просто сделал шаг вперед и принял решение за всех».
Когда Билл озвучил свои матримониальные планы – спустя восемь месяцев после развода с Вирджинией Джонсон, – его дети забеспокоились. История о потерянной любви казалась Хоуи слишком мудреной – он понимал, что отец постепенно утрачивает чувство реальности. «Он поддался фантазии, что эта женщина – та самая девушка, в которую он был влюблен, – говорил Хоуи. – Поразительно, что она стала его женой, учитывая, на какой стадии была его болезнь Паркинсона. Я не был уверен, что он дойдет до алтаря». Джини объясняла все более меркантильно: «Теперь-то она выходит за него ради денег».
Доди же считала, что все неправильно понимают Билла. «Он был таким тихим, чудесным человеком, с восхитительным чувством юмора, – рассказывала она. – Он был таким теплым, добрым, заботливым. Совершенно изумительный человек». Билл никогда не рассказывал, что в его браке с Вирджинией пошло не так, да она и не спрашивала. Доди радовала Билла безупречными нарядами, аккуратной прической и юношеским задором. Она считала дурным тоном расспрашивать мужчину о его прошлых отношениях. Ей казалось, что Билл просто застрял в удобном браке с Вирджинией. «Не думаю, что они любили друг друга – они хотели сохранить команду и продолжать работу, – рассуждала Доди. – О некоторых вещах не рассказывают, но они и так понятны. Я думаю, с ее стороны это была в какой-то степени сделка. Она играла в команде. Они очень много сделали, принесли пользу обществу. Для этого нужна была огромная смелость».
Тем летом 1993 года Билл снова с удовольствием вернулся на озеро Рэйнбоу. Старый деревенский домик, когда-то принадлежавший матери Доди, уже был не тем, в который Билл впервые вошел почти полвека назад. Жилище обновили, расширили, старую веранду превратили в две гостевые спальни с большими кроватями. После смерти матери летний дом у озера перешел к Доди и ее брату, доктору Фрэнсису Бейкеру, хирургу-ортопеду, большую часть жизни проработавшему в Адирондакских горах. Свежий горный воздух, яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь деревья, напоминали о безмятежных днях юности. Билл с радостью говорил о былом, но его внезапное возвращение в их семью очень удивило Фрэнсиса. После окончания медицинской школы Рочестерского университета они не общались. Когда Билл стал знаменитым, Фрэн следил за его успехами, но ни разу даже не позвонил. Проводя лето в домике у озера, Фрэн вспоминал, что ему нравилось и не нравилось в Билле Мастерсе. Как-то вечером, когда Доди уже ушла спать, Билл отдыхал в гостиной в халате поверх пижамы. Фрэн спросил о Вирджинии и о том, почему они поженились. Билл признался, что никогда не любил бывшую супругу. Фрэн услышал ту самую эмоциональную отрешенность, которую помнил еще со времен совместного проживания в одной комнате. «Это было так типично для Билла – он был человеком холодным, аналитического склада», – вспоминал он. Тем вечером Билл с такой же отрешенностью говорил о первой жене, Либби, и о детях, Хоуи и Сали, которых он редко видел из-за плотного рабочего графика. «Не думаю, что дело в характере, – говорил Фрэн о равнодушии Билла. – Думаю, правда в том, что он всю жизнь любил одну Доди». В церкви возле Лейк-Плэсида Уильям Мастерс в возрасте 79 лет сочетался браком со своей 76-летней нареченной, Доди. На церемонии 14 августа 1993 года присутствовали несколько друзей и коллег из Сент-Луиса. После обмена клятвами Билл слегка коснулся губами губ невесты. «Да ладно Билл, ты же можешь и лучше», – подначил священник. Позже этих разменявших восьмой десяток неразлучников называли одной из главных пар года. Для любопытствующей прессы Билл еще раз подтвердил свои открытия касательно сексуальной активности в зрелом возрасте. «Это не кончится до самой смерти, – говорил он. – Но для меня романтика – это смотреть на нее, сидя напротив за обеденным столом. Она такая красивая».