Томас Майер – Мастера секса. Настоящая история Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон, пары, научившей Америку любить (страница 17)

Двадцать шестого июня 1954 года Мастерс получил письмо от Шепли с просьбой зайти в удобное время. После долгого ожидания он был настроен на худшее.

– Билл, мы их сделали! – объявил Шепли, как только Мастерс переступил порог кабинета ректора. – Я восхищен. Должен сказать, я сам немного удивлен, что вы получили одобрение.

Мастерс был счастлив. Вот шанс всей его жизни – совершить наконец то, к чему он готовился на протяжении всей своей карьеры. Однако радость его была недолгой. Шепли признался, что решение совета не было единогласным. Он объяснил, что попечительский совет обеспокоен возможной потерей жизненно важных финансовых вкладов со стороны бывших выпускников, если информация о сексологических исследованиях Мастерса просочится наружу. Мастерсу придется искать собственный источник финансирования и держать программу в секрете. Что самое главное – хоть Шепли и рассказал попечительскому совету о планах Мастерса только в общих чертах, он взял с Билла обещание регулярно сообщать о своих дальнейших действиях. «Излишне говорить, что его условия я принял с радостью, – рассказывал Мастерс. – Более всего остального мне были нужны протекция и зрелые суждения ректора, если у меня возникнут проблемы».

Спустя шесть недель Мастерс пришел к ректору с отчетом. В этот период, в августе 1954 года, инфаркт унес жизнь Альфреда Кинси. Казалось, путь открыт и Мастерс станет пионером в исследовании секса. Когда Мастерс явился, Шепли встретил его дружелюбной улыбкой, едва ли походившей на маску озабоченного бюрократа.

– Ну, и что же вы мне расскажете о сексе? – полушутя спросил ректор.

Мастерс был серьезен.

– Я могу сказать вам, сэр, – начал он, – что я ничего, совершенно ничего не знаю о сексе. И я убежден, что вы тоже.

Шепли расхохотался.

Они обсудили сложности проведения исследования человеческой сексуальности, поговорили о том, почему эта тема в Америке не поднимается.

Получив одобрение, Мастерс отправился в медицинскую библиотеку университета в поисках любой книги, статьи или диссертации, которую можно было бы использовать в работе. «Я обнаружил, что никто не описал и не исследовал ничего, что могло помочь мне в изучении человеческих сексуальных реакций», – признавался он позже.

В картотеке университета Мастерс нашел всего один источник, который мог бы пролить свет на сексуальную функцию. Учебник был написан бывшим руководителем отделения акушерства и гинекологии Иллинойского университета и опубликован, как узнал Мастерс, только после выхода автора на пенсию. В университете это издание было доступно только по предварительному резервированию. Когда Мастерс попросил книгу, библиотекарь отказала.

– Простите, доктор Мастерс, я не могу вам ее дать, – сказала она.

Мастерс, озадаченный, решил, что она его неправильно поняла.

– Я не буду ее брать, – объяснил он. – Я просто хочу на нее взглянуть.

Библиотекарь даже не дрогнула. В книге были рисунки – тонкие штриховые наброски – мужских и женских гениталий, которые руководство библиотеки считало порнографическими. Как доцент, Мастерс не имел права их смотреть. Ему было сказано, что только профессора, руководители кафедр и сами библиотекари могут брать эту книгу. Он немедленно отправился к Уилларду Аллену и попросил взять книгу от своего имени. Как позже вспоминал Мастерс, этот случай «очень наглядно показал страх медицины перед темой секса».

На протяжении многих веков обсуждения секса сводились к деторождению, его единственной священной целью считалось создание семьи, племени или целой нации. Несмотря на то что поэтами, драматургами и мыслителями не раз поднимался вопрос о межполовых различиях – а религиозные, философские и политические трактаты называли любовь между мужчиной и женщиной краеугольным камнем цивилизации, культуры и жизни как таковой, – медицина практически не касалась изучения основ секса. Со времен Древней Греции и Гиппократа, «отца медицины», сексуальность неизменно неправильно понимали, игнорировали, осуждали и даже подвергали наказаниям. У каждого была своя теория. Платон различал «низменную» похоть и «возвышенную» форму эроса как основные противоположные причины притяжения между мужчиной и женщиной. «Между тем у женщины и мужчины природа различна – один зачинает дитя, другая же рождает», – писал Платон в «Республике». Как врач Гиппократ предполагал, что семя есть и у мужчин, и у женщин, что образуется оно в позвоночнике, а пол ребенка определяется тем, у кого из родителей семя было сильнее. Многие доверчивые греки перевязывали левое или правое яичко, веря, что это повлияет на пол будущего ребенка. Аристотель, более склонный к равноправию в любви, также задавался вопросом о различиях полов и, по результатам наблюдений за животными, считал, что мужская сперма пробуждает к жизни крохотных младенцев, уже и так сформировавшихся в теле женщины. Согласно тогдашним научным представлениям, Аристотель советовал парам перед совокуплением обратить внимание на погоду. «Дети мужского пола чаще рождаются, если во время совокупления дует северный ветер, а не южный, – писал он, – поскольку во втором случае животные производят больше секрета, а выделение большого количества секрета затруднительно, и именно поэтому мужское семя более жидкое, как и женские регулы».

В эпоху Возрождения Леонардо да Винчи великолепно изобразил анатомические изменения в процессе полового созревания и беременности, и сделал это так технически точно, что его иллюстрации воспроизводились в медицинских учебниках еще долгие годы. Несомненно, даже самому целомудренному наблюдателю чувственные телесные образы в работах Микеланджело, Боттичелли, Рубенса и прочих великих художников Западной Европы намекали на единство наслаждения и размножения в акте плотской любви. Но даже в эту страстную эпоху медицина находилась во власти политики и религии, которые с большой осторожностью относились к внебрачному сексу. После впустую потраченной на блуд юности, описанной в автобиографических «Признаниях» («туман поднимался из болота плотских желаний и бившей ключом возмужалости, затуманивал и помрачал сердце мое, и за мглою похоти уже не различался ясный свет привязанности»), раскаявшийся Августин Блаженный на сотни лет вперед определил учение Церкви о сексе, который считался злом даже для супружеских пар.

Секс неизменно оказывался частью более широких дебатов о месте женщины в обществе в целом. Возмущение французских янсенистов – что якобы революция началась как следствие необузданных сексуальных порывов – было поддержано английскими кальвинистами, пробившимися в Новый Свет пуританами, начавшими охоту на ведьм в лице бездетных женщин, чье бесплодие, как они утверждали, было проделками дьявола. Даже Мартин Лютер, великий протестантский реформатор, осудивший церковное безбрачие, относился к женщинам как к безвольным существам низшего порядка, нужным для удовлетворения греховных мужских желаний и постоянной тяги к продолжению рода. «Женщина не владеет собой в полной мере, – писал Лютер в послании к монахиням в 1524 году. – Господь создал ее тело таким, чтобы быть с мужчиной, рождать и воспитывать детей».

С наступлением индустриальной эры и ростом городов у людей появилось больше свободного времени вне постоянного изнурительного сельского труда. Снизилась экономическая мотивация заниматься сексом с целью увеличения количества рабочих рук в семье. В городской среде изменился сам уклад семейной жизни. Женщины начали движение за свои избирательные и образовательные права, а в общественном сознании постепенно укоренялись другие прогрессивные идеи вроде отказа от детского труда. Постепенно медицина стала фокусироваться на телесных потребностях, а не на душевных. Пионер в своем деле, Джон Хантер, врач, которого считают основателем современной хирургии, опроверг популярное мнение, что такая «общая практика» как мастурбация может привести к импотенции. Занимаясь вскрытием эксгумированных трупов, Хантер (любимый клиент «похитителей тел» до того, как это было объявлено незаконным) изучал внутренние органы репродуктивной системы. Согласно легенде, Хантер первым успешно произвел искусственное оплодотворение и даже сам выступил «подопытным кроликом» в эксперименте по изучению сифилиса и гонореи. Предположительно это произошло, когда он пытался привить собственный пенис «венерическим веществом» от проститутки и заразился. Вместе с официальными врачами многие шарлатаны от медицины предлагали собственные «снадобья» и средства, которые могли бы вылечить любые известные сексуальные отклонения. Шотландец Джеймс Грэм прославился тем, что будто бы смог вылечить герцогиню Девонширскую от бесплодия. Из благодарности она выделила деньги его «Храму Здоровья», куда жители Лондона приходили на лекции о потенции, где Грэхем читал отрывки из своих книг («Лекции о любви», «Частные советы для семейных дам и господ») или лечил их методом легкого воздействия электричеством. За сумму, равную сегодня примерно 50 тысячам долларов, самые богатые пары из королевской семьи могли провести ночь экстаза на вибрирующем «небесном ложе» – хитроумном устройстве, на котором «бесплодные станут плодовитыми, погрузившись в восхитительные наслаждения любви», как гарантировал Грэхем.