Томас Кенэлли – Список Шиндлера (страница 81)
– Черт бы вас побрал, до чего все вы бестолковы! – орал он ему вслед. – Просто не могу поверить!
Повернувшись, он обратился к Шенбруну и Фушу, как к своим союзникам:
– Как бы мне хотелось, чтобы они были посообразительней, чтобы хоть с толком поломать машину. Тогда бы по крайней мере у меня была, черт их побери, возможность спустить с них шкуру! Но что ты можешь делать с этой публикой? С ними только зря время теряешь.
Оскар опять сжал кулаки, и Дрезнер приготовился к еще одной оглушительной плюхе.
– Пошел вон! – заорал Оскар.
Выскакивая за дверь, Дрезнер слышал, как Оскар уговаривал остальных, что лучше всего забыть все происшедшее.
– У меня там, наверху, есть первоклассный «Мартель», – сказал он. – Пойдемте, друзья, промочил горло…
Этот непонятный исход дела не удовлетворил Липольда и Шенбруна. Заседание не пришло ни к какому формальному выводу; не было вынесено никакого приговора. Но они не могли и подать жалобу, что Оскар Шиндлер устранялся от слушания или провел его спустя рукава.
Когда через много лет Дрезнер рассказывал об этой истории, он предположил, что в Бринлитце для спасения жизни заключенных пускался в ход целый ряд таких приемов, срабатывавших столь стремительно, что они производили впечатление чуть ли не вмешательства фокусника.
Хотя, если говорить по правде, весь Бринлитц как место заключения и производства в буквальном смысле представлял собой один потрясающий обман – с начала до конца.
Глава 35
Ибо предприятие это ровным счетом ничего не производило.
– Ни одной гильзы, – будут говорить заключенные Бринлитца, удивленно качая головами.
Ни одна гильза для 45-миллиметровых снарядов из якобы произведенных здесь, не пошла в ход, ни один корпус для ракет.
Оскар Шиндлер сам противостоял тому, чтобы данные по Бринлитцу хоть как-то соответствовали выпуску продукции на ДЭФ в годы пребывания в Кракове. В Заблоче производилось эмалированной посуды на сумму шестнадцать миллионов рейхсмарок в год. Участок боеприпасов «Эмалии» за то же самое время произвел гильз на полмиллиона рейхсмарок. Оскар объяснял, что Бринлитц не получает прежних доходов, скорее всего, «в результате отказа от выпуска эмалированной посуды» и соответственно не может дать соответствующего выхода военной продукции. Выпуск продукции военного назначения, говорил он, переживает трудности «начального периода». На деле он смог отправить заказчику всего одну машину с «запасными частями для вооружения», стоимостью двадцать пять тысяч, за все месяцы существования Бринлитца!
– Эти детали, – позже рассказывал Оскар Шиндлер, – поступили в Бринлитц уже в виде полуфабрикатов. Представить меньший объем поставок (для военных усилий) просто невозможно, потому что ссылки на «трудности начального периода» становились все более и более опасными и для меня, и для моих евреев, ибо министр вооружений Альберт Шпеер от месяца к месяцу повышал объем требований.
Опасность политики Шиндлера, в соответствии с которой он практически не выпускал продукции, заключалась не только в том, что она подрывала его репутацию в Министерстве вооружений. Он вызывал раздражение и у целого ряда других предприятий. Ибо система производства оружия была составлена из отдельных фрагментов: одно предприятие производило гильзы, другое детонаторы, третье снабжало снаряд взрывчаткой и собирало воедино все его компоненты. Таким образом, были основания предполагать, что воздушный налет на один из заводов не нанесет невосполнимый урон производству боеприпасов. Гильзы производства завода Оскара должны были идти дальше по линии предприятий, где они проверялись инженерами, которых Шиндлер не знал и до которых не мог добраться. На Бринлитце же практически отсутствовал контроль качества. Герр директор Шиндлер порой демонстрировал письма с рекламациями Штерну или Финдеру, Пемперу или Гарде, сопровождая их чтение оглушительным хохотом, словно бы авторы рекламаций были персонажами из комической оперы.
Тем не менее в поздней истории лагеря зафиксирована одна очень серьезная неприятность. Утром 28 апреля 1945 года в кабинете Шиндлера оказались Штерн и Метек Пемпер.
В этот день все заключенные в напряжении ждали, чем завершится опасное ожидание, поскольку ходили слухи, что указанием штурмбанфюрера Хассеброка все они приговорены к смерти.
Все случилось в день рождения Оскара: ему исполнилось тридцать семь лет и на столе уже стояла открытая бутылка коньяка, которой предстояло отметить это событие. И тут же на столе лежала телеграмма с завода по сборке боеприпасов под Брно. В ней говорилось, что противотанковые снаряды Шиндлера настолько низкого качества, что полностью провалились на проверочных испытаниях. Они неточно откалиброваны, и, поскольку закалка проходила вне предписанных температурных пределов, в ходе испытаний они разрывались на месте.
Оскар пришел в экстаз, прочитав текст, и протянул телеграмму Штерну и Пемперу. Последний запомнил удивительные слова Оскара:
– Это самый лучший подарок ко дню рождения, который я когда-либо получал. Потому что теперь я знаю: моя продукция никого не убьет!
Этот инцидент свидетельствует о наличии двух взаимоисключающих тенденций – обе из области бреда.
Первая – для бизнесмена и производственника, каким был Оскар Шиндлер, было ненормальным радоваться тому, что он не производит продукции или производит ее низкого качества.
Вторая – та маниакальная неукоснительность немецких технократов, которой они требовали и от других, уже зная, что пала Вена, а войска маршала Конева обнимаются с американцами на Эльбе. Они требовали, чтобы заводик, затерянный где-то в горах, в строгом соответствии с расписанием продолжал осуществлять поставки продукции высокого качества, как того требовал порядок и производственная дисциплина.
Но главный вопрос, который был связан с телеграммой, пришедшей в день рождения, заключался в том, как Оскар Шиндлер пережил те семь месяцев, что предшествовали его юбилею.
В памяти обитателей Бринлитца осталась целая серия инспекций и проверок. Представители секции «О» осматривали завод, на каждом шагу сверяясь с порядком проверки. Точно так же вели себя и инженеры из Инспектората по делам вооружений. Оскар Шиндлер, как правило, приглашал этих официальных представителей к обеду, в ходе которого отличная ветчина и хороший коньяк смягчали их строгие сердца. В рейхе уже мало где приходилось рассчитывать на столь обильные угощения и сытные меню. На бродивших по заводу инспекторов, отрыгивавших запахи алкоголя и вкусной еды, склонившиеся над станками заключенные, пылающие горны, лязг прессов – все производило соответствующее впечатление.
Одна из историй, ходивших среди заключенных, гласила, что среди всех этих официальных лиц однажды попался один, который во всеуслышание заявлял, что уж его-то Оскар не соблазнит ни показным дружелюбием, ни выпивкой, ни закуской! Герр директор перехватил его на лесенке, которая вела из жилого корпуса в цех, и, как гласит легенда, спустил вниз головой по ступенькам, в результате чего гость проломил себе череп и сломал ногу.
В Бринлитце не знали, кто же оказался этим столь крепким орешком из СС. Кое-кто утверждал, что это был сам Раш, глава СС и всей службы безопасности Моравии. Сам Оскар Шиндлер никогда не распространялся на эту тему.
Анекдот этот – одна из тех историй, которые подтверждают: в глазах многих людей Оскар представал всемогущим провидцем, которого ничто не могло застать врасплох.
И надо признать, что заключенные имели право распространять подобные истории, ибо в основе их лежало стремление к торжеству добра и справедливости.
Ибо их мир и Оскар Шиндлер – правитель этого мира существовали на краю гибели.
Но если такие сказки могли как-то утешить их, то и расплата за них могла последовать более чем жестокая.
Одна из причин, по которой все инспекции покидали Бринлитц удовлетворенными, крылась в том, что искушенные рабочие Оскара неустанно придумывали все новые «спецэффекты». Так, данные о температуре печей для обжига изделий фиксировались на температурной шкале. Датчики калибровали таким образом, что, когда стрелка показывала нужную температуру, на самом деле она была на сотню градусов ниже.
«Я уже выслал рекламацию производителю», – всегда мог сказать Шиндлер инспекции. Он безукоризненно играл роль серьезного производственника, озабоченного падением доходов. Он поносил и недостатки цеха, и неквалифицированных немецких мастеров. Он мог без конца склонять трудности «начального периода», давая понять, что, когда с проблемами будет покончено, тонны будущих боеприпасов не заставят себя ждать!
В механических мастерских, у печей обжига все выглядело нормально. Станки, казалось, работают с предельной точностью – на самом деле калибровка их была сдвинута на доли миллиметра. Таких уловок было множество, но инспекторы из отдела вооружения их не замечали и покидали предприятие не только с грузом сигарет и коньяка, но и полные теплого сочувствия к этому прекрасному парню Оскару, которому приходится справляться со столь сложными проблемами…
Штерн всегда утверждал, что в конце эпопеи Оскар Шиндлер просто закупал ящики со снарядными гильзами у других чешских производителей и во время очередной инспекции выдавал их за свою продукцию. Пфефферберг утверждал то же самое. Так, стараниями Оскара, демонстрировавшего ловкость рук, Бринлитц продолжал существовать.