Томас Кенэлли – Список Шиндлера (страница 37)

Гет прикинул, что расстояние, на которое женщинам приходилось таскать детали, составляло примерно три четверти километра.

– И все в гору, – уточнил Кунде, перекладывая голову с одного плеча на другое, как бы давая понять, что это отличное дисциплинарное наказание, жаль только – замедляет строительство.

К лагерю необходимо подвести железнодорожную ветку, заметил унтерштурмфюрер Гет. Он поговорит об этом с руководством железной дороги.

Рядом с синагогой и ее моргом они повернули направо, из-за полуразрушенной стены показались надгробья, как зубы в хищно разинутом рту зимы. Часть лагеря прежде была еврейским кладбищем.

– Свободного места полно, – сказал Вильгельм Кунде.

Герр комендант позволил себе тонкое замечание, которые часто слетали с его губ во время пребывания в Плачуве:

– Во всяком случае, их не придется далеко таскать, чтобы закапывать.

Справа высился дом, который вполне мог послужить временной резиденцией для коменданта, а чуть поодаль – большое новое строение, пригодное для административного центра. А в полуразрушенном взрывом морге можно устроить временную лагерную конюшню. Кунде показал две каменоломни вне пределов лагеря, которые были видны отсюда. Одна располагалась на дне небольшой долины, а вторая – на холме, куда вели обрывавшиеся рельсы для вагонеток.

– Как только погода чуть улучшится, прокладка рельсов продолжится.

Они двинулись в юго-восточную часть будущего лагеря вдоль проглядывавшей из-под снега колеи, которая могла тянуться до горизонта. Но колея неожиданно обрывалась у округлой возвышенности, окруженной широким и глубоким рвом, – когда-то это было частью австрийских земляных укреплений. Для артиллеристов они представляли собой неплохой редут, под прикрытием которого можно было вести продольный огонь по дороге из России.

Унтерштурмфюрер Гет подумал: это место отлично подходит для дисциплинарных наказаний.

Отсюда открывалось взгляду все пространство лагеря.

Типично сельская местность, зажатая между двумя холмистыми возвышенностями, часть которой была отведена под еврейское кладбище. Для наблюдавшего с той позиции, где некогда располагался форт, оно представлялось двумя чистыми страницами огромной книги, слегка повернутыми под углом. У входа в долину располагалось сельское строение из серого камня, а мимо него, вдоль отдаленного склона, петляя среди нескольких законченных бараков, тянулась вереница женщин, черных, как закорючки на нотном стане, залитых угасающим светом зимнего вечера. Миновав обледеневшие улицы за Иерусалимской, они карабкались по белому заснеженному склону под окрики украинских охранников и, подчиняясь указаниям техников СС в шляпах и гражданских пальто, складывали детали деревянных конструкций.

«Ценность их работы весьма сомнительна», – заметил унтерштурмфюрер Гет. Конечно, из гетто никого сюда нельзя переместить, пока не будут построены бараки, а еще нужно возвести ограду из колючей проволоки и поставить сторожевые вышки. У него нет претензий по поводу медлительности, с которой работают заключенные на том холме, доверительно признался он своим спутникам. В глубине души он просто поражен, что в этот холодный день, так поздно, солдаты СС и украинская охрана не позволяют мыслям о теплом бараке и миске супа снизить темп работы!

Хорст Пиларцик заверил его, что работы гораздо ближе к завершению, чем это может показаться с первого взгляда: площадка выровнена, несмотря на холода, подготовлен котлован под фундаменты, а с железнодорожной станции доставлено большое количество элементов конструкций. Завтра у герра унтерштурмфюрера будет возможность проконсультироваться с производителями работ – встреча назначена на десять часов. Но современные методы строительства, сопряженные с привлечением достаточного количества рабочей силы, позволяют предполагать, что в течение суток, если позволит погода, основные работы будут завершены…

Казалось, что Пиларцик полон серьезных опасений: как бы Гет не пришел в уныние. Но на самом деле Амон был в восторге. В том, что открылось его глазам, он уже различал окончательные очертания этого места. Отсутствие ограды его не особенно беспокоило. Она нужна скорее для душевного успокоения заключенных, чем для ограничения их передвижений. После того как Подгоже стало свидетелем методов ликвидации, применяемых СС, люди будут только благодарны возможности перебраться в бараки в Плачуве. Даже те, у кого будут соответствующие документы, приползут сюда, умоляя, чтобы им дали приткнуться хотя бы в траве, у заиндевевших корней деревьев. Для большинства из них проволока будет нужна только как предлог для самооправдания: так им легче будет убеждать себя, что они стали заключенными против своей воли.

Встреча с местными владельцами предприятий и инспекторами состоялась утром следующего дня в резиденции Элиана Шернера в центре Кракова. Амон Гет прибыл с покровительственной улыбкой на губах и в отглаженной форме ваффен СС, ловко облегающей его крупное тело, и, казалось, заполнил собой все помещение. Он не сомневался, что, очаровав своим обаянием независимых предпринимателей Боша, Мадритча и Шиндлера, убедит их переместить свою еврейскую рабочую силу за проволоку лагеря. Кроме того, исследование имеющейся квалифицированной рабочей силы среди обитателей гетто помогло ему убедиться: Плачув может стать источником неплохого дохода. Там были ювелиры, обойщики, портные, которых можно будет использовать лишь с разрешения коменданта, когда будут поступать заказы от СС, вермахта и уважаемых представителей немецкой администрации. На территории лагеря будут располагаться пошивочные мастерские Мадритча, эмалировочная фабрика Шиндлера, а еще, возможно, металлообрабатывающий заводик, щеточная фабрика, складские помещения для ремонта пострадавшей военной формы, поступающей с русского фронта, другие склады – для использования еврейской одежды из гетто, которая после обработки будет направляться семьям, пострадавшим от бомбежек. По опыту работы с драгоценностями и мехами, проходившими через отделение СС в Люблине, и наблюдая махинации начальства, каждый из которых имел свой куш, Гет знал, что и он неизменно будет получать неплохие проценты от всех возможностей, предоставляемых лагерем.

Карьеpa дала ему прекрасную возможность совмещения служебного долга и финансового обогащения. Прошлым вечером за обедом веселый и компанейский шеф СС Юлиан Шернер дал понять Амону, какие великолепные возможности Плачув может предоставить молодому офицеру – или, точнее, им обоим.

Шернер и открыл встречу с представителями предприятий. Он торжественно оповестил о «концентрации рабочей силы», словно это был великий экономический закон, заново открытый чиновниками из СС. Ваша рабочая сила неизменно будет находиться под рукой, сказал Шернер. Текущий ремонт фабричных сооружений будет проводиться бесплатно, арендная плата с вас также взиматься не будет! Всех присутствующих сегодня он приглашает осмотреть производственные площади в пределах Плачува.

Им представили нового коменданта. Тот сказал, что польщен сотрудничеством с деловыми людьми, чей ценный вклад в дело военных усилий давно пользуется широкой известностью.

На карте Амон показал участки, отведенные под предприятия. Они располагались рядом с мужской половиной лагеря; женщинам – он упомянул о них с легкой очаровательной улыбкой – придется преодолевать несколько большее расстояние, от ста до двухсот метров по склону, чтобы добраться до цехов. Он заверил господ, что главная его задача – лишь обеспечить бесперебойное функционирование всех лагерных структур и что у него нет ни малейшего намерения вмешиваться в производственную политику или как-то посягать на ту управленческую автономию, которой они пользуются тут, в Кракове. Его приказы, как может подтвердить оберфюрер Шернер, строжайшим образом будут запрещать такого рода вмешательство. Но оберфюрер был совершенно прав, указав на взаимные выгоды, которые получат обе стороны, если производство будет развиваться в пределах лагеря. Владельцам не придется платить за предоставляемые площади, а он, комендант лагеря, будет избавлен от необходимости охранять заключенных по пути в город и обратно. Они без труда могут представить себе, в какой мере протяженность пути и враждебность поляков к колоннам ежедневно топающих туда-сюда евреев скажутся на производительности их рабочей силы.

Во время своей речи комендант то и дело поглядывал на Мадритча и Шиндлера – тех двоих, которых он особенно старался убедить. Он уже знал, что вполне может положиться на знание Бошем местных нюансов и его советы. Вот герр Шиндлер, например, владеет участком по производству вооружений, пусть маленьким и еще в процессе становления. Тем не менее, если удастся перетащить его к себе, Плачув сразу же обретет вес в глазах Инспекции по делам вооруженных сил…

Герр Мадритч слушал, погрузившись в мрачную задумчивость, а герр Шиндлер рассматривал оратора с мягкой усмешкой.

И еще не закончив свое выступление, комендант Гет понял, что Мадритча удастся уговорить и он переведет свое производство в лагерь, а Шиндлер, скорее всего, откажется.

Исходя из этих двух решений, столь разных, трудно было судить, кто из двоих с большей покровительственностью относится к своим евреям – Мадритч, который предпочтет оказаться в Плачуве вместе с ними, или же Шиндлер, который решит оставить их на «Эмалии».