Томас Харрис – Красный Дракон (страница 65)

— Как тут у вас, все нормально?

— Все нормально, Хулио.

Хулио вышел.

Мисс Харпер с футляром вернулась от двери.

— Извините, мистер Крейн. По вторникам Хулио сметает пыль и чистит потускневшие рамы. — Она открыла футляр и извлекла оттуда папку из белого картона. — Вы, конечно, понимаете, что дотрагиваться до нее нельзя. Я буду сама вам ее показывать — таково правило. Договорились?

Лишившись дара речи, Долархайд лишь кивнул.

Она открыла папку и убрала с поверхности картины пластиковый лист и мягкую прокладку.

Вот он. «Большой красный дракон и жена, облеченная в солнце» — разъяренный мужчина-дракон, обвив хвостом обессилевшую женщину, молящую о пощаде, вот-вот разорвет ее на части.

Картина действительно была небольшой, но очень экспрессивной. Лучшие репродукции не могли передать особенности и цветовые нюансы акварели.

Долархайд охватил всю картину взглядом, разом увидев все: и слова, начертанные рукой Блейка, и два коричневых пятна на правом поле бумаги. Сразу же захватив, картина его не отпускала. Оригинал был ярче, мощнее репродукции.

«Смотри на женщину, обвитую хвостом Дракона. Смотри».

Он увидел, что ее волосы были точно такого же цвета, что и у Рив. Он увидел, что от него до двери метров шесть. Он сдерживал рвущиеся наружу голоса.

«Надеюсь, я тебя не шокировала?» — спросила Рив Макклейн.

— Оказывается, в акварель он подмешивал мел, — продолжала Пола Харпер.

Она стояла, немного развернувшись к нему, чтобы видеть, что он делает, но глаз с картины не сводила.

Долархайд сунул руку под рубашку. Где-то зазвонил телефон. Стук машинки прекратился. Из-за крайней двери высунулась женская голова.

— Пола, тебя. Мама звонит.

Мисс Харпер и головы не повернула, не спуская глаз ни с Долархайда, ни с картины.

— Передай, пожалуйста, — крикнула она, — что я перезвоню!

Женщина скрылась за дверью. Машинка тут же застучала опять.

Долархайд больше не мог сдерживаться. Ну, или сейчас, или никогда!

Но его опередил Дракон. «Я НЕ ВСТРЕЧАЛ ЕЩЕ…»

— Что? — У мисс Харпер от удивления глаза полезли на лоб.

— …такой огромной крысы! — подхватил Долархайд, показывая на что-то за ее спиной. — Вон, вон, по стеллажу лезет!

Мисс Харпер обернулась:

— Где?

Из-под рубашки вынырнула дубинка. Легким взмахом кисти он стукнул ее по затылку. Она обмякла, одновременно Долархайд схватил в кулак ее блузку и шмякнул тряпку с хлороформом ей на лицо. Она что-то пискнула, не очень громко, и начала падать.

Он осторожно опустил ее на пол между столом и стеллажами с картинами, стащил папку с акварелью на пол и присел рядом на корточки. Шуршание, хриплое дыхание и телефонный звонок.

Из-за дальней двери опять показалась женщина.

— Пола! — Она огляделась. — Это опять мама, — крикнула она, — ей срочно нужно с тобой поговорить!

Она стала обходить стол.

— Я останусь с посетителем, если ты…

Тут она их увидела. Пола лежала на полу со сбившимися на лицо волосами. Над ней с пистолетом в руке сидел на корточках Долархайд, заталкивая последний кусок акварели в рот. Он неторопливо встал и рванулся к ней.

Она вбежала в комнату, захлопнула за собой хлипкую дверь и, пытаясь схватить трубку телефона, сшибла аппарат на пол. Падая на колени, она рванулась к нему, набрала номер, но там, куда она звонила, было занято. Сзади разлетелась дверь. Удар по затылку — и светящийся диск аппарата раскололся у нее в глазах на мелкие цветные кусочки, вырвавшаяся из рук трубка со стуком покатилась по полу.

Влетев в служебный лифт, Долархайд наблюдал, как загорающиеся лампочки отсчитывают путь вниз. Он держал пистолет в руке, у живота, прикрыв книгами.

Первый этаж.

Вперед, в пустынные галереи. Он шел так быстро, что из-под его кроссовок раздавался свист. Он свернул по ошибке не туда, и по бокам замелькали индейские маски из китовой кожи. Он побежал и вдруг оказался в окружении высоких тотемных столбов племени хайда. Долархайд сообразил, что заблудился, подбежал к витрине с тотемами, посмотрел налево, увидел каменные топоры и копья и понял, где находится.

Он осторожно выглянул в коридор.

Вахтер торчал у доски объявлений, метрах в десяти от двери.

Вооруженный охранник стоял ближе к выходу. У него заскрипела кобура, когда он нагнулся, чтобы стереть пятнышко с носка ботинка.

Если они нападут, то первую пулю — охраннику. Долархайд засунул пистолет за ремень, застегнул пуговицу пиджака и зашагал по направлению к выходу, отстегивая пропуск.

Вахтер повернулся, услышав шаги.

— Спасибо, — сказал Долархайд.

Он протянул пропуск, держа его за края, и положил на стол.

Служитель кивнул.

— Бросьте его, пожалуйста, в щель, вон там.

Зазвонил телефон на столе.

Поднять пропуск, лежащий на стеклянной поверхности, за края было очень трудно.

Снова зазвонил телефон. Быстрее!

Наконец пропуск оказался у него в руке, и он бросил его в щель ящика. Он поднял гитарный футляр из кучи сумок и рюкзаков.

Охранник уже подходил к телефону.

Выходя из дверей и быстро направляясь к ботаническому саду, он был готов в любую секунду открыть огонь, услышав погоню.

Зайдя в сад, Долархайд повернул налево и нырнул в проход между сарайчиком и живой изгородью. Он распахнул футляр и вывалил на траву его содержимое: теннисную ракетку, мячик, полотенце, сложенную продуктовую сумку и большой пучок сельдерея.

Полетели пуговицы, когда он одним рывком сорвал с себя пиджак и рубашку и выскочил из брюк. Под костюмом на нем были майка с гербом Бруклинского колледжа и тренировочные брюки. Он сунул книги и одежду в сумку, на них положил оружие, прикрыв сверху сельдереем. Обтер ручку и застежки гитарного футляра и засунул его под колючие ветки кустарника.

Быстро пройдя через сад в сторону Парк-авеню с висящим на шее полотенцем, он вышел на Эмпайр-бульвар. Впереди бежали любители бега трусцой. Он пристроился за ними, видя, как мимо, включив сирену, проехали первые патрульные машины. Бегуны не обращали на них внимания. Долархайд тоже.

Он то бежал, то переходил на шаг. В одной руке у него была сумка, в другой ракетка, которой он подбрасывал теннисный мячик, — спортсмен-любитель, медленно расслабляющийся после изматывающей тренировки, заглянувший в овощную лавку по пути домой.

Он заставил себя замедлить шаг; на полный желудок бежать не стоило. Он сам волен решать, бежать ему или идти.

Теперь он волен решать все…

42

Крофорд сел в кресло во втором ряду ложи присяжных заседателей и принялся за земляные орешки, которые выуживал из пакета с изображением индейца. Грэм тем временем задвигал шторы на окнах.

— Как я понимаю, портреты жертв будут готовы сегодня после обеда, — произнес Крофорд. — Ты обещал сделать ко вторнику. Сегодня вторник.

Грэм вскрыл бандероль, полученную от Байрона Меткафа по экспресс-почте, и вытряхнул на стол содержимое — две запыленные бобины с пленкой любительского формата, по отдельности упакованные в полиэтиленовые пакеты, в каких носят на работу бутерброды.

— Меткаф будет требовать возбуждения уголовного дела против Найлза Джейкоби?

— За кражу не будет — тот, видимо, так и так все унаследует, он и брат Джейкоби, — ответил Грэм. — А за хранение гашиша — не знаю. Окружной прокурор в Бирмингеме этого так не оставит.

— Отлично, — сказал Крофорд.