Томас Харрис – Красный Дракон (страница 32)

Лаундс всегда был для них парией, потому что принял другую веру. Будь он некомпетентным в своем деле, болваном, не имеющим возможности зарабатывать на жизнь другим способом, ветераны прессы могли бы простить ему работу в «Тэтлер», как прощают не вылезающего из двоек дебила. Но Лаундс в полной мере обладал всеми качествами, необходимыми репортеру, — живым умом, настырным характером, зорким глазом. Был упорен и энергичен.

Но редакторы отделов новостей не любили Фредди за несносный нрав. И за то, что в каждой статье он выпячивал собственную персону; за патологическую жажду прославиться, которую часто по ошибке называют тщеславием. К тому же он был мал ростом и безобразно неряшлив. Портрет дополняли торчащие вперед заячьи зубы и крысиные глазки, постоянно шныряющие по сторонам.

Десять лет Лаундс работал журналистом, пока не осознал, что ему никогда не быть парламентским корреспондентом. Он понял, что редакторы будут гонять его до тех пор, пока он не превратится в старого пропойцу, который просиживает штаны и медленно, но верно движется к циррозу, а затем — к безвестной смерти.

Нужна была информация, которую мог раздобыть Фредди Лаундс, но сам он никому не был нужен. Ему платили самые высокие гонорары, но это было все же ничтожно мало для мужчины, которому женская ласка не доставалась бесплатно. Его хлопали по плечу и говорили, что он чудесный парень, и при этом отказывали в персональном месте на редакционной автостоянке.

Однажды вечером в 1969 году, во время работы над очередной статьей, к Лаундсу пришло прозрение.

Сидящий рядом у телефона Фрэнк Ларкин что-то быстро записывал под диктовку. В газете, где тогда работал Фредди, запись под диктовку считалась уделом старых репортеров. Фрэнку Ларкину было пятьдесят пять, и через каждые полчаса он ненадолго исчезал — прикладывался к бутылке. Фредди, не вставая с места, чувствовал исходивший от него запах спиртного.

Ларкин поднялся, прошаркал к окошку и что-то хрипло зашептал женщине — редактору отдела новостей. Фредди всегда прислушивался к чужим разговорам. Профессиональная привычка.

Ларкин просил принести тампон из женского туалета. Ему нужно было остановить кровь из анального отверстия.

Фредди прекратил печатать. Вытащив из машинки статью, он вставил чистый лист и отстучал заявление об уходе.

Через неделю он уже работал в «Тэтлер».

Начал с должности редактора отдела раковых заболеваний с окладом, вдвое превышающим прежний. Руководству нравилось его отношение к делу.

«Тэтлер» могла позволить себе платить ему высокую зарплату, так как считала рак довольно выгодной темой. От рака умирал каждый пятый американец. Родственники умирающего — измученные, уставшие от молитв, пытающиеся вылечить раковую опухоль массажем, банановым пудингом, вымученными шутками — были рады ухватиться за что угодно.

Статистика рынка показала, что самоуверенные, броские заголовки типа «Новое лекарство против рака» или «Чудодейственная микстура от карциомы», вынесенные на первую полосу, повышают количество проданных в супермаркетах газет на 22,3 процента. Всего на 6 процентов цифра подскакивала в случаях, если сама статья печаталась на первой странице, поскольку покупатель мог свободно прочитать весь текст бесплатно, пока кассир подсчитывал стоимость покупок.

Специалисты по маркетингу определили, что лучше всего давать броский заголовок на первой странице, а саму статью печатать где-нибудь в середине газеты, поскольку невозможно держать сумку с продуктами, открытую газету и одновременно рассчитываться с продавцом.

Обычно статья строилась следующим образом: пять оптимистических абзацев, набранных крупным шрифтом, затем шрифт становился мельче, потом еще мельче. В конце статьи, как правило, сообщалось, что «чудодейственная микстура» признана непригодной или что лишь недавно начались ее испытания на животных.

Фредди зарабатывал свои деньги, штампуя такие статьи и повышая количество продаваемых номеров «Тэтлер».

Чтобы еще больше увеличить популярность газеты, устраивались распродажи «целительных медальонов» и «лечебных лоскутков».

Их производители платили огромные деньги, чтобы напечатать свои рекламные объявления рядом с еженедельной статьей о новых успехах в лечении рака.

Многие читатели писали в газету письма с просьбой напечатать более подробную информацию. Небольшой прибавкой к зарплате была продажа их адресов и фамилий одному проповеднику-евангелисту, подвизавшемуся на радио, — крикливому социофобу, который затем писал им письма с просьбой помочь деньгами, начинающиеся словами: «Дорогой вам человек умрет, если вы не…»

Фредди Лаундс устраивал «Тэтлер», и «Тэтлер» устраивала его. Сейчас, после одиннадцати лет работы в газете, его годовой доход составлял 72 000 долларов. Он покупал дорогие вещи и жил в свое удовольствие — как мог и считал нужным.

Все шло к тому, что Фредди сможет получить большие деньги за издание своих будущих бестселлеров. А там, глядишь, и экранизация — тоже куш немалый. Он где-то слышал, что Голливуд — вполне подходящее место для денежных ребят с несносным характером.

Фредди чувствовал себя великолепно. Не снижая скорости, он нырнул в подземный гараж под своим домом и, резко затормозив, остановил машину. На стене метровыми буквами было выведено его имя: «Мистер Фредерик Лаундс», указывающее на то, что здесь может стоять только его машина.

Вэнди уже приехала. Ее «датсун» стоял тут же, на площадке. Замечательно. Фредди представил, как возьмет ее с собой в Вашингтон. Как загорятся глаза у этих ищеек. Радостно насвистывая, он вошел в лифт и нажал на кнопку.

В дорогу его собирала Вэнди. Она провела всю жизнь на чемоданах и знала в этом деле толк.

Тонкую и изящную, в джинсах и ковбойке, с прыгающими по плечам, как хвостик бурундука, каштановыми волосами, ее можно было принять за деревенскую красотку, если бы не ее цвет лица и фигура. Она выглядела как карикатура на подростка.

Вэнди подняла на Лаундса глаза, которые уже давно отвыкли удивляться. Было видно, что он дрожит от нетерпения.

— Ты слишком много работаешь, Роско. — Вэнди почему-то нравилось называть его Роско, и его это умиляло. — У тебя шестичасовой рейс? На автобусе поедешь?

Она налила ему выпить и убрала с кровати свой блестящий костюм и парик, чтобы он мог прилечь.

— Я могу отвезти тебя в аэропорт. Мне в клуб только после шести.

«Вэнди-Сити» был ее собственным баром. Ей больше не нужно было самой танцевать с обнаженной грудью. Лаундс был совладельцем.

— Когда ты позвонил мне, голос у тебя был как у того крота, — улыбнулась она.

— Как у кого?

— Ну, помнишь, по телевизору мультик показывали? В субботу утром. Такой таинственный крот, он еще помогал белке — тайному агенту? Мы смотрели, когда у тебя был грипп… Ты что, правда нашел что-то интересное? Прямо светишься весь от счастья.

— Нашел, черт возьми, нашел. Сегодня я поймал свой шанс, моя девочка, к тому же на нем можно неплохо заработать. Да, это настоящая удача!

— Ты бы вздремнул немного, а то в гроб себя загонишь этой работой.

Лаундс прикурил сигарету, забыв, что одна — недокуренная — еще дымилась в пепельнице.

— Давай выпей, успокойся и поспи.

Она почувствовала, что Лаундс, уткнувшийся ей в шею жестким набрякшим лицом, наконец немного отмяк — словно расслабилась сжатая в кулак рука. Дрожь в нем унялась, и, приникнув к ложбинке между ее силиконовыми грудями, он начал рассказывать ей о своих планах. Она нежно гладила пальцем волосы у него на затылке.

— Какой ты у меня умный, Роско, — проворковала Вэнди. — А сейчас спи. Я тебя разбужу. Все будет хорошо, просто замечательно. Мы с тобой еще погуляем.

Они немного помечтали о том, куда отправятся отдыхать со своими деньгами, и он погрузился в сон.

17

Доктор Алан Блум и Джек Крофорд уселись на раскладные стулья — единственное, что осталось из мебели в кабинете Крофорда.

— Бар, к сожалению, пуст, доктор.

Доктор Блум вглядывался в обезьяньи черты лица Крофорда и пытался угадать, о чем он думает. За внешностью ворчливого добряка, не дурака выпить скрывался незаурядный ум, острый и беспощадный, как скальпель хирурга.

— А куда Уилл подевался?

— Вышел немного остыть, — ответил Крофорд. — Он просто ненавидит этого Лаундса.

— Скажи, а ты не подумал, что Уилл уйдет после того, как Лектер напечатал его адрес? Ну, что он может все бросить и вернуться домой?

— Была такая мысль. Это его потрясло.

— Вполне естественно, — заметил Блум.

— Но потом я понял: он не сможет вернуться домой, да и Молли с мальчиком тоже не смогут. До тех пор, пока Зубастик на свободе.

— Так ты встречался с Молли?

— Да. Она просто чудо, я в полном восторге. Хотя она, конечно, предпочла бы увидеть меня в аду со сломанным хребтом.

— Она думает, что ты злоупотребляешь дружбой и доверием Уилла?

Крофорд быстро взглянул на доктора Блума.

— Мне нужно кое о чем поговорить с ним. Но прежде я хотел бы посоветоваться с тобой. Когда тебе надо быть в Квонтико?

— Теперь только во вторник утром. Я отложил лекцию.

Доктора Блума часто приглашали читать лекции в Школу ФБР.

— Ты нравишься Грэму. Он верит, что ты не проводишь никаких опытов с его мозгами, — проговорил Крофорд. Замечание Блума о том, что он пользуется доверчивостью Грэма, задело его за живое.