Томас Арагай – Методика написания сценария. С чего начать и как закончить (страница 10)

Мы должны быть уверены, что есть противоположные точки зрения, что между ними есть напряжение и что мы можем расширить круг, используя косвенные и периферийные ответы. Также необходимо уметь остановиться, выбрать, с какой группой аспектов мы будем работать.

Возьмем как пример фильм «Пласидо». «Зачем на самом деле нужно милосердие?»

Представим себе, что убеждение Асконы и Берланги, то, что определяет их точку зрения и их взгляд, таково: люди неоднократно совершают поступки, которые, как в большом кукольном спектакле, кажется, ведут к переменам, но при этом все остается прежним. И затем представим ответы на поставленный вопрос.

Первый ответ. Показать истинное лицо богатого и господствующего класса.

Второй ответ. Среди богатых людей существует определенное соревнование, кто из них более щедр и милосерден. Это показывает, кто из них к тому же богаче, и они соревнуются между собой.

Третий ответ. Это отличная стратегия для продажи любого продукта, связанного с благотворительностью и милосердием. Это работает на личный и корпоративный престиж.

Четвертый ответ. Дать понять бедным, что они бедны и всегда будут бедны.

Пятый ответ. В принципе дать понять всем, кто здесь главный и какие экономические структуры существуют в обществе, показать, что они неизменны.

Шестой ответ. Дать понять, что в административной, экономической и правовой системе нет милосердия, то есть что милосердие – это нечто другое и не имеет ничего общего со справедливостью.

Седьмой ответ. Создать для самых обездоленных показную видимость идеального счастья на несколько часов или несколько мгновений и увековечить их стремление к нему.

Восьмой ответ. Имитация богатства тех, у кого его больше нет, для поддержания социального статуса.

Как и в случае с фильмом «Трумэн», ответов и нюансов наверняка будет больше.

При создании этого второго уровня, как мы уже упоминали в начале книги, стоит понимать, что на этом пути мы будем совершать ошибки и упускать что-то. Эта вторая фаза философской работы уже более динамична, чем первый уровень, и поэтому у нас возникают неожиданные мысли. Перекрестки, столкновения, парадоксы. Если на первом уровне нам приходится прилагать большие усилия, чтобы сдерживать наше мышление, пока мы не придем к единому вопросу, то здесь движение противоположное: мы даем себе больше свободы, чтобы позволить вопросу развернуться и расшириться. Все становится более громким и подвижным.

Как же организовать это освобождение?

Про усредненный ответ и необходимость крайностей

В любом обсуждении или формировании позиции существует центральная или средняя зона, которая представляет собой мнение или точку зрения, лежащую между двумя самыми далекими возможными крайностями.

Фактически наша политическая и социальная системы организованы в соответствии с этой идеолого-геометрической идеей, и наш взгляд на других также, похоже, основан на этой внутренней метрике. Исходя из этой структурной возможности, во время поиска ответов будет полезно определить, где золотая середина и включили ли мы в наши ответы соответствующие противоположные мнения.

Возьмем фильм «Трумэн» в качестве примера.

Если золотая середина – быть рядом, сопровождать умирающего человека, чего бы это ни стоило, не вмешиваясь слишком сильно, то крайности, которые мы предложили, это: с одной стороны, чувствовать себя беспомощным и сломленным обстоятельствами и не знать, что делать, и, с другой стороны, быть сосредоточенным только на себе до такой степени, чтобы хотеть, чтобы умирающий вел себя и умер именно так, как мы того хотим.

О сложности дискурса

Мы хотим, чтобы наш взгляд на проблему был сложным. Мы также хотим, чтобы наш способ раскрытия этой сложности в кинематографической и повествовательной форме был простым, но это уже другая проблема, которую мы будем решать на более высоких уровнях.

Как сконструировать эту сложность сейчас? Путем создания в списке ответов двух типов внутренних напряжений. Напряжение зеркальной противоположности. Каждый ответ должен иметь свою противоположность.

В этом смысле в списке ответов фильма «Трумэн» есть противоположности, благодаря которым хорошо достигается эффект сложности.

Тот, кто хочет сопровождать и чрезмерно вмешиваться в процесс умирания, противостоит тому, кто хочет просто быть рядом, не вмешиваясь слишком сильно, поддерживая и принимая путь умирающего.

Те, кто бежит от смерти, как от чумы, противопоставляются тем, кто встречает ее во всеоружии.

Тот, кто беспомощен и чувствует себя подавленным ситуацией, противопоставляется холодному и практичному человеку, рассказывающему умирающему о проблемах, которые нужно решить до его смерти.

Эти противоположности явно не сталкиваются друг с другом и не противостоят друг другу далее в сюжете, независимо от того, какое место каждая из них занимает в структуре фильма. При своем переплетении они создадут определенную сложность, которая пойдет фильму на пользу.

Здесь важно отметить, что, создавая этот клубок идей вокруг главного вопроса, мы еще не определили приоритеты ответов, которые положат начало сюжетным перипетиям, главным, второстепенным, эпизодическим персонажам.

Мы оставим эту конкретику для следующего уровня.

Очевидно, что вся эта работа – динамичный и гибкий процесс, в ходе которого наш разум будет все время обрабатывать очень разную информацию. Так, когда мы проводим это выкристаллизовывание внутренних отражений и напряжений, то интуитивно понимаем, какие из них будут более значимыми и центральными, а какие – нет. И возможно, так в голову придут образы, ситуации и персонажи для того, чтобы воплотить эти напряжения. В таком случае я беру блокнот и записываю мысли, но пока не доверяю им полностью. Они подождут. Таким образом, я продолжаю оставлять место для неожиданного, еще не известного мне фильма, который появится позже. Другое напряжение, которое мы должны создать, уже заложено в каждом из ответов. Каждый ответ уже включает в себя свои сильные и слабые стороны.

Тот, кто находится рядом с умирающим и проходит этот процесс вместе с ним, сталкивается с болью и усталостью.

Тот, кто находится с ним, но хочет просто быть рядом, не объясняя причин, отстаивает важность понимания и непоколебимой верности, но в то же время достаточно слабо может выражать свое мнение и участвовать в происходящем здесь и сейчас.

Тот, кто в ужасе убегает от ситуации, по-прежнему остается обыкновенным и напуганным человеком, но в каком-то смысле делает то, что нужно умирающему, – отходит в сторону и дает ему спокойно умереть.

Тот, кто ошеломлен и подавлен ситуацией, вероятно, испытывает максимальную боль и сострадание.

А тот, кто подходит к практическим вопросам с определенным хладнокровием, не будем себя обманывать, очень помогает в таких драматических обстоятельствах.

Эти внутренние противоречия каждого ответа и отношения к вопросу – вот что мы должны обнаружить и что позволит нам создать сложность более тонкого качества.

Защитить все точки зрения

Разрабатывая этот ряд разных взглядов на вопрос, мы создаем этическую и идеологическую почву, которая будет отражена в фильме. Это должно быть сделано нежно. Нежно, чтобы иметь возможность с состраданием и пониманием взглянуть на каждый из ответов, возникающих у человека, когда он сталкивается с вопросами, которые ставит перед нами жизнь.

Если мы стоим на позиции, которая полностью противоположна той или иной точке зрения, даже если мы считаем, что поступаем радикально и что это обязательно приведет нас к более мощной и личной работе, мы заблуждаемся.

Поэтому мы должны разработать переплетающиеся реакции, которые основаны на этом напряжении и противостоянии разных точек зрения. И в то же время мы должны понять и зафиксировать внутренние противоречия каждого ответа, чтобы в каждом из них была глубина.

И наконец, мы должны решительно, аккуратно и с равномерной интенсивностью защищать каждую позицию, чтобы избежать предвзятого взгляда на вопрос, поставленный фильмом.

Третий уровень, или ярус. Адекватная нарративная структура

Я начинаю писать этот раздел о третьем ярусе пирамиды в августовский день, в который разразилась классическая летняя гроза, – точнее, я встал с дивана, чтобы написать первые слова о третьем уровне пирамиды именно потому, что была гроза. Дело в том, что гроза, как и все природные явления, которые мы можем наблюдать, имеет неоспоримую, неудержимую и совершенную драматургию. Это именно гроза и не что другое. Потому что она проходит через определенные, очень узнаваемые и упорядоченные стадии, которые формируют ее и придают ей индивидуальность, силу и красоту.

В солнечный день летняя гроза появляется почти без предупреждения. Несколько облаков, спрятавшихся за горой, быстро растут во время дневного отдыха и застают небо врасплох, которое темнеет от такого предательства. Вдалеке раздаются раскаты грома, предвещая скорый дождь. Затем падают первые шумные, крупные капли, сообщая о приходе короткого ливня, – интенсивных, освежающих потоков воды, которая, впитавшись в сухую, жаждущую дождя землю, уступит место вечеру. Небо постепенно вернет свою насыщенную синеву, солнце вновь согреет мокрые листья, а гроза исчезнет.

Это очевидно драматическое явление, которое происходит перед нами самым совершенным и естественным образом. И оно содержит в себе целый ряд драматических элементов напряжения, прогрессии, концентрации, экспозиции и разрешения, за которыми мы должны наблюдать с большим вниманием, поскольку они явно диктуют нам определенные законы повествовательной структуры. Для начала это указывает, что природные явления, и гроза в том числе, хранят в себе законы становления, которые являются чрезвычайно прочными в самом материальном, мистическом и мифическом смысле этого слова. Если мы будем внимательно наблюдать и подражать им, мы построим повествовательные структуры, которые без труда будут говорить с нашими современниками. Мы и есть природа, а значит, наше тело и его связь с природой едины. И это позволяет нам постигать эти «органические» повествовательные структуры как нечто врожденное. А они мифичны и мистичны, потому что, не предлагая тему или сложную форму изложения, с предельной простотой и силой неизбежной судьбы, которая от нас не зависит, они рассказывают нам о фактах с точностью и аккуратностью личного и невидимого присутствия.