Тома Ларионова – Бумеранг всегда возвращается. Книга 1. Откровения невестки (страница 3)

– Давай уедем далеко, далеко, например, в Новосибирск, – предложила на полном серьезе Мила. – Знаешь, мне так надоела мелочная опека мамы, что я боюсь по жизни остаться совсем одной. Мало того, что Бог внешностью обидел, так ещё и мать прохода не даёт. Я должна ей докладывать о каждом своем шаге, обо всех подругах и друзьях. Я тебе не говорила, что у меня наклёвывался роман с парнем из параллельного класса? Да что толку говорить! Все равно ничего бы не вышло. В девять часов я должна быть дома, иначе у мамы будет сердечный приступ.

– Так она же тебя никуда не отпустит, – резонно заметила я.

– Мы с папой решили ей ничего не говорить до самого отъезда. Я уже вещи потихоньку собираю. Решайся, поехали вместе!

С Милой, полное имя которой Милена, мы начали дружить в старших классах, после того, как моему отцу на производстве выделили трёхкомнатную квартиру во дворе буквой «П», где и жили многие одноклассники. Я шла на медаль, а Мила была, как тогда говорили, хорошисткой, причём, по некоторым предметам она чуть-чуть не дотягивала до заветной пятёрки. Как-то после уроков мы шли с ней домой и она робко спросила:

– Маша, а ты не могла бы со мной позаниматься математикой и английским? Мне обязательно в аттестате по этим предметам нужны отличные отметки, в институт именно их нужно будет сдавать.

– Почему и не позаниматься? Только не у меня, ты же знаешь, что у мачехи двое маленьких детей?

– Да? А я и на знала, что ты с мачехой живёшь!

– Мила, только специально в классе никому не говори, я не хочу, чтобы меня жалели. А начать можем прямо сегодня!

– Хорошо, у вас есть телефон? Я тебе позвоню, мне тоже с мамой нужно наши занятия согласовать. Она у меня дотошная, обо всех моих знакомых и друзьях я ей обязана докладывать.

Этим вечером, пройдя отбор на звание подруги Милы у её мамы, я впервые пришла к ним домой. Хорошо, что я девушка сдержанная! А то бы ходила по квартире и ахала. Выросшая в семье со скромным достатком, я никогда не видела такой роскоши! В семидесятые годы прошлого столетия купить шикарную импортную мебель могли себе позволить только люди, обладающие властью или «блатом». В Советском Союзе ещё не было бедных и богатых, все жили примерно одинаково, кроме номенклатуры. У Милы отец занимал высокий пост на железной дороге, получал приличную зарплату и мог «достать» с каких-то складов самый лучший холодильник «Бирюза», стенку из натурального дерева, хрустальную люстру и большой цветной телевизор. А во многих семьях и чёрно-белый не могли себе купить – стояли за ним в очередях по спискам, которые создавались в профкомах на производстве. На полках обычных магазинов товаров не наблюдалось. Если по какой-то счастливой случайности в магазин завезут дефицитные вещи, то очередь выстраивалась такая, что приходилось стоять часами. Наверное, в такое с трудом верится в наши дни изобилия…

У Милы в трёхкомнатной квартире была своя комната, там стоял письменный стол с выдвижными ящиками, застеклённый книжный шкаф с полными собраниями сочинений классиков, раскладной диван. Вся обстановка говорила не только о достатке, но и о вкусах хозяев. Тут цвет штор сочетался с цветом обоев, на полу лежал небольшой ковёр, а на подоконнике цвели алые герани. Я внимательно разглядела комнату и вздохнула:

– Везёт же некоторым! Отдельная комната! А мне приходится спать за занавеской в одной комнате с братом. Вечером он кричит, чтобы я выключала свет, а мне нужно уроки доделывать или хочется книжку почитать. Ругаемся с ним каждый день!

– Теперь допоздна можешь у меня уроки делать, здесь мы никому не мешаем, – Мила не скрывала радости, что я согласилась вместе заниматься и подтянуть её по нужным предметам. Усилия мои не пропали даром – у Милы в аттестате скромно выделялись две четвёрки среди остальных пятёрок. Теперь она не боялась вступительных экзаменов и мечтала оторваться от родителей.

Я тоже решила поступить в университет, только отец настаивал на том, чтобы я поехала в Москву. Наверное, я бы так и сделала, если бы подруга не предложила поступать в Новосибирский университет. Когда я увидела проспект этого престижного вуза и снимок городка среди сосен и берёз, я влюбилась с первого взгляда. Красиво и далеко от родителей!

Так мы с Милой оказались в Новосибирском Академгородке и подали документы в университет, правда, на разные факультеты, я на иняз, она на экономический. Конечно, Миле пришлось нелегко. Мать закатила истерику, кричала и плакала, пытаясь оставить дочь дома. И только отец, мудрый и любящий, понял, что пришла пора отпустить девочку в самостоятельную жизнь.

А жизнь, как известно, непредсказуема, она подбрасывает свои сюжеты. Милене не хватило одного балла, чтобы стать студенткой дневного отделения. Она решила учиться на вечернем, куда её зачислили с набранными баллами, и предварительно договорилась с начальником почты, что её возьмут туда работать. Куда там! Мама забросала её телеграммами с требованием вернуться немедленно домой и каждый день или через день вызывала на переговоры. Мила продержалась два месяца. Она уже устроилась на работу и нашла общежитие, когда получила очередную телеграмму:«Срочно выезжай! Мама лежит в больнице. Отец.»

Ей ничего не оставалось делать, как уехать к родителям. О самостоятельной жизни теперь можно и не мечтать.

Я провожала Милу на вокзале и сдерживалась, чтобы не расплакаться. Я в семнадцать лет считала себя взрослой и не позволила бы родителям в приказном порядке вернуться домой, а Мила, поздний и единственный ребёнок, поступить с мамой так жестоко не могла. Да и выбора у неё не было, папа с телеграммой не мог обмануть. В ноябре уже выпал снег, и мы стояли на перроне, взявшись за руки, замёрзшие, в лёгких ботиночках и демисезонных пальто. А снежинки падали на наши лица, превращаясь во влагу, и не поймёшь, где слёзы, а где вода. Расставаться всегда трудно. Я в Сибири осталась совсем одна…

– Маша, ты о чём задумалась?– Марина дотронулась до моего плеча. – Не нравится мне твоё грустное лицо! У тебя сегодня свадьба!

– Да вспомнилось мне, как я попала в Сибирь. До революции сюда ссылали, а я добровольно приехала! Ехали с подругой, только она вернулась домой, а я, похоже, проживу тут всю жизнь. Саша – он ведь коренной сибиряк! И родственники его живут не далеко от Байкала. Он мне как-то сказал, что маму, когда она пойдёт на пенсию, к себе заберёт. Чтобы я готова была жить со свекровью. Чудной! До старости далеко, зачем загадывать?

– Маша, а ты виделась с будущей свекровью? – обеспокоенно спросила свидетельница.

– Да, мы с Сашей ездили к ним на каникулах. Она мне понравилась, простая женщина, и, как мне показалось, добрая. Меня встретила как родную! Сразу дочкой начала называть. Мне так непривычно! Никто дома меня так не называл! Мне кажется, я ей понравилась!

– Вот и хорошо! Свекровки знаешь какие злые бывают! А всё потому, что жена уводит от неё сына, и он теперь будет сначала у жены спрашивать совета, а потом уж у матери. Не всем дано такую ситуацию принять, и тогда уж держись, молодая жена! Мало не покажется!

– Марина, а у тебя откуда такие познания? Напугаешь сейчас!

– У меня старшая сестра замуж вышла, и ей пришлось жить в семье мужа. Каждый день прибегала к нам и жаловалась на свекровь, которая влезала во все их с мужем дела. Чуть до развода не дошло! Ушли жить на квартиру.

– Так у меня свекровь далеко! Вряд ли она к нам часто приезжать будет. Так что мне скандалы из-за неё не страшны.

– Ой, Маша, не зарекайся! Мне частенько мама говорила: «Жизнь протянется, всего достанется!». Что-то у нас тема какая-то, нашли о чём говорить! Ты мне лучше честно скажи – ты любишь Александра? А то у меня сложилось такое впечатление, что он с тебя пылинки сдувает, а ты позволяешь их сдувать.

– Мариш, мы давно с тобой дружим, а ты мне такие вопросы задаёшь! Конечно, люблю! Только я не могу при людях выражать свои чувства и считаю, что и не надо этого делать. Есть любовь-страсть, а есть любовь-дружба, так для замужества страсть не очень подходит. Перегорит – и пепел оставит. Главное, я уверена, что из нас получится хорошая пара, и мы сумеем создать прочную семью, где главное – любовь, понимание, уважение и общие интересы. Ладно, заболтались мы, давай уже платье надевать, скоро Саша с Аликом за нами придут! Вот тогда я и заставлю жениха пылинки с меня сдуть!

Длинное белое платье из жатой ткани я шила сама. Всегда мечтала выйти замуж в длинном! Над моей кроватью в бабушкином доме висела картина «Неравный брак», я жалела молодую невесту, выходившую замуж за старика, но в то же время любовалась её нарядом. Как же она хороша в нём была! Я представляла себя в этом платье, а рядом молодого и красивого жениха. Я его даже во сне видела – высокого, голубоглазого, с русыми волосами и ямочкой на подбородке. И мечта моя сбылась! Саша отвечал всем моим требованиям, внешность я уже описала, а по характеру спокойный, рассудительный, ответственный и добрый. При всех своих положительных качествах ещё занимался альпинизмом, не пил и не курил. Тёще цветы дарить не нужно, мачеху в её роли я представлять Саше не стала. Так что с женихом, можно сказать, повезло!

Свадебное платье не было похоже на то, с картины, но оно подчёркивало мою стройную девичью фигуру и отличалось тем, что я весь перед расшила жемчужными бусами, а Саша сделал мне из таких же настоящую корону принцессы. В то время, как я уже упоминала, в магазинах даже ткань на платье можно было достать с трудом, а в свадебных салонах, кроме туфель и тёмных костюмов для жениха, ничего не продавалось. Костюм Саше мы там и купили. И похож мой суженый был на принца из девичьих снов, только ни у него, ни у меня, в приданое не предлагалось пол-королевства или, на худой конец, хотя бы однокомнатной квартиры… Мы оба воспитывались в небогатых семьях, где родители, как тогда презрительно говорили, крестьянски-пролетарского происхождения. И в этих семьях мы первые стали студентами! Не без гордости замечу, что поступили в университет самостоятельно, надеясь только на свои знания, и скоро получим высшее образование. Мы с ним стояли на одной социальной ступеньке, перебивались на одну стипендию и с надеждой смотрели в будущее…