Том Вуд – Киллер (страница 21)

Выстрелов больше не было. Это хорошо. Теперь охотником стал Виктор.

Из баллона в бойлерной продолжал выходить пропан, распространяясь по первому этажу шале. Находящийся рядом таймер отсчитывал последние секунды. Две, одна, ноль.

Заряд С-4 взорвался, разрушив конструктивно важные элементы несущих стен шале. Мгновением позже взорвался газ, вынеся переднюю дверь и окна первого этажа и выбросив в оконные проемы огромные огненные облака. Взрывная волна сбросила снег с окружающих деревьев.

Выбитая передняя дверь шале врезалась в ветровое стекло передней полицейской машины, разбив его. Осколки усыпали кузов. Офицеры швейцарской полиции, укрывшиеся, когда услышали стрельбу, за своими машинами, присели, а обломки дома усеяли снег вокруг.

Услышав взрыв за спиной, Мак-Клури инстинктивно бросился ничком в снег. Оглянувшись, он увидел, что взорванное шале буйно горит, словно сделанное из одних только спичек. Оно обрушилось. В небо поднимались пламя и дым. Лихо!

Он встал, повесил винтовку на плечо, перезарядил помповое ружье и крепко ухватил его обеими руками. Сознание, что он трижды упустил возможность убить свою жертву, мучило его сильнее, чем рана в груди.

Объект, до того как Мак-Клури потерял его из вида, бежал на юг, поэтому на юг направился и Мак-Клури. Чтобы объект не услышал, как он уходит из его дома, он снял там ботинки, и теперь его ноги, несмотря на толстые носки, мерзли в снегу. Он двигался быстро, устремив взгляд вперед и периодически останавливаясь, чтобы вслушаться. При этом он каждый раз укрывался за деревом.

О полиции он не беспокоился. Они теперь были целиком заняты горящим шале, забыв о стрельбе. Но если бы они решили сунуть свои носы в его дела, он без малейших угрызений совести отстрелил бы их. За три года работы в Европе он страстно возненавидел эту часть света и ее важничающих обитателей. Он радовался шансу излить часть свой ненависти на этих идиотов, швейцарских копов.

Впереди он увидел следы и поспешил к ним. Глубокие отпечатки с шагом около 90 сантиметров вели дальше на юг. Объект бежал, стараясь уйти как можно дальше. Мак-Клури стал быстрым шагом преследовать его. Следы вели дальше, в глубь леса, под уклон. Идиот. Объект уходил от возвышенных мест, очевидно, он мало смыслил в тактике.

Мак-Клури стал задыхаться, чувствовалось напряжение бега. О своей ране он не забывал, но время заняться ею еще не пришло. Он профессионально убивал людей, сколько помнил себя, и ни разу не оплошал. Он и теперь не собирался упустить объект.

Следы повернули вправо вдоль подножия холма. Следуя за ними, Мак-Клури оказался на северной стороне этого холма, где склон был крут и каменист. Гребень холма возвышался метров на десять. Он быстро перешел узкий ручей, продолжая идти по следам, которые огибали контур холма. Мак-Клури снова подумал, что его противник глуп. Ему бы воспользоваться ручьем, чтобы скрыть следы. Похоже, он не так профессионален, скорее – удачлив.

Следы продолжали огибать холм, и, казалось, что беглец повернул назад к дому. В этом не было никакого смысла, если только беглец не струсил и не решился сдаться полиции, которая, по его мнению, сохранит ему жизнь. «Пусть себе думает так», – улыбнулся Мак-Клури.

Он услышал шум падающих камней и краем глаза увидел, что несколько камней упали на снег у подножия обрыва. Что-то смутило его. Он обернулся и припал на колено, глядя вверх, на гребень маленького обрыва. Там маячила смутная тень.

Прогремел выстрел, отдавшись эхом в лесу.

Мак-Клури почувствовал, что его словно ударили по руке бейсбольной битой. Он стал поднимать ружье для ответного выстрела, но вторая пуля ударила его в правое плечо, и его правая рука бессильно повисла. Снег обрызгала кровь.

Ружье упало к его ногам. Он чувствовал, что шатается, и протянул здоровую руку, чтобы опереться о ствол дерева и попытаться подняться. Еще ни разу в жизни он не был подстрелен, а сегодня его подстрелили трижды. Он почти смеялся. Он услышал, как позади него скатываются камни, и понял, что объект спускается по скалистому обрыву.

За его спиной захрустел снег и послышался голос:

– Я хочу задать вам несколько вопросов.

– Пошел ты, – выругался в ответ Мак-Клури.

– Не очень-то вежливо.

– Я не намерен говорить.

– Я все равно задам свои вопросы, а вы ответите, – сказал голос.

Ружье лежало прямо перед Мак-Клури, чуть больше чем в полуметре от его свободной руки. Руки, которая не могла двигаться.

– Вы умрете в любом случае, – продолжал голос. – Но, если не будете упираться, умрете без мучений.

Мак-Клури поверил ему. Он знал, что под пытками начинают говорить все. Ружье лежало так близко, хотя могло бы быть в миле отсюда. Если он попытается взять его другой рукой, он упадет в снег, придавив собой ружье. Он мог бы попробовать перекатиться, но объект успеет прикончить его раньше. Его вытянутая рука уже дрожала, и он не знал, как долго она еще сможет поддерживать его.

– Я только выполнял свою работу, – прохрипел он.

– Тогда тебе надо было выполнять ее лучше.

Мак-Клури кивнул. Парень был прав. Мак-Клури убрал руку, которой опирался на дерево, и упал прямо на ружье. Его рука протиснулась ему под грудь.

Выстрел ружья снес ему полчерепа, разбрызгав кровь веером по снегу. Над кровью поднимался пар. Виктор покачал головой. Шел снег. Виктор обыскал тело, но не нашел ничего полезного. Однако он ясно видел следы убийцы на снегу и пошел по ним, сначала назад, к горящему шале. Он шел, пригнувшись, помня, что полиция еще здесь. По следам он прошел до небольшого возвышения, откуда убийца следил за задней дверью. Там он нашел на снегу латунную отстрелянную гильзу.

Дальше следы разветвлялись. Одни вели к его прежнему жилищу, а другие – дальше на север. Виктор пошел по тем, которые вели на север. Они были четче и глубже. Снайпер оставил их до того, как снял ботинки.

Они шли более или менее по прямой, лишь огибая деревья. Через десять минут Виктор дошел до подножия крутого склона. Дальше следов не было, но были видны осыпавшийся снег у подножия склона, сдвинутые камни и обнаженная земля. Цепляясь за деревья, Виктор стал подниматься по склону. Он почувствовал, что ему становится трудно дышать, грубый звук его дыхания по мере подъема становился громче. Он уже перенапряг себя больше, чем следовало. Он был ранен, ему был нужен отдых хоть на несколько дней, чтобы тело могло окрепнуть. «Скоро», – сказал он себе.

Перед самой вершиной холмика Виктор обнаружил укрытие снайпера. Похоже, что он провел в нем всю ночь. Он увидел брошенную зимнюю куртку, рюкзак, двухлитровую бутылку, полузаполненную мочой, и пластиковый мешок, полный экскрементов. В карманах куртки ничего не было. Виктор поднял рюкзак, повесил его на свободное плечо (на другом плече висел его собственный рюкзак) и пошел по второй цепочке следов, которые шли с запада, из глубины леса. Последние двенадцать часов шел снег, но его выпало не больше чем на дюйм, так что в снегу остались ямки достаточной глубины, чтобы Виктор мог без труда идти по ним.

До машины убийцы он дошел через сорок минут. Внедорожник «тойота» стоял на обочине дороги. Виктор пошарил по боковым карманам рюкзака убийцы, нашел ключи и открыл машину.

Внезапно он остановился, схватившись рукой за грудь. Его рвало, во рту был вкус железа, он харкал кровью. Больше минуты он стоял, наклонившись, пока боль не отступила. Горстью снега он стер кровь с губ и потом снегом же присыпал кровь на земле.

В машине не было ничего, что хоть как-то характеризовало бы человека, который пытался убить его. На ветровом и заднем стеклах машины были наклейки прокатной конторы, а в бардачке – договор аренды. Виктор не сомневался, что договор оформлен на фальшивое имя. Он бросил оба рюкзака на заднее сиденье и завел двигатель. Дав ему несколько минут прогреться, он аккуратно выехал на дорогу.

Виктор тяжело вздохнул. Те, кто хотел его убить, нашли его жилище. Он считал это совершенно невозможным, но получил убедительное доказательство того, что ошибался. В зеркале заднего вида Виктор над стеной деревьев видел дым, поднимавшийся над его горящим шале. Раз его нашли здесь, его смогут найти где угодно.

Все образы, которые он принимал в своей жизни, остались в прошлом.

Четверг

15:16 СЕТ

Альварес сидел в своем временном кабинете в парижской резидентуре ЦРУ на третьем этаже Посольства США, положив ноги на стол. Его ботинки стояли под столом. Он сделал большой глоток черного кофе с тройной порцией сахара и стал неуклюже печатать на клавиатуре, лежащей у него на коленях. В зубах у него была почти израсходованная шариковая ручка, которую он медленно пожевывал.

Кабинет был тесноват для него, а рабочий стол был таким маленьким, что он любил называть его обувной коробкой. Зато в кабинете было тихо, и Альварес мог работать, не отвлекаясь. Вблизи его ног на столе была фотография Кристофера со школьного рождественского представления. Кристофер играл роль пастуха. Маленький актер исполнял ее превосходно, хотя детям, изображавшим овец, никак не удавалось блеять.

Поиски убийцы Озолса продвигались отнюдь не быстро. Если он путешествовал под именем Алана Флинна, то, по утверждению чехов, он не покидал Чехию. Но Альварес считал гораздо более вероятным, что он просто сменил паспорт и вылетел бог весть куда. Для розыска по всей Европе у Альвареса не было ни времени, ни людей, поэтому он сосредоточился на изучении семи убитых киллеров. Если он сумеет узнать, кто их нанял, то, возможно, откроется достаточно сведений об убийце Озолса, чтобы можно было выйти на его заказчика. А тогда, может быть, удастся сделать шаг в направлении поиска ракет. Или, хотя бы, предотвращения попадания технологий в руки врагов Америки.