Том Вуд – Киллер (страница 10)

Возможно, задержись он во Франции, он мог бы больше узнать о своих преследователях, но во Франции ему пришлось бы остерегаться и преследователей, и властей. За ее пределами власти им не интересовались, и это было гораздо лучше.

В отеле он старался держаться так, чтобы камеры наблюдения не могли сделать хорошего снимка его лица, но его могли запомнить портье или кто-то из постояльцев. Борода, очки, волосы и цветные контактные линзы помогали исказить возможный фоторобот, но ему все же может понадобиться пластическая операция. Виктор тяжело вздохнул. Это была необходимость, с которой ему уже приходилось смиряться в прежние годы, хотя он так до конца и не привык к ней. Лицо, смотревшее на него из зеркала, не было его истинным лицом, оно менялось столько раз, что он уже и не мог вспомнить, каким оно было изначально. Иногда он был даже рад этому.

Браузер наконец загрузился, и Виктор ввел адрес прокси-сервера, на котором он держал свою учетную запись под фальшивым именем. Используя этот прокси-сервер для маскировки IP-адреса компьютера, он напечатал веб-адрес форума ролевых игр, имевшего свою изощренную систему защиты, не позволяющую хакерам нарушать работу. Против правительств она была не так надежна, но ввиду огромного трафика, проходящего через сервер форума, перехватить его связь представлялось практически невозможным.

Виктор ввел свой логин и выбрал мгновенные сообщения. Он предпочитал их традиционным сообщениям, которые могли храниться на постах почти неограниченно долго. В отличие от этого, в случае мгновенных сообщений данные, передаваемые от компьютера к компьютеру, не оставляли следов на форуме, где их могли бы обнаружить. Следы оставались только на его компьютере и на принимающем компьютере, которым пользовался его посредник.

Войдя на сервер, он увидел, что в сети работало только одно лицо из списка его контактов: посредник.

Виктор дважды кликнул на этом имени, открыв окно чата, и напечатал сообщение. Чтобы надежнее застраховаться от возможности перехвата его переписки такими органами, как ЦРУ или Британский штаб правительственной связи (GCHQ), он никогда не пользовался напрашивающимися тегами вроде «Аллах Акбар», которые выискивают правительственные компьютеры.

У меня проблема.

Ответ пришел почти мгновенно:

Что случилось?

В нашу сделку вмешалась третья сторона.

Что вы имеете в виду?

Семерых соперников, хорошо осведомленных о моем местопребывании. Они дождались моего утреннего свидания и предложили новую позицию. Постоянного разнообразия.

Ответ пришел через несколько секунд:

Я скорблю.

Скорбите об этих соперниках. Я был им не по карману.

Вы довели дело до конца?

Да. Клиент не смог отказаться от моего предложения.

Вы получили предмет?

Виктор немного подумал и написал:

Он у меня.

Чего вы хотите от меня?

Объяснения.

Не понимаю.

Тогда позвольте объяснить. О том, где я буду завершать сделку, знали, не считая меня, только два человека: вы и тот, на кого вы работаете.

Чего вы добиваетесь?

Я не привык срывать собственные контракты.

Это не то, о чем вы думаете.

Тогда что это?

Что бы ни произошло, это не имеет никакого отношения к нам.

Виктор откинулся на спинку кресла. Это проскользнувшее «нам» говорило о том, что посредник и заказчик связаны теснее, чем он думал.

Виктор ничего не написал. Посредник продолжал:

Я ничего не знаю о происшедшем, кроме того, что вы мне только что сообщили. Вы должны верить мне.

Если бы существовала клавиша, моделирующая громкий смех на компьютере посредника, Виктор нажал бы ее.

Я предпочитаю верить себе.

Как мне убедить вас?

Вы упустили свой шанс.

Что с предметом?

Я не намерен отдавать его.

Последовала долгая пауза.

Прошу вас, подумайте хорошенько.

В лучшем случае вы были настолько некомпетентны, что дали возможность третьей стороне узнать о нашем соглашении. В худшем настолько глупы, что попытались избавиться от меня. В любом случае мы расстаемся.

Подождите.

Вы больше не увидите меня и ничего не услышите обо мне. Но я, возможно, увижусь с вами, – написал Виктор.

Хотя посредник продолжал писать ответ, Виктор вышел из системы. Он был рад, что покончил с угрозой. Один его старый друг любил говорить, что победа есть победа, сколь бы малой она ни была.

Посредник употребил слово «нам». Это могла быть кратковременная потеря сосредоточенности, выявившая намерение посредника и заказчика избавиться от него. Но это могла быть и ничего не значащая случайность. Проверить это пока не было возможности.

Раздался раздражающий звук. Он заставил Виктора поднять глаза. Это был звонок сотового телефона. Китайская студентка полезла в сумку, чтобы достать его. Виктор набрал другой веб-адрес. После короткой задержки на экране появился новый сайт. Виктор кликнул на одном из двадцати имевшихся соединений и стал наблюдать, как загружается программа.

Ее объем составлял всего несколько мегабайт, так что загрузилась она за считанные секунды. Виктор запустил ее. Он пассивно смотрел, как на экране появилась серая рамка и в ней быстро побежали числа и имена файлов. Через две минуты она завершила работу, удалив с жесткого диска компьютера все следы недавней работы. Притом она не только стерла все записи работы Виктора в Интернете, но и заменила их бесполезными данными. Потом она удалила эти данные и записала их вновь. Такой цикл был быстро повторен несколько тысяч раз, что полностью исключило возможность восстановления первоначальных данных.

Затем программа повторила этот процесс применительно к себе. Через тридцать секунд в компьютере не осталось никаких следов того, какие сайты посещал Виктор и что он там делал. Максимум, что мог бы сделать опытный специалист, это обнаружить следы работы последней программы.

Виктор встал и вышел из кафе. На выходе была камера наблюдения, поэтому он шел, отвернувшись, как и при входе.

Он пошел на железнодорожный вокзал.

Понедельник

13:53 EST[2]

На пять часовых поясов западнее расположилась обширная штаб-квартира ЦРУ. В центре участка площадью 103 гектара больше двух миллионов квадратных метров стекла, стали, бетона и техники вмещают самую большую в мире и щедро финансируемую шпионскую организацию. В комплексе, состоящем из первоначальной штаб-квартиры шестидесятых годов и затем добавленных помещений восьмидесятых годов, работает около двадцати тысяч мужчин и женщин. И лишь горстка из них могла считать себя выше Роланда Проктера, чем он чрезвычайно гордился.

Заместитель директора Национальной секретной службы (НСС) Проктер сидел за столом в своем завидном кабинете на верхнем этаже. Кабинет был огромным, светлым и со вкусом обставленным. Самым главным его достоинством был прекрасный вид на окружающий ландшафт. Он положил телефонную трубку, встал, глубоко вздохнул и вышел из кабинета.

Широким шагом он шел по безликим коридорам в переговорную. Дошел он до нее меньше чем за минуту и толчком открыл дверь. Все прочие уже сидели вокруг длинного овального стола. Нужны были здесь лишь около половины присутствующих, все это были важные персоны из его департамента. Остальные были статистами разных уровней, сидевшими здесь благодаря своему статусу, а не своей нужности. Операция с Озолсом была крупным делом, на ее успех ставили многие, даже те, кто в ней никак не участвовал. И вот она провалилась.

Когда Проктер занял свое место, произошел краткий обмен приветствиями. Прямо против Проктера сидела заместитель директора департамента Мередит Чеймберз, изящная узколицая женщина маленького роста с седеющими черными волосами, которые она категорически отказывалась красить. Она была на несколько лет старше Проктера, но он не мог не признать, что для своего возраста она выглядела на редкость хорошо, даже притом, что он предпочитал более полногубых женщин. В прекрасной брючной морской униформе она выглядела так же царственно, как всегда. Она работала в НСС меньше года и, по мнению Проктера, все еще была немного наивна. Ее кабинет был значительно больше, чем у Проктера, но вид из него был не так хорош. Проктер готов был поставить свою пенсию на то, что в постели она была огнем.

– Так, – начала она. – Насколько я понимаю, Альварес на линии. Вы слышите меня?

Из спикерфонов на столе раздался голос Альвареса:

– Да, мэм.

Проктер очень хорошо знал Альвареса и знал, что он не только обладает всеми качествами, необходимыми для того, чтобы быть хорошим боевым офицером, но и просто очень хороший парень. Его чувство долга и патриотизм были выражены так ярко, что его кровь должна была быть полосатой – не только красной, но еще и синей, и белой. За долгие годы службы в НСС Проктер убедился, что такие порядочные и откровенные люди, как Альварес, встречаются очень редко.

– Хорошо, здесь не все в курсе случившегося сегодня утром, поэтому начните, пожалуйста, с краткого изложения подоплеки дела, – попросила Чеймберз.

– Сегодня утром я должен был встретиться здесь, в Париже, с неким Андрисом Озолсом, латышом, отставным офицером советского, а затем российского военного флота. Озолс утверждал, что знает местоположение российского противолодочного корабля, затонувшего несколько лет назад в Индийском океане. Русские скрывали этот случай, аварию силовой установки, которая привела к гибели всего экипажа, во-первых, потому что он произошел подозрительно скоро после совместных учений российского и китайского флотов в этой зоне, а во-вторых, потому что, по словам Озолса, на борту затонувшего корабля находилось восемь противокорабельных крылатых ракет «Оникс».