Том Уэйнрайт – Narconomics: Преступный синдикат как успешная бизнес-модель (страница 5)

На плантации рядом с той забегаловкой, где мы с Эдгаром Мармани потягивали пепси, я приметил маленькие детские ручки, тянущиеся к верхним листьям кустов коки. В Тринидад Пампа дети работают на полях с шести лет, посещая занятия в школе лишь до обеда, а после него идут помогать своим родителям в посадке и сборе урожая. В деревушке совсем нет сиделок, и поэтому даже самые маленькие дети сопровождают своих родителей на работу, шатаются в зарослях или мирно дремлют на руках своих матерей. В других регионах Анд условия не лучше: по оценкам ООН, среднестатистический колумбийский фермер зарабатывает немногим более 2 долл, в день. Очевидная нищета фермеров никак не вяжется с образом зажиточных наркобаронов, которые могут похвастаться личным «Ferrari» в гараже или даже собственным зоопарком.

Можно ли каким-то образом заставить картели принимать на себя часть издержек? Корень зла монопсонии кроется в том, что у фермеров есть всего лишь один клиент-покупатель. Очевидно, что для решения этой проблемы необходимо усилить конкуренцию между покупателями коки и вынудить их отовариваться по рыночным ценам. Здесь есть только одна загвоздка: в большинстве стран кока нелегальна, а потому правительства никак не смогут увеличить количество субъектов спроса. Тогда была предпринята попытка взвинтить цены иначе. Фермерам предоставили альтернативные, законные источники дохода, призванные снизить их зависимость от наркокартелей.

Вместо того, чтобы орудовать кнутом чисток в тщетных попытках сделать культивацию коки менее привлекательной, власти предложили аграриям пряник в форме субсидий на выращивание других культур. Некоторые представительства европейских стран, в кулуарах отрицательно отзывающиеся о радикальных методах США, даже приняли участие в разработке проектов по развитию других отраслей сельского хозяйства в регионе Латинской Америки. Идея была проста. Если существует возможность сделать другие растительные культуры более привлекательными экономически, чем кока, то фермеры рационально должны переключиться именно на них. «Кокалерос» заинтересовались такой возможностью, и даже Эдгар Мармани, лидер местного аграрного союза, предпочел бы начать новое дело, если бы это не вышло ему в копеечку. «Птица, томаты, свинина – все это куда более прибыльно, чем кока, но и потребует больших вложений», – пожаловался он. Для решения проблемы нехватки капитала Европейский Союз предоставил средства и, среди прочего, проспонсировал в Боливии проекты по стимулированию производства бананов, кофе и цитрусовых. Похожие меры принимались и в других странах с процветающим наркотическим хозяйством. Например, в Афганистане – крупнейшем мировом производителе опиума – аграриям предложили заменить мак на пшеницу и хлопок.

Существуют доказательства, что такой подход вполне жизнеспособен. В проведенном недавно исследовании Центра Глобального Развития (CGD) специалисты из Вашингтона попытались выяснить, чем руководствуются мексиканские фермеры, решая выращивать законные или незаконные культуры[11]. Было решено сравнить основные виды продукции из обеих категорий, а именно марихуану и опиум с кукурузой. Сложно переоценить важность последней для Мексики, ведь потребление этого зернового жителями страны сродни наркозависимости. Кукуруза – это главный ингредиент тортильи, национального блюда, которой среднестатистический мексиканец съедает порядка девяноста килограмм в год! У мексиканцев даже есть поговорка: «Sin maiz, no hay pais» («без кукурузы не было бы нашей страны»). На флаге союза изготовителей тортильи изображен суровый Центеотль, мстительный бог кукурузы, во имя которого было принесено немало кровавых жертв.

Однако, несмотря на весь патриотизм и практическую значимость, в последние годы кукуруза стала приносить куда меньше дохода из-за сильных рыночных колебаний, разоривших немало фермеров. Сразу после вступления в силу в 1994 году Североамериканского соглашения о зоне свободной торговли (NAFTA) цены на кукурузу резко упали, и в страну хлынули конкуренты из США. В периоды засухи, от которых сильнее всего страдают северные регионы страны, за дефицитом кукурузы обыкновенно следует скачок цен. Специалисты из CGD сопоставили эти колебания с данными о посевных площадях марихуаны и опиума. Быстро ли фермеры переключаются на выращивание наркокультур, когда кукуруза перестает быть выгодной?

Надо сказать, что довольно быстро. Когда в 1990-х годах рухнули цены на традиционные початки, мексиканские фермеры стали больше выращивать марихуану и опиумный мак. Исследование показало, что в сельскохозяйственных регионах страны спад цен на кукурузу на 59 % привел к росту культивации марихуаны на 8 %, а опиума – на 5 %. К счастью, с восстановлением прибыльности легального бизнеса в 2005 году на спад пошли уже объемы производства марихуаны. Впрочем, это можно объяснить иначе: легализация марихуаны в США отняла у мексиканцев стимулы к ее выращиванию (см. главу 10). А что касается опиумного мака, то объемы его культивации остались на высоком уровне, даже несмотря на нормализацию рынка кукурузы. И все же авторы исследования настаивают на том, что цены в значительной степени влияют на желание мексиканцев выращивать нелегальные культуры.

Иными словами, стоит лишь сделать томаты или птицу более выгодными для фермеров в Андах, то и они будут в меньшей степени ориентироваться на коку. Это и есть ключ к решению проблемы монопсонии. Если картель запрашивает слишком низкую цену на коку (марихуану, опиум и пр.), фермеры могут попросту переключиться на иную форму сельского хозяйства, например, на кукурузу, томаты и другие растительные культуры. В таком случае картелям потребуется раскошелиться, чтобы сохранить своих поставщиков.

Более многообещающей, чем радикальный подход, по праву считается альтернативная мягкая стратегия. В какой-то момент могло даже показаться, что борьба с картелями сдвинулась с мертвой точки. Впервые с начала века усилия стран в рамках жесткой и мягкой политики стали приносить свои плоды. В 2014 году посевные площади под коку составили 130 тысяч гектар, что на 40 % меньше, чем в 2000 году. Спустя долгие годы войны андских фермеров против DEA и армий трех стран, ситуация нормализовалась.

Но радость была преждевременной. Неожиданно для всех, команда исследователей ООН и правительства Колумбии пришли к ужасающему выводу. В 2006 году, спустя почти год напряженной выездной работы, ученые выяснили, что кокаиновый бизнес осуществил прорыв в зеленых технологиях. Если раньше считалось, что один гектар земли дает около 4,7 кг чистого кокаина в год, то теперь эта цифра выросла до 7,7 кг[12]. Это значит, что каким-то образом производители кокаина повысили плодородность своих сельскохозяйственных угодий почти на 60 %, что ранее считалось попросту невозможным.

Как же им это удалось? Чтобы выяснить это, я встретился с Цезарем Гедесом, главой представительства ООН в Боливии по борьбе с наркотиками. Несмотря на жесткое ежедневное давление, которое не может не оказывать подобная должность, Цезарь оказался жизнерадостным человеком, готовым в любой момент вскочить со своего места и, активно жестикулируя, объяснить ту или иную схему. «Картели непрерывно ищут пути совершенствования своего бизнеса», – говорит он. Процесс переработки листьев коки в наркотик постоянно дорабатывается «косинерос» – «поварами» – в их тайных лабораториях, расположенных глубоко в джунглях. Обычно процесс готовки состоит из двух этапов. Сперва из листьев готовят густую массу, которая называется основой кокаина. Для этого одну тонну сырья усушивают до 300 кг. Сухие листья затем мелко рубят и сдабривают ядовитой смесью химикатов: цемента, удобрений и бензина – что позволяет выделить кокаин из сырья. После этого следует фильтрация, чтобы очистить наркотик от примесей и отработанных листьев, а затем – варка. В результате получается примерно один килограмм основы. Чтобы из такой пасты получить гидрохлорид кокаина, как научно называется порошковый наркотик, в нее добавляют растворитель, например, ацетон, а также соляную кислоту. Получившееся в итоге вещество следует еще раз высушить и профильтровать, чтобы получить немногим менее килограмма чистого кокаина C₁₇H₂₁N0₄.

Эта рецептура не менялась бы еще долгие годы, если бы ученые из картелей не нащупали золотую жилу. Цезарь сообщил мне, что процесс готовки претерпел значительные изменения. Теперь производители используют новые химикаты-прекурсоры и более современное оборудование. Некоторые приемы просты, но гениальны. Например, вместо того, чтобы высушивать листья на солнце, теперь для этого используются печи. Для измельчения на вооружение были взяты садовые электропилы, позволяющие нашинковать сырье в одно мгновение. Сэкономить время на извлечение кокаина из листьев помогают доработанные стиральные машины, которые используются как примитивные центрифуги. Иногда все это лабораторное добро устанавливается на грузовики, которые непрерывно курсируют по джунглям, избегая обнаружения. По словам Цезаря, все это вкупе с применением новых веществ-прекурсоров позволило удвоить объемы производства кокаина в Боливии за три года.