Том Светерлич – Исчезнувший мир (страница 63)

– «Оникс», включи систему жизнеобеспечения. И отмени стыковку с «Кансером». Следуй в Ошену.

Импульсивный приказ, но Мосс ощущала бремя вины за то, что именно ее действия привели сюда Рубеж. Она считала, что заслужила смерть, а не спасение. Отталкиваясь от висящих рук и ног трупов, она словно плыла сквозь моток водорослей. Дрисколл остался в туалете – без губ, с зубастой улыбкой. Мосс не хотела на него смотреть. Не хотела смотреть и на обнаженное сердце Дерр. Мосс прикрыла американским флагом люк на верхнюю палубу, чтобы при циркуляции воздуха кровь осталась там. Когда уровень кислорода на «Ониксе» достиг нормальной отметки, Мосс сняла шлем. Она ожидала почувствовать запах разложения, но ничего такого не было.

Она не стала выключать освещение. По пути на Землю она пыталась поспать, но тело было слишком напряжено, а разум наполнен страхом. В голове мелькали образы. Повешенные, бегуны, Нестор, спрашивающий, верит ли она в воскрешение тел. Нет, бога нет, таков естественный порядок. Мосс воображала змею, извивающуюся в невесомости космоса, пока она не сворачивалась, заглатывая собственный хвост; стайку серебристых рыб, плывущих вместе. Ньоку в Тихом океане, опускающий руки в водное тонкое пространство и чувствующий в них рыбину, а потом она выскальзывала…

Мосс едва успела слегка задремать, как проснулась от падения на пол. Все вокруг, что не было привязано, звенело и сталкивалось, видеокамера разлетелась на кусочки. Бум, бум, бум – грохотали привязанные к стенам и полу трупы. Земная гравитация. Мосс поспешила в кресло пилота и пристегнулась, думая о крушении «Либры» за мгновение до ложного запуска Б-Л-двигателя. Той долгой бессонной ночью «Либра» загорелась и упала. Стекло в рубке «Оникса» потемнело, затеняя пятно огня, корабль горел в атмосфере, как головка спички, которой чиркнули о коробок. Они убили Ремарк, вспомнила Мосс. В одном из узлов пространства-времени Брандта-Ломонако ставриды попадали в петлю Геделя. Мосс думала о «Либре», о той путаной ночи в карцере, о мятеже и кораблекрушении после него. В письме Мерсалта адвокату говорилось о попытке Ремарк устроить каскадный отказ двигателя, чтобы всех уничтожить. Черную дыру.

– Я могу сделать то, что не удалось Ремарк, – сказала Мосс, и все кусочки мозаики сложились в единую картину, стоило произнести это вслух.

Николь говорила, что Ремарк приказала устроить массовое самоубийство. Если вся команда «Либры» исчезнет, то планета Эсперанса останется неизвестной.

– Боже мой, – произнесла Мосс вслух, ни к кому не обращаясь. – «Либра» – это ставрида. Я могу сделать то, чего не сумела Ремарк.

Но что с того? Что случится, если она сумеет уничтожить «Либру», если устроит каскадный отказ двигателя?

Мосс привели в этот мир, когда сняли с креста над рекой. Все ошибаются, когда верят в собственное существование, так ей когда-то сказали. «Падающая звезда» в цветении. Патрик Мерсалт считал, что пройдет по пути Вардогер обратно в прошлое, где Мариан будет еще маленькой. Если он мог вернуться в прошлое…

Тогда где «твердая земля»? Она не здесь, не в 1997-м.

1997 год – это НеБыТь «Либры». Если Мосс запустит каскадный отказ, если корабль «Либра» исчезнет, то где будет истинная «твердая земля»? Мосс представила тонкое пространство, где царит Рубеж, представила, как Рубеж добирается до «Либры», представила Белую дыру, следующую за кораблем в линиях Казимира до точки запуска, до «твердой земли». Мариан будет пять лет. Спасая Мосс из карцера, Николь сказала, что прошло одиннадцать лет.

Возбуждение поднималось в ней, как пузырьки в бокале шампанского. Если «Либра» исчезнет, то исчезнет и эта НеБыТь, все исчезнет. Корабли КК ВМФ по-прежнему будут прочесывать вселенную и далекое будущее, по-прежнему отправляться в «Глубокие воды», но «Либра» из их будущего исчезнет. Эсперанса останется неоткрытой. Останется вероятность, что планету откроет какой-нибудь другой корабль, и Рубеж все равно возникнет, но всего лишь вероятность. Но будут и другие варианты. «Твердая земля» – это день запуска «Либры», до того как на «Либре» включили Б-Л-двигатель.

Седьмое ноября 1985 года.

– Кортни, – сказала Мосс.

«Оникс» прорезал белую пургу, под вихрями ветра перекатывался серый океан. Корабль заскользил по обледенелой взлетной полосе Аполло-Сусека. Люди хлынули через загородки на поле и бросились вслед за «бакланом», пока он выруливал, так отчаянно хотели сбежать, что наплевали на риск попасть под колеса. Мосс увидела тела на снегу. Она находилась еще далеко от ангара, но тут желтый грузовик размером с автобус перегородил ей путь и ринулся навстречу. «Что ты вытворяешь?» – подумала она, когда грузовик развернуло на скользкой поверхности. Это была машина для антиобледенительной обработки, ее ковш и шланг бешено раскачивались. Машина вильнула в сторону, потом обратно и врезалась в переднее шасси «Оникса».

– Какого хрена? – рявкнула Мосс.

Теперь «Оникс» застрял вместе с грузовиком. Может, столкновение произошло из-за льда, может, грузовик просто скользил, но несколько человек уже с криками бросились к «баклану». Появились и другие – семьи, военные. Они окружили «Оникс», пытаясь взобраться в него. Хотели попасть внутрь. Хотели спастись, захватить корабль.

Мосс откинула фонарь кабины как раз в ту секунду, когда до нее добрался первый человек. Он вскарабкался по развалинам желтого грузовика, его глаза были совершенно безумны.

– Возьмите меня, возьмите!

– Залезай, – сказала Мосс, выбираясь из кабины, чтобы освободить ему путь и избежать этой толпы. Она перелезла на подвесной трап «баклана», но стоило ей спуститься на несколько перекладин, как ее стащили чьи-то руки и отбросили на бетон. На «Оникс» залезли как минимум десяток человек, и подбегали новые. Они толпились вокруг корабля, пытаясь найти вход. Еще один «баклан», «Ландыш», промчался мимо и взмыл в воздух, расшвыривая тела вдоль взлетной полосы. Эти люди обезумели, поняла Мосс. Она обернулась обратно к «Ониксу» и увидела, как люди выкидывают из него мертвецов, лишний балласт.

– Шэннон!

Мосс услышала его. О'Коннор. Он стоял рядом с Ньоку, ветер задувал между ними снежные вихри. О'Коннор помахал ей, но Мосс потеряла их из виду в снежном буране, за толпой, бегущей на взлетные полосы в надежде на появление другого «баклана». Мосс пробилась сквозь толпу к зданию. В залах было тихо по сравнению с грохотом снаружи. Она стянула тяжелый скафандр, оставшись в одном белье. Повсюду валялся багаж, отброшенный в безумном порыве сесть на корабль и сбежать. Она нашла спортивный костюм и летную куртку с нашивкой эскадрона «Черный лев» – двухвостый лев в окружении звезд. Она оделась.

Флот в основном покинул базу. Улицы были пусты, повсюду громоздились сугробы. Мосс смахнула со своего пикапа слой снега шириной в ладонь, двигатель чихнул и завелся. На покинутый аэродром через распахнутые ворота устремились новые люди, городские улицы были занесены снегом, но остались проезжими. Мосс всегда казалось, что во время подобного катаклизма возникнут гигантские пробки, но дороги были пусты, не считая нескольких покинутых машин на обочине. Все умирали дома или замерзали во льду. На шоссе оказалось еще несколько машин, фары выглядели тусклыми огоньками в пурге.

На обочине стояли четверо и пялились на Белую дыру, неподвижные, словно парализованные, рты широко открыты, челюсть свисает, как будто ее оттянули. Их рты были набиты серебром, словно они наглотались ртути. Серебро текло по их щекам и шеям. Первую группу бегунов Мосс увидела только на выезде из города, человек тридцать или около того, голые и босые, несмотря на ледяной ветер.

Она воображала бегунов чем-то смешным, пусть это и абсурдно, но теперь их вид ее напугал. Они бежали отчаянно, не думая о ранах и ссадинах, лица исказились в припадке безумия, некоторые люди кричали. Они бежали так, будто спасаются от роя жалящих насекомых, и скрылись в лесу у шоссе. Мосс знала, что они будут бежать, пока не развалятся на части. Если окажутся на берегу, то забегут в воду и утонут. Она вела машину безрассудно, колеса прокручивались на обледенелой дороге, машину заносило. Мосс охватила паника. Она прилетела зря, совершенно зря, лучше бы она пришвартовалась к «Кансеру» и была бы среди своих, далеко отсюда, покинула бы умирающую Землю в поисках нового пристанища где-то в бескрайнем космосе.

Когда она вошла в лес, уже опустился вечер, сияние Белой дыры подсвечивало снежные вихри, и сосны купались в серебре. Лес национального парка Мононгахила будет поглощен огнем, как и все леса, пожар уже занялся с появлением Белой дыры, и Мосс видела его проблески в глубине леса – не то блуждающие огни, не то призрачная факельная процессия. Поднимающийся к Вардогеру проселок стал непроезжим. Мосс выбралась из машины и пошла пешком. Она тут же съехала вниз по сугробу, пока не ухватилась за дерево, и так, от ветки к ветке, втянула себя вверх, словно по натянутым на подъеме канатам. В любую секунду кожа начнет гореть, кровь заполнят КТН, ты скинешь одежду и побежишь, присоединишься к стае, а может, поднимешься в воздух…

Она, покачиваясь, вышла на поляну, где когда-то Нестор застрелил Вивиан, где когда-то нашли кости Мариан, где нашли дубль Мариан. Лес горел. Мосс с трудом дышала, ледяной воздух и дым обжигали легкие. Все тело болело.