Том Шиппи – Дж. Р. Р. Толкин: автор века. Филологическое путешествие в Средиземье (страница 10)
Средств у Бильбо достаточно, и даже с запасом, но не более того. Но вот чем его семья обладает безоговорочно, так это «почтенностью». В английском обществе это понятие не имело и до сих пор не имеет никакой связи с имущественным положением. Вполне возможно и даже нормально быть почтенным тружеником, принадлежащим к рабочему классу, и столь же нормально быть человеком обеспеченным, но отнюдь не почтенным. Оксфордский словарь осторожно определяет слово «почтенный» как «пользующийся репутацией приличного или порядочного человека и обладающий нравственными качествами, естественно из этого проистекающими»: отметим здесь слово «порядочный», с которым Толкин наверняка бы согласился (семейство Скромби, несомненно, является почтенным и способным к перемещению между социальными слоями, но не обладает даже первичным «достатком»), и выражение «естественно из этого проистекающими», которое Толкин, вероятно, счел бы очередным проявлением неизлечимого самодовольства составителей словаря. Коротко говоря, Бильбо принадлежит к середине или верхушке среднего класса. Впрочем, есть один признак, который свидетельствует против этого, — его фамилия, Бэггинс.
В фамилии Бэггинс есть намек на вульгарность. Одного из троллей, которые, по словам Толкина, очень вульгарны (см. выше), зовут Хаггинс, Билл Хаггинс — не так уж далеко от Бильбо Бэггинса. Хаггинс — это уменьшительно-ласкательная форма от имени Хью, Хьюго (повторю: Толкин знал толк в именах собственных), как и другие распространенные фамилии: Уоткинс, Дженкинс, Диккенс и так далее. Но фамилия Бэггинс образована по иному принципу, хотя с двух точек зрения это вполне бытовое слово. «Бытовое» в том смысле, что оно употребляется в бытовой, а не в литературной речи, поэтому (в постсредневековом английском, но не ранее) считается вульгарным, просторечным, диалектным; кроме того, оно бытовало (то есть повсеместно использовалось) в Северной Англии для обозначения еды, которую берет с собой трудящийся, отправляясь на работу, или любого перекуса, но особенно, как гласит Оксфордский словарь, дневного чая «в сытном варианте». Толкин, разумеется, знал об этом, как и о том, что составители Оксфордского словаря исправили это слово с baggins (как на самом деле говорят люди) на bagging (а это уже гиперкоррекция), поскольку оно приводится и определяется в «Новом словаре хаддерсфилдского диалекта», к которому Толкин в 1928 году написал хвалебное предисловие, — сам он не был северянином, но всю жизнь испытывал благодарность к Лидсскому университету и «всей душой любил» его (см. «Письма», № 229) и ценил северный диалект. «Хоббит» даже заканчивается шуткой, основанной на статье из упомянутого словаря. В хаддерсфилдском диалекте есть слово okshen, созвучное английскому auction (аукцион), но означающее «беспорядок». Составитель словаря Уолтер Хейг зафиксировал выражение, которое, судя по всему, употребила женщина, неодобрительно отзываясь о другой: «Shu’z nout but e slut; er ees [her house] ez e feer okshen [a right mess]» («Да она просто неряха, дома у нее жуткий беспорядок!»). Бильбо, явившись домой, застает там okshen в обоих смыслах — и беспорядок, и аукцион.
Но вернемся к самому Бильбо Бэггинсу. Как мы вскоре узнаем, он всегда не прочь хорошо поесть, но особенно любит пить чай. «Нежданные гости», которые заявляются к нему в главе 1, попадают прямиком на чаепитие и, безусловно, «в сытном варианте». Это еще один анахронизм применительно к Бильбо и к хоббитам в целом — они настоящие англичане. Толкин очень явно это подчеркивает в «Прологе» к «Властелину колец», пересказывая историю Хоббитании, которая точь-в-точь совпадает с англосаксонским периодом в истории Англии.
Впрочем, это очевидно и из первой встречи Бильбо с Гэндальфом. Не то чтобы это было важно, но Бильбо не чужд снобизма: не настолько, чтобы не предложить незнакомому прохожему выкурить трубочку, но достаточно, чтобы четко проводить границу между своими и чужими. Хоббит несколько раз демонстрирует высокомерие, которое так раздражает иностранцев в англичанах. Он пренебрежительно отмахивается от самой мысли о «приключениях» («Не понимаю, что в них находят хорошего»), а потом пытается отделаться от Гэндальфа — который, как он решил, не принадлежит к его кругу, «не внушает доверия», — не обращая на него внимания. С совершенно неискренней вежливостью он раз за разом пробует избавиться от него, повторяя: «Доброго утра вам!» — уже в качестве прощания, а не приветствия, дважды с той же целью говорит «спасибо» (в устах англичанина это сокращенно означает «спасибо,
Все это хорошо знакомо английскому читателю, и, разумеется, он может оценить комизм ситуации, в которой Гэндальф стабильно игнорирует социальный код и ведет себя так, как способен вести себя только иностранец, — как будто Бильбо произносит фразы вроде «прошу прощения!» совершенно искренне.
На самом деле, Бильбо можно охарактеризовать одним словом — его часто употребляют по отношению к английскому среднему классу, к которому он принадлежит со всей очевидностью, — «буржуа». Слово это не английское, а французское, и Толкин его не использует — по профессиональным причинам он сожалел о том, что в Средние века в результате нормандского завоевания французский язык оказал сильное влияние на английский, и пытался как мог обратить это воздействие вспять.
Но вполне возможно, что именно это слово приходило ему на ум, в пользу чего говорит пара шуток, понятных знатокам. Позднее, в трилогии «Властелин колец», выясняется, что улица, на которой находится нора Бильбо, называется Бэг-Энд[11] — очень подходящее название для того, кто носит фамилию Бэггинс, но странное для улицы. И при этом очень знакомое. Во времена Толкина (и позднее) под влиянием неизбывного снобизма английского общества, настроенного на французский лад, муниципальные советы взяли моду называть улицы, которые заканчиваются тупиком, cul-de-sac (и следуют этой моде до сих пор). В переводе с французского это буквально означает bag end (дно мешка), хотя сами французы называют тупик impasse, а англичане — dead end. Cul-de-sac — дурацкое выражение, и то, что семья Бэггинсов его не использует, делает ей честь. Кстати, и семье Толкина тоже: дом его тети Джейн Нив располагался на тупиковой улочке, которая тоже гордо именовалась Бэг-Эндом (об этом написано в «Биографии»). Для той части семейства Бэггинсов, которая стремится попасть в высшее общество, попытка офранцузиться и скрыть свое происхождение — это очень плохой знак; они называют себя Саквиль-Бэггинсами, как будто сами они родом из ville (города), а то и villa (виллы) в cul-de-sac(k) (Бэг-Энде). То есть они-то уже настоящие буржуа. А Бильбо еще только движется в этом направлении.
Однако Гэндальф, намереваясь обратить это движение вспять, делает из Бильбо взломщика (burglar). Это еще одно странное слово. Носители английского языка обычно воспринимают суффикс — ar как аналог суффикса — er, обозначающего деятеля: работник (worker) — тот, кто работает (works), а взломщик (burglar) — тот, кто взламывает (burgles). Но это неверное умозаключение, иллюстрирующее два явления, о которых Толкин тоже был прекрасно осведомлен, — обратное словообразование и народную этимологию. На самом деле, слова burglar и bourgeois однокоренные и происходят от древнеанглийского (и, вероятно, древнефранкского) burh, обозначающего «населенный пункт, городок, крепость, огороженную усадьбу». Как указано в Оксфордском словаре, burgulator — это тот, кто взламывает усадьбы, а bourgeois — тот, кто в них живет. Это две стороны одной медали, как Саквили и Бэггинсы. Гэндальф намерен перетянуть Бильбо с одной стороны — снобистской — на другую.
В результате Бильбо отнюдь не утратит своей «английскости» — даже наоборот. В свете того, что на протяжении большей части ХХ века все английское подвергалось критике[12], стоит отметить, как Толкин описывает некоторые природные качества Бильбо, — примерно те же добродетели воспевает и еще один современник Толкина, Джордж Оруэлл, который тоже стремился подчеркнуть свою принадлежность к Англии (его настоящая фамилия — Блэр, но он сменил ее, поскольку она казалась ему чересчур шотландской, тогда как Толкин, зная, что его фамилия имеет немецкие корни, стремился подчеркнуть свою связь с девичьей фамилией матери, происходившей из Вустершира, — Саффилд (см. «Письма», № 165)). Когда Бильбо узнает Гэндальфа и приходит в искренний восторг, автор комментирует: «Вы, вероятно, уже заметили, что мистер Бэггинс был вовсе не так уж прозаичен, как ему хотелось, а также что он был большим любителем цветов». То есть хоббиты, как и другие представители английского среднего класса, к которому этот народец, очевидно, принадлежит, могут пытаться выглядеть буржуазными и скучными, но это им не свойственно от природы. Толкин действительно не имел ничего против англичан среднего класса (он и сам был одним из них) и, в отличие от многих англоязычных писателей своего времени — Лоуренса, Форстера, Вулф, Джойса, — нисколько не чувствовал себя чужим и не ощущал никакой потребности переосмыслить себя как представителя рабочего класса либо неангличанина, находящегося во внутреннем изгнании, или принять еще какую-нибудь модную позу. Это одна из причин, по которым он никогда не благоволил британской интеллигенции (еще одно иностранное слово!), упорно мнящей себя космополитичной.