Том Роббинс – Сонные глазки и пижама в лягушечку (страница 54)

Над этой загадкой вы будете мучиться до конца своих дней: как могли два взрослых человека в такой чудовищной тесноте… Однако умудрились. Причем не кое-как, а страстно, нежно и продолжительно. Белый пони, храпя и брыкаясь, забежал на вершину холма – сначала рысью, потом галопом – и не сбавляя шаги понесся дальше, до лужайки перед вашим крыльцом, а потом несколько раз поднялся на дыбы, лег на спину и начал лениво кататься в спелом клевере. (Кью-Джо права: все предыдущие оргазмы были ложной тревогой, искусственным сыром, фонограммой и плацебо.) Конденсат на стеклах создает ощущение защищенности, однако это ложная защищенность: на пике вашего слияния «порше» качался так яростно, что вся округа – слава богу, полиция уехала, – в конце концов поняла: в маленькой спортивной машине происходит нечто непотребное; а бедный Андрэ, наверное, подумал, что его спустили с Ниагарского водопада в железной бочке.

– Почему ты смеешься, Гвендолин?

– Да так, ерунда…

Зачем портить приятную постсексуальную задумчивость рассказом о находящейся на борту обезьяне? Даже отдав мужчине тело, девушка должна сохранить какие-то секреты.

Вы прижимаетесь к нему. И мечтательно урчите:

– Ларри…

– Да?

– Расскажи мне про старые добрые времена. Расскажи про восьмидесятые.

Он вздыхает:

– Ах, жабенок.

А чего он хотел? Давно пора понять, вы не из тех, кто спрашивает партнера: «Тебе тоже понравилось?» Он снова вздыхает. Вы тоже вздыхаете:

– Что ж. Не хочешь рассказывать о пароходе, который уже уплыл? Тогда расскажи о том, на который я еще могу успеть.

– Ну, есть много разных пароходов. Один называется «Природа», другой «Секс». Есть еще «Искусство», «Наркотики»… Они покачиваются почти у каждого причала, заходи и плыви – через социальные водовороты, через штили депрессий и бюрократические мели. Лучшие из пароходов могут даже преодолеть приливы посредственности.

Да, прогулка на пароходе «Секс» оказалась приятнее, чем можно было предположить. Но сейчас вы снова на берегу, разминаете ножки, и ни искусство, ни наркотики никогда не были реальной альтернативой. Вы снимаете трусики с рычага передач. Чтобы их натянуть, нужно быть очень хорошим акробатом. Удивительно, что их так легко удалось снять. Приведя себя в относительный порядок, вы долго, пристально смотрите Даймонду в глаза. А потом выкладываете все начистоту. Рассказываете ему про задумку с игрой на фьючерсах.

– Как ты можешь представить, – заключаете вы, – у меня даже близко не наберется того минимума, который необходим для покупки серьезного количества малодоходных ценных бумаг. Но ты сам вчера предложил (неужели и вправду вчера?), что это препятствие можно обойти. Ведь можно, да? Ларри? – Вы целуете его в колючие щеки, затем в губы. – Ты ведь можешь?…

– Почему бы нет? Надо подумать… Честно говоря, твой план кажется скорее неуместным, чем неэтичным. Он так же соблазнителен, как остывший кофе с черствой булочкой. И тем не менее я согласен слегка покрутить его в церебральной центрифуге. Справедливо, да? Взамен дядюшка Ларри тоже попросит тебя поработать центрифугой. И помахать плавниками. Потому что у всех вышеупомянутых пароходов есть пробоины. А тот, на который ты хочешь попасть, вообще затонул – что, может, и к лучшему. Пришло время забыть о пароходах и вернуться в воду. По крайней мере сесть на листок. Так что убери эту алчную, хитрую, заискивающую улыбочку – и послушай мои сказки.

Ладно, дядюшка Ларри. Как прикажешь.

16:45

– Я заметил, – начинает Даймонд, – ты любовалась цветением моей мужской гордости.

– Вовсе нет! С чего ты взял?

– Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять: я обрезан.

– Ну и что такого? Ты ведь еврей, да?

– Я такой же еврей, как ты англичанка. Забавно, что люди автоматически связывают обрезание с евреями. А ведь ритуал родился еще в Египте. Моисей, воспитанный, разумеется, по египетским понятиям, велел сынам Израилевым обрезать крайнюю плоть либо потому, что верил в гигиеническую целесообразность этой процедуры, либо просто из соображений солидарности: ему ведь тоже подкорнали кончик, а значит, каждый бунтовщик в знак личной преданности должен был поступить так же. В общем, как ни крути, священная генитальная коррекция была введена в обиход древними египтянами – более пяти тысяч лет назад! – и примерно в то же время возникла система знаний и традиций, основанная на поклонении звезде Сириус. Сегодня в племенах бозо и догонов религиозные церемонии в честь Сириуса тоже включают обряд обрезания. Для этих людей процедура отсечения крайней плоти символизирует вращение Сириуса-В вокруг Сириуса-А.

– Прости, что перебиваю, но это смахивает на очередную попытку мужчин приписать своим пиписькам космическое значение.

– Хе-хе! Это связано, умница ты моя, с эллиптической траекторией ритуального ножа. Кроме того, наши, как ты вульгарно выразилась, пиписьки в самом деле имеют космическое значение, так же как и твои сладкие трубочки: и те, и другие служат великим целям достижения экстаза и продолжения рода. И кстати, в большинстве фольклорных традиций мужские и женские половые органы тем или иным образом связаны с лягушкой. Лягушки связаны с грибами, грибы связаны с гениталиям, а все вместе – грибы, лягушки и гениталии – опосредованно связано со звездами. Я это говорю, просто чтобы показать, насколько тесно все переплетается. Вообще эти вещи крайне запутанны; я даже не знаю, с чего начать.

– Слушай, если все так сложно… может, не надо ради меня мозги утруждать?

Даймонд открывает рот, чтобы ответить, но вдруг замирает и вскидывает подбородок.

– Гвендолин, я понимаю, это дорогая машина последней модели… И все же – у тебя в багажнике нет мышей?

Вы принимаете вид оскорбленного изумления – однако в багажнике действительно что-то шебуршится, а в салоне «порше», наполненном запахами мужских и женских соков вперемешку со сладко-горелым ароматом целебных индейских листьев, прорезается крепкий и недвусмысленный дух обезьяны.

16:48

– Я сейчас вернусь, – говорит Даймонд.

Вы следите сквозь запотевшее стекло, опасаясь, что он решил открыть багажник и взглянуть на хранящийся там ценный груз. Однако размытый хромающий силуэт направляется к входу в гостиницу. Вернувшись через несколько минут, Даймонд с видимым облегчением сообщает, что ничего не пропустил: доктор Ямагучи наверху. Наверное, еще не проспался после обеда.

– Рейко меня позовет, как только он появится. – Даймонд смахивает каплю с костлявого носа-стамески. – В пересохшем Тимбукту мне будет не хватать дождя.

– Пока это лучший аргумент, чтобы туда ехать. А если подумать, так вообще единственный.

– Я туда поехал, потому что Тимбукту казался самым настоящим краем света, бесценным и безвременным убежищем от зловонных штормов коммерции и информации. Увы, информация – это то, из чего состоит вселенная. На деле я просто получил доступ к новой базе данных и открыл глубинный смысл вещей, услышал внутреннюю гармонию. Но и это немало. Я понял, что овладевшая мной наивная тяга к путешествиям – подсказка свыше. Ты ведь знаешь кое-что о Сириусе, Гвендолин?

– А кто же о нем не знает! «Собачья звезда», самая яркая на небе. И одна из ближайших – до нее всего восемь и пять световых лет.

– Шесть. Восемь и шесть десятых.

Вы пожимаете плечами.

– Да? Хм-м… А выглядит как восемь и пять. Ну что ж, тебе виднее…

Даймонд щурится, пытаясь понять, шутите вы или нет.

– Ты наблюдала его в телескоп?

– Пф-ф, разумеется! – гордо отвечаете вы. – И Сириус-В тоже… э-э… наблюдала.

– Ну, значит, это был хороший телескоп. Сириус-В очень мал; в сиянии Сириуса-A его невозможно увидеть невооруженным глазом. Даже в телескоп его удалось разглядеть только в конце прошлого века. Об этом тебе тоже известно?

– Более или менее.

– А известно ли тебе, что жители Африки – предки бозо и догонов – знали о существовании Сириуса-В пять тысяч лет назад? И не только о существовании. Они знали точную форму его орбиты и период обращения вокруг Сириуса-A. А ведь мы говорим о звезде, которую невозможно увидеть невооруженным глазом! Кстати, период обращения Сириуса-В равен примерно пятидесяти годам, и некоторые ритуалы современных бозо до сих пор основаны на этом цикле. Более того, Сириус-В, как и все белые карлики, чрезвычайно плотен и тяжел. Вещество, из которого он состоит, мало похоже на обычную материю; в Солнечной системе его просто не с чем сравнить. Однако людям из племени бозо – в большинстве своем неграмотным дикарям, никогда не обладавшим даже самыми примитивными астрономическими приборами, – известен и этот факт. Он передается из поколения в поколение. Стоит ли говорить, что, услышав об этом, я круто изменил траекторию своей жизни.

– Но почему? Вот этого я никак не могу понять! Ладно, ты узнал интересный факт, пусть даже таинственный и необъяснимый. Типа как построены египетские пирамиды, или кто связал человеческое подсознание с картинками на картах Таро, или что было раньше, курица или яйцо. Ну и что? Почему что-то должно измениться? Наша семейная жизнь, карьера, здоровье, безопасность, личные сбережения – ничего же от этого не зависит! Большинство людей, Ларри, живут реальными ежедневными делами. Если ты можешь позволить себе такую роскошь, как раздумья о дешевых журнальных загадках и сенсациях, то нам, нормальным людям, просто не до того! Да и тебе, по-хорошему, надо бы одуматься – в твоем-то положении…