Том Клэнси – Зеркальное отражение (страница 4)
Среди обилия журналов и игрушек в своем багаже Филдс-Хаттон без труда прятал микропленки – иногда вложив их в корочку книжки с комиксами, в другой раз засунув в полый коготь игрушечного человека-тигра. Как это ни смешно, распространение комиксов зажило своей собственной жизнью, и британская разведка Д-16 получала с этого неплохие доходы. Правда, ее устав запрещал всякую предпринимательскую деятельность. "В конце концов, это ведь правительственное ведомство", – ответил однажды Уинстон Черчилль одному агенту, предложившему продавать криптографическую игру, в которой нужно было бы вскрывать учебные шифры. Однако затем премьер-министр Джон Мейджор, заручившись поддержкой парламента, разрешил направлять прибыль от продажи комиксов на социальные программы помощи родственникам сотрудников британских спецслужб, погибших или искалеченных при исполнении своих обязанностей.
Хотя Филдс-Хаттону настолько полюбился книжный бизнес, что он даже решил, выйдя в отставку, стать писателем, – реального материала у него было более чем достаточно, – на самом деле его работа в британской разведке заключалась в том, чтобы наблюдать за строительством новых объектов в европейской части России, осуществляемым как местными, так и иностранными компаниями. Тайные комнаты, глубоко запрятанные подслушивающие "жучки", многоуровневые подвалы никуда не делись – и когда удавалось их обнаружить и, что еще лучше, установить за ними наблюдение, это оказывалось настоящим кладом развединформации. Нынешние агенты Филдс-Хаттона, Андрей и Лев, художник-иллюстратор из Санкт-Петербурга, обеспечивали его чертежами и сделанными на месте фотографиями всех новых зданий, которые возводились в двух российских столицах, а также всех старых зданий, в которых осуществлялась капитальная реконструкция.
Выйдя из туалета, Филдс-Хаттон присел на край кровати и, достав из кармана ярлычки от пакетиков чая, поочередно их вскрыл. Осторожно достав из каждого ярлычка крошечный рулон микропленки, он вставил их в мощный диапроектор – который, как он объяснил на таможне, ему нужен для просмотра слайдов с изображениями обложек. ("Да, сэр, таких бейсболок у меня действительно больше, чем мне нужно. Разумеется, можете взять одну для своего сына. А почему бы вам также не взять еще парочку для его друзей?")
Увиденное на микропленке имело какое-то отношение к небольшой заметке, которую Филдс-Хаттон прочитал в сегодняшней газете. На одном снимке были изображены рулоны брезента, которые загружались в служебный лифт Эрмитажа. На других снимках, сделанных в последующие дни, были видны большие ящики с произведениями искусства.
Вообще-то ничего подозрительного в этом вроде бы не было. В музее шли широкомасштабные ремонтные работы в преддверии приближающегося трехсотлетия Санкт-Петербурга, которое должно было отмечаться в 2003 году. Больше того, музей находился на самом берегу Невы. Вполне возможно, брезентом собирались закрыть стены, защищая экспонаты от сырости.
Однако Лев переслал Филдс-Хаттону по факсу два листка с рисунками. Если верить капитану Ледженду, герою первого комикса, побывавшему на планете Гермес, он, то есть Лев, посетил Эрмитаж через неделю после того, как были сделаны снимки. По его словам, ни на одном из трех этажей ни одного из трех зданий строительные работы с использованием брезента не проводились. Что же касается ящиков, то хотя Эрмитаж постоянно получал от других собраний экспонаты для временных экспозиций, ни одна подобная выставка в последнее время в нем не проводилась, не было также и сообщений о появлении новых экспонатов. Больше того, поскольку несколько залов были закрыты на реконструкцию, свободные площади в музее отсутствовали. Филдс-Хаттон решил: надо будет попросить Д-16 проверить, не присылали ли в последнее время в Эрмитаж другие музеи или частные коллекционеры свои экспонаты, хотя результат, скорее всего, будет отрицательный.
Далее, оставался вопрос рабочего времени тех сотрудников, которые носили брезент и ящики к лифтам. Согласно сообщению Льва – на рисунке из комикса рабы с планеты Гера носили оружие и продовольствие на секретную базу, – эти сотрудники утром спускались в подвал и появлялись оттуда только в начале вечера. Лев внимательно наблюдал за двоими из них, которые исправно приходили на работу каждый день. Он готов был проследить за ними, если Д-16 сочтет это необходимым. Хотя, конечно, это могли быть обыкновенные трудяги, занятые реставрационными работами, нельзя было исключать вероятность того, что это лишь прикрытие, а на самом деле они занимаются какими-то секретными работами в обширных подвалах музея.
Все это имело косвенное отношение к происшествию, описанному в утренней газете; этому же событию была посвящена вторая страница факса, полученного от Льва. Вчера микроавтобус с шестью сотрудниками Эрмитажа, возвращавшимися после работы домой, сорвался с Кировского моста и упал в Неву. Все шестеро утонули. Лев побывал на месте происшествия, и его грубый набросок капитана Ледженда содержал больше информации, чем два с половиной дюйма газетного шрифта. На рисунке капитан помогал рабам выбраться из ракеты, совершившей аварийную посадку на зыбучие пески. Подпись над дымом, который поднимался над зыбучими песками, гласила: "зеленый". Хлор.
Эти люди были отравлены? А грузовик, столкнувший микроавтобус с моста, специально оказался на месте, чтобы замести следы преступления?
Возможно, речь идет о случайном совпадении, однако в разведке нельзя исключать никаких возможностей. Все признаки указывали на то, что в Санкт-Петербурге происходит что-то необычное, и Филдс-Хаттон решил узнать, что именно.
Переправив по факсу рисунки Льва в Лондон, Филдс-Хаттон от себя добавил просьбу выплатить ему аванс в размере двадцати семи фунтов – тем самым предложив ознакомиться с седьмой страницей сегодняшней газеты "День" – и сообщил, что он отправляется в Санкт-Петербург для личной встречи с художником по поводу последних работ.
– Кажется, здесь намечается что-то интересное, – написал он. – Я считаю, если этот художник сможет придумать связь между зыбучими песками и подземными шахтами на планете Гера, получится весьма интересный сюжет. Я непременно сообщу, какие у Льва мысли на этот счет.
Получив от Лондона "добро", Филдс-Хаттон сложил фотоаппарат, небольшой пакет с туалетными принадлежностями, портативный магнитофон, рисунки и игрушки в сумку, перекинул ее через плечо, быстро спустился вниз и поймал такси, чтобы проехать две мили на северо-восток. На Ленинградском вокзале, одном из трех на Комсомольской площади, он купил билет на поезд, которому предстояло преодолеть четыреста миль до древнего города на берегу Финского залива. Устроившись на жесткой деревянной скамейке, он стал ждать, когда объявят посадку.
Глава 3
Во времена "холодной войны" в этом ничем не примечательном двухэтажном здании, расположенном неподалеку от резервной взлетно-посадочной полосы военно-морской авиации базы ВВС США "Эндрюс", находилась комната "постоянной боевой готовности". Здесь дежурили экипажи самолетов, которым в случае ядерного удара по территории Соединенных Штатов предстояло эвакуировать из Вашингтона всех ключевых государственных деятелей.
Однако в настоящее время это здание, выкрашенное в цвет слоновой кости, не стало пережитком прошлого, памятником "холодной войне". Газоны теперь содержались более аккуратно, а на месте полосы препятствий, где отрабатывали свои навыки солдаты сил специального назначения, был разбит сад. По всему периметру были разбиты цветочные клумбы на массивных железобетонных основаниях, чтобы преградить путь террористам-смертникам на машинах, начиненных взрывчаткой. И новые сотрудники приезжали сюда на работу не на джипах армейского образца, а на "Вольво" и "Тойотах", среди которых изредка встречались "Саабы" и "БМВ".
Семьдесят восемь человек, работающих здесь на постоянной основе в настоящее время, являлись сотрудниками Национального центра разрешения кризисных ситуаций. Это были тщательно отобранные военачальники, дипломаты, специалисты в области аналитической разведки, психологи, юристы, специалисты по охране окружающей среды и даже деятели средств массовой информации. Еще сорок два человека, которых привлекал для своих нужд центр, трудились в Министерстве обороны и ЦРУ. Центру также подчинялась тактическая ударная группа, известная под названием "Бомбардир", которая базировалась на территории, расположенной неподалеку от академии ФБР в Квонтико.
Устав центра не был похож на уставы всех остальных государственных ведомств, какие только были в истории страны. Всего за два года центр израсходовал больше ста миллионов долларов на высокотехнологичное оборудование, преобразив бывшую комнату "постоянной боевой готовности" в современный оперативный центр, призванный осуществлять взаимодействие Центрального разведывательного управления, Агентства национальной безопасности[3], Белого дома, Государственного департамента, Министерства обороны, Управления военной разведки, Отдела национальной разведки и Центра анализа внутренних и внешних угроз. Однако после полугодового периода утряски, в течение которого центру пришлось иметь дело как с внутренними, так и с международными кризисами, «Опцентр», как его теперь любовно называли, по статусу и значению сравнялся со всеми вышеперечисленными ведомствами, а в чем-то даже их превзошел. Директор центра Поль Худ отчитывался лично перед президентом Майклом Лоуренсом; ведомство, начинавшее как информационное чистилище с приданными ему силами специального назначения, теперь обладало уникальными возможностями следить за происходящим во всем мире и при необходимости оперативно вмешиваться.