Том Клэнси – Последняя инстанция (страница 91)

Оксли встал с дивана, подошел к Джеку и навис над ним. Его поза выглядела угрожающей.

— Что такое? — спросил Джек.

— Ты спрашивал меня, знаю ли я неких людей, но не спросил, знаю ли я Хью Кастора.

— Ладно. Ты знаешь Хью Кастора?

Оксли сжал рукой бутылку.

— Так, парень, спрашиваю еще раз. Как ты нашел меня?

— Я же сказал. По позывному. Я показал тебе рапорт с пометкой «Бедрок».

— Да, так и было. Но откуда мне знать, что это не Кастор послал тебя?

— Послал меня? Что? — Молодой американец определенно мог сказать, что от упоминания имени Кастора доверие Оксли, завоеванное с таким трудом, начало улетучиваться.

— Что Кастор значит для тебя?

— Это был мой куратор из Пятой.

Глаза Райана расширились.

— Ни хрена себе!

Оксли продолжал смотреть прямо на Райана. Джек понимал, что он ищет признаки обмана.

— Я не знал этого. — Джек поднялся на ноги. — Я не знаю, что случилось между вами двоими, но он ни разу не упоминал твоего имени. Я пытался найти связь между вами и тем делом, которым я занимался в «Кастор энд Бойл», и думаю, что нашел. — Он провел ладонью по коротким волосам. — Только я понятия не имею, в чем она заключается.

Оксли отвернулся.

— Я тоже ничего не понимаю.

Джек понял, что Оксли был на взводе. Его лицо покраснело, но было не ясно, это от злости или от виски.

— Что случилось, Окс?

Тот просто мотнул головой.

Райан понял, что сейчас не стоило давить.

— Хорошо. Я понимаю. Но послушай меня. Я хочу понять, что происходит. Отец попросил меня найти тебя, чтобы узнать, не поможешь ли ты связать Таланова с «Делом „Зенита“». Я услышал твои соображения, выслушал твои истории, которые ты сам где-то слышал, но это ничего не значит. Мне нужно копнуть глубже, и мне нужна твоя помощь.

Оксли вернулся на диван и сделал еще один глоток. Его взгляд поплыл, но Джек видел, что это было от нахлынувших воспоминаний, а не от алкоголя.

— Какая помощь?

— Когда ты впервые услышал фамилию «Таланов»?

Оксли моргнул. Райан понял, что эти воспоминания были для него невероятно болезненны.

Он медленно проговорил:

— Это было в 1989, я думаю. Время действительно не имело никакого смысла. Я был тогда в Сыктывкаре, в ГУЛАГе в Коми. Там никто не знал, что я англичанин. И, конечно, никто ни хрена не знал, что я из МИ-5. Я был просто очередной zek.

— Zek?

— Заключенный. Как бы то ни было, я провел там уже немало лет и давно был не одинок. На самом деле, я даже был известен. Я прошел курс военно-полевой медицины и мог помочь некоторым другим zek, и я, несмотря ни на что, сохранял достаточно воли к жизни, чтобы что-то делать. Это заняло много времени…

— Не сомневаюсь.

— И я работал, в той мере, в которой мог быть заинтересован. Я каждый день собирал информацию от людей, которые окружали меня. Я полагал, что однажды сбегу оттуда, я действительно, бляха, в это верил, потому что без всякой надежды сошел бы с ума. Как бы то ни было, я говорил с каждым заключенным, который мог стать для меня источником информации или агентом. Заключенные знали многое, Райан. Я узнал почти все имена и расположение почти всех секретных военных объектов в Советском Союзе. Ничего из этого уже не имело значения в те годы, но, как я уже сказал, пока я жил, я должен был работать. Даже в ГУЛАГе. Пока я надеялся, я жил.

— Я понимаю, — задумчиво кивнул Райан.

— Один раз за ужином я услышал разговор между парой zek. Один рассказывал, что мыл пол в санчасти, когда туда доставили человека из другого блока. У него были классические симптомы брюшного тифа: кровь из носа, лихорадка, бред. Однако он был крепким парнем и еще боролся. У него не было татуировок, потому что он провел в ГУЛАГе еще не слишком долго.

— Что было дальше?

— Он сказал мне, что парень начал бредить, говоря что-то о КГБ.

— КГБ?

— Он говорил, что был гребаным офицером КГБ и требовал от врача позвонить туда, где это подтвердят. Он назвался фамилией, не совпадающей с нашивкой у него на робе.

— Они поверили?

— Нихрена, конечно. Я, наверное, тоже как-то раз говорил, что я из КГБ. Заключенные часто врут, Райан. Я как-то раз встретил в Сыктывкаре чудака, заявлявшего, что он — Юрий Гагарин. Конечно, в его случае, это была не столько ложь, сколько поехавшая крыша, так что ему я поверил.

— Давай про КГБ-шника, Окс.

— Верно. В общем, он начал бредить, говорил, что он из КГБ, что он в ГУЛАГе на задании. Все просто смеялись или типа того, но потом он начал говорить, что был десантником, который захватывал президентский дворец в Кабуле в первые дни войны в Афганистане. Говорил, что прошел ГРУ, это русская военная разведка, и участвовал в войне. Я ел свой суп, слушая все это, но мне было не интересно, пока я не услышал, что тот сказал врачу связаться с Москвой и сообщить, что «Зенит» нуждается в срочной эвакуации. Я понял, что наткнулся на часть моей собственной истории.

— Что с ним случилось? — спросил Джек, зачарованный историей.

— Как я уже сказал, никто не поверил ему, но он оказался достаточно убедителен, чтобы одна из медсестер решилась сделать звонок. Вы же понимаете, каждый думал: «конечно, это просто горячечный бред, но если есть хоть один шанс из тысячи, что это правда, мы должны сделать этот звонок, так как если окажется, что это правда и мы ничего не сделаем, все, кто работает в этом лазарете, будут расстреляны».

— Верно.

— Медсестра позвонила, на другом конце ей ответили, что понятия не имеют, что за хрень она несет, и повесили трубку. Все тоже так решили. Они подумали, что этот парень на каталке, покрытый собственными рвотой, кровью и дерьмом не имеет шанса выжить, так что просто укатили его в угол, как любого другого zek.

Райан понял, что это было еще не все. Его сердце забилось в ожидании.

— Пять минут спустя я пошел на кухню, насыпал соли в горячую воду, быстро это выпил, и через несколько секунд меня вовсю рвало на пол столовой. Меня быстро увезли в санчасть.

— Вы его видели? — Райан явно был впечатлен.

— К сожалению, я не видел «Зенита», так как был пристегнут к кровати. Но я слышал. Около полуночи прибыли грузовики. Обычные машины для перевозки заключенных, не КГБ, а Министерства Тюрем.[67] У них были документы, согласно которым они должны были забрать другого zek. Я слышал, как его увозили. Потом тот парень, что мыл пол, как-то ночью подошел к моей койке. Я предложил ему еду, которую припас в своей камере, чтобы он рассказал все, что видел и слышал в тот день. Он сказал, что тифозный назвался Талановым.

— О господи, — пробормотал Райан.

— В грузовике, прибывшим за этим заключенным, были врачи, готовые оказать ему помощь. Ни разу не слышал, чтобы заключенного увозили таким образом. — Окс пожал плечами. — К тому моменту, как этот парень мне это рассказал, zek по фамилии Таланов, назвавшийся офицером КГБ с позывным «Зенит» убыл из Сыктывкара.

Райан поверил в эту историю, или, по крайней мере, в то, что Оксли в это верил.

Оксли не сводил с Джека глаз. Он все еще испытывал к нему недостаток доверия, но Джек также понял, что Оксли не знал, что ему делать. Он не мог вернуться домой. Помолчав немного, он сказал:

— Я побуду пока с тобой, Райан. Но буду начеку. Ты меня понял?

— Более чем.

— Что будем делать дальше?

— Отпустим этого козла из ванной, оставим его здесь, потом вернемся в машину и поедем куда-нибудь. Я сам еще не знаю, куда, но что-нибудь придумаем. Когда обустроимся, я позвоню одному своему знакомому, который расскажет мне все, что нужно, о каждом номере из телефона Олега. Это должно помочь.

— Хороший, наверное, у тебя знакомый.

— Есть такое.

Глава 69

Эрик Конвэй и Андре Пейдж направились к своему вертолету в пять часов утра. К этому моменту они уже больше часа были на ногах, заправляясь кофе и получая метеосводки в оперативном центре. Конвэй занимался изучением метеосводок дольше, чем обычно. Над Черкассами повис густой туман, а на севере намечалась гроза. Они должны были учитывать это, но на намеченном на шесть часов вылете оно не должно было сказаться.

Несмотря на то, что где-то вдалеке шла война, на базе все было тихо и спокойно. Бо́льшая часть украинских наземных сил отправилась к линии фронта, как только начались боевые действия, оставив здесь роту американских многоцелевых разведывательных вертолетов, наземную охрану из числа рейнджеров и оперативный центр полковника «Мидаса».

Четыре из восьми матово-черных «Кайова Уорриор» группы «Браво» уже были в воздухе, поддерживая украинские Ми-24, атакующие наземные силы вблизи Чугуевской авиабазы в получасе полета на восток отсюда.

Эти ОН-58 использовались для лазерного целеуказания там, где не могли действовать группы «Дельты» и армейского спецназа.[68] Их работа была не менее и не более опасной чем та, что предстояла сегодня Конвэю и Пейджу, за исключением того, что Эрик и Дре пойдут в бой без средств воздушного боя.