Том Клэнси – Последняя инстанция (страница 88)

— Я не смог найти этого козла. Ни я, ни КГБ.

— Но как вы оказались в Швейцарии?

— Я проследил за несколькими чудаками из КГБ в Будапеште, которые сами охотились за «Зенитом», надеясь, что это выведет меня на него. Я немало удивился, когда они отправились на Запад, в Цуг, чтобы наведаться в банк.

— И эти люди тоже оказались убиты.

— Да.

— «Зенит» убил их?

Оксли пожал плечами, устало протер крупный нос и шумно выдохнул. Он видел, как их машина рухнула в ущелье.

— Все зависит от того, во что вы верите.

Райан посмотрел на него.

— Считайте меня психом, но я вам верю.

Оксли слабо улыбнулся:

— Ну, хорошо. «Зенит» убил много кого.

Англичанин пристально посмотрел на него:

— А теперь твоя очередь рассказывать. Почему твой отец заинтересовался этой темой? Это было тридцать лет назад. Неужели в мире мало проблем?

— Вы не согласны с его политикой?

— Политикой? Я вообще не перевариваю политику.

— Тогда за что вы ненавидите моего отца?

— Это личное.

— Личное? Вы его знаете?

— Не знаю, и знать не хочу, — он взмахнул рукой, отбрасывая эту тему. — Я задал вопрос. Почему именно сейчас? Чего твоему дорогому папочке от меня надо?

Райан пожал плечами.

— Ваш позывной был найден в деле, касающемся «Зенита». Никто не обращал на него внимания уже давно, но один рапорт в старом пыльном деле позволил предположить, что «Зенит» — это Роман Таланов.

Оксли взглянул на него:

— Таланов? Ну, был такой. И что? Это было сто лет назад. Какое это теперь имеет значение?

Джек удивился.

— Стоп. Вы знаете, что Таланов — «Зенит»?

— Подозреваю. Потому что я был одним из тех, кто подал тот рапорт из того старого пыльного дела. В девяносто втором году, если не ошибаюсь. После того, как вышел из ГУЛАГа. Но ты так и не ответил, какое дело кому-то до убийцы-одиночки, действовавшего четверть века назад.

Джек немного подумал.

— Я не видел у вас дома телевизора.

— Не вижу смысла. И в радио тоже. Иногда смотрю регби в пабе, но новости мне не интересны.

— Тогда все понятно.

— Что понятно, Райан? — смутился Оксли.

— Дело не в том, что было тридцать лет назад. Дело в том, что происходит сейчас. Вы же не в курсе, что Роман Таланов теперь глава ФСБ?

Оксли подался вперед, глядя на поток машин на Уэлсли-роуд. После долгого молчания он сказал:

— Нет. Не в курсе. — Он задумчиво взял стакан и уставился вдаль. — Черт знает что творится.

Глава 67

Первые несколько часов после налета на квартиру РАФ на Шпренгельштрассе аналитик ЦРУ Джек Райан провел в затхлом свободном кабинете в британском консульстве в Западном Берлине.

Получив доступ к телефону защищенной связи, Райан позвонил в ЦРУ директору по разведывательным вопросам адмиралу Джеймсу Гриру. Он застал его дома — на Восточном побережье было уже девять вечера — и доложил о событиях последних нескольких часов. Адмирал оказался потрясен, узнав о перестрелке и, особенно, об участии в ней своего подчиненного.

Джек подчеркнул, что скептически относится к мысли о том, что РАФ действовала самостоятельно, и был уверен, что в эту операцию были вовлечены некие неизвестные силы.

Но Грир сомневался в идее о том, что это были русские:

— Джек, но как же «Кролик»? Ты же не меньше меня знаешь, что у нас есть очень хороший источник информации о КГБ.[65] Мы опрашивали его много месяцев. Я просто не могу поверить, что он теперь просто почешет подбородок и скажет: «О, да, я совсем забыл рассказать об убийце, действующем в Европе».

— Мы должны проверить и его. Возможно, он что-то знает, — сказал Джек.

— Хорошо, Джек, мы поговорим с ним, но и ты и я знаем, что он ничего от нас не скрыл, — ответил Грир. — Если бы было что-нибудь похожее на то, о чем говоришь ты, он бы рассказал нам.

— Зайцев утратил доступ к каналам связи КГБ несколько месяцев назад. Возможно, это началось позже.

— Возможно, хотя и маловероятно, и ты знаешь, почему. Такие операции требуют подготовки. Убийство западноевропейских банкиров. Сотрудничество с западногерманскими террористами и — если я правильно тебя понял — перевод стрелок на них. Это не похоже на что-то, подготовленное за последние несколько месяцев.

— Да, — согласился Райан. Он помолчал и добавил: — Я знаю, как это звучит.

— Это звучит так, что ты, похоже, хватаешься за соломинку. И если бы мне это говорил кто-то другой, я бы сказал ему бросить это дело. Но ты не кто-то другой. Ты чертовки хороший аналитик и я в долгу перед тобой. Так что верь своему чутью.

— Спасибо.

— Но я хотел бы, чтобы ты кое-что помнил. Британцы хорошо себя зарекомендовали в таких делах. Если они решат, что закончили, ты останешься там один. Ты можешь сотрудничать с любыми местными органами, если будет нужно, но будь осторожен. Ты и так уже оказался в большой опасности. Я не хочу, чтобы ты шел на ненужный риск.

— Я тоже этого не хочу.

Двадцать минут спустя Райан встретился с Истлингом и его группой в кабинете на втором этаже, и они начали разбирать материалы, обнаруженные на квартире РАФ. BfV стремилась сохранить портфель и его содержимое при себе, так что два следователя из BfV нависали над плечами Райана и Истлинга, пока англичанин и американец просматривали имеющиеся материалы.

Работу возглавляли Истлинг и его группа. Прежде всего эту операцию начала SIS. Один из контрразведчиков, имевший комплект отпечатков пальцев, осмотрел портфель и его содержимое на предмет соответствий. Истлинг решил снять всю возможную информацию, начиная от непосредственно материалов и заканчивая водяными знаками на бумагах, методами печати фотографий банкиров и особенностями шрифта печатной машинки, на которой была набрана инструкция по изготовлению бомб и коммюнике.

Портфель осмотрели на предмет двойного дна и потайных карманов, но ничего не нашли.

Джека зачаровала эта работа, что свидетельствовало о том простом факте, что у него не было никакого опыта расследований. Он не был ни полицейским, ни экспертом. Его отец был экспертом в Балтиморском полицейском управлении, но Джек никогда не видел его работы.

Он был просто аналитиком и, получив, наконец, шанс взглянуть на эти материалы, занялся, в первую очередь, документами. Естественно, он брал их в резиновых перчатках и пользовался помощью следователя BfV в переводе.

Джек пытался убедить сотрудников BfV в том, что было невозможно, чтобы члены РАФ могли оказать столь профессиональное сопротивление GSG-9, но немцы не были настолько в этом уверены. На квартире на Шпренгельштрассе было найдено девять тел и только пять из них были опознаны. Следователи отвечали, что они не могут судить о уровне боевой подготовки боевиков РАФ, пока не опознают тела, лежавшие сейчас в морге.

Из документов Райан узнал немногое. Он не был специалистом по РАФ, но коммюнике выглядело стандартным для леворадикальной террористической группы, все материалы, касающиеся убийств Габлера и Ветцеля — фотографии, карты, инструкция по изготовлению бомбы — тоже вызывали доверие.

Единственным, что мешало принять содержимое портфеля и все, что с ним было связано, была необходимость поверить, что Марта Шёйринг проявила себя худшим в истории леворадикального терроризма специалистом по финансовым делам. Хотя РАФ, как и большинство террористических групп, регулярно брала кредиты для своих целей, то, что она взяла его по своим реальным документам, вызывало недоумение.

Райан не знал, что ему думать. У Шёйринг было за плечами несколько арестов, но она ни разу не было причастна к убийствам. Однако двое обитателей квартиры находились в розыске в связи с ракетным обстрелом базы НАТО несколько лет назад. Хотя тогда не было убитых и даже тяжелораненых, они, несомненно, имели намерение кого-то убить.

Истлинг, как обычно, склонялся к завершению расследования. Райан, с другой стороны, полагал, что эти доказательства были более подозрительны, чем факты, которые они изобличали.

Так как немцы стремились уйти вместе с доказательствами как можно быстрее, Райан и британцы закончили в течение часа.

Джек был на ногах уже больше суток, так что, когда в 9 утра ему предложили диван в пустующем кабинете, он не отказался несколько часов поспать.

В полдвенадцатого утра в комнату сунул голову Истлинг. Джек сел, протер глаза и стянул с себя шерстяное одеяло.

Истлинг сел в кресло рядом с диваном. Его глаза были красными, а одежда сильно помятой. Джек задумался, не выглядит ли он столь же уставшим и вымотанным.

— Что такое? — спросил Джек.