Том Клэнси – Последняя инстанция (страница 100)

Малкольм Гэлбрайт посмотрел на него тяжелым взглядом. Джек подумал, что его теория встретит возражения, но вместо этого Гэлбрайт сказал:

— Кастор… Жук навозный.

Джек поднял руки.

— Я не уверен…

— Я знал, что он работает на подозрительных влиятельных русских. Я просто не знал, что он работает на подозрительных влиятельных русских, которые отняли у меня деньги. Кто этот источник, которого они хотели убить?

— Бывший британский шпион. Я не знаю, как он связан с этим, но думал, вы сможете мне помочь.

— Имя?

— Оксли. Виктор Оксли.

— Никогда о нем не слышал, — разочарованно сказал Гэлбрайт.

— Он был вовлечен в какое-то дело в Швейцарии в 1980-х. И в это дело, верите или нет, был вовлечен банк РПБ.

— Банкиры, убитые «Зенитом».

— Были такие слухи. Ничем не подтвержденные.

— Да, я помню. Я держал деньги в РПБ в те годы.

— Я обратился к вам, надеясь, что вы поможете мне найти связь между теми убийствами и кражей вашего имущества. Оксли и Кастор как-то связаны, но громилы из «Семи сильных людей» следили за мной и пытались убить Оксли в то же время, когда я работал над вашим делом. Я не могу понять, почему.

— Связь, парень, это русские.

— Что вы хотите сказать?

Гэлбрайт нажал кнопку на столе. Из телефона раздался женский голос.

— Сэр?

— Чаю мне и кофе моему новому другу.

— Будет исполнено, сэр.

Гэлбрайт и Райан перебрались в гостиную. Перед ними оказался чайник и кофейный сервиз, чем Райан решил воспользоваться. За последние сутки он мало спал и понятия не имел, когда еще выпадет шанс отдохнуть.

Настроение Гэлбрайта изменилось диаметрально с того момента, как он понял, что Джек пришел не с «деловым предложением». Старик даже извинился за свой внешний вид, сказал, что работал в гараже над раритетным автомобилем и не удосужился переодеться, так как ждал всего лишь мелкого хитрозадого аналитика.

Покончив с чаем, Гэлбрайт принялся рассказывать об РПБ. Джеку хотелось сделать пару пометок, но он не решался перебивать, прося ручку и бумагу, так что просто внимательно слушал.

— Незадолго до своей смерти Тоби Габлер, первый из двух убитых банкиров, обратился к моему другу, державшему некоторые средства в РПБ. Он сказал, что есть человек, желающий выкупить его твердые активы, хранящиеся в банке.

— Какие именно?

— Золото. Я не знаю стоимости, но этот кто-то вывел все свои активы с рынков и решил вложить все в золото. Сделка сорвалась, не помню, почему, но сразу же после этого — я имею в виду, на следующий день — Тоби обратился ко мне с тем же предложением. Он сказал, что у клиента проблемы. Что тот держал средства на кодированном счету, но больше не доверял системе. Ему нужно было срочно вывести свои средства из банка, но не в другой банк из-за каких-то корпоративных споров. Тоби намекнул, что этот человек был из Восточной Европы. Он не сказал «Советского союза», насколько я помню. В те времена, я занимался буровыми работами в Северном море. Я неплохо поднялся на повышении цен на нефть в семидесятые, и у меня намечались дела с одним Саудовским принцем касательно расширения моей деятельности на Ближнем Востоке. У меня были для этого твердые активы.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Принц любил золото. Считал это хорошим средством вложений. Я думал, он сошел с ума. Но как бы там ни было, я начал копить золото для сделки, и держал несколько заполненных им ячеек в РПБ.

— Хорошо, — сказал Райан. Он понял, что речь шла о какой-то взятке, но в голосе Гэлбрайта не было слышно признаков стыда. — И что Габлер?

— Тоби сказал, что выступает агентом своего клиента. Сказал, что заплатит мне туеву хучу долларов за мое золото. У меня его было на сто миллионов, дружище. Учитывая это, я сглупил, не приняв это предложение.

— Что было дальше?

Гэлбрайт поднял чашку и усмехнулся:

— Я сглупил. И не принял сделку. Я знал, что саудовский контракт будет приносить мне прибыль десятилетиями, так что решил придержать золото. К сожалению, принца арестовали его же братья, так что я не получил на этом деле ни шиллинга.

— А потом Габлер был убит?

— Да. И Ветцель, еще одна шишка из банка. Не знал его. Как ты знаешь, в этом обвинили немцев и закрыли дело. Больше я ничего не знал об этом до начала девяностых, когда мне нанесла визит группа русских.

— КГБ?

— Нет, нет. Совсем нет. Это были просто счетоводы. В то время Россия неслась под откос, а они искали таинственный черный фонд, состоящий из бывших денег КГБ, украденных из советской казны. Они были этим весьма заинтересованы, и обратились ко мне, так как я несколько раз упоминал о предложении с золотом на вечерниках и тому подобном. Но вернемся к этим счетоводам, — усмехнулся он. — Помнится, я подумал, что новая Россия не имеет шансов, потому что КГБ придет на смену этим вежливым счетоводам с их вежливыми вопросами. Я знал, что КГБ вернется на сцену достаточно скоро, будучи готовым снова встать у руля.

— Вы узнали что-либо об этом черном фонде?

Он подался вперед.

— Нет. Ничего, кроме того очевидного факта, что они не верили, что это РАФ убили этих банкиров в восьмидесятые. Мне стало ясно, что кто-то из КГБ украл деньги с кодированного счета в РПБ, и кто-то как-то выяснил, куда они ушли.

— Есть какие-либо идеи?

— Нет, но могу предположить. Держу пари, у КГБ всегда был кто-то внутри РПБ. Кто украл деньги и куда он их дел, я тоже не знаю, иначе пришлось бы признать, что я сильно умнее, чем они. КГБ узнал, что русские вывели крупные средства на Запад. И он начал искать ответы. Когда это случилось, держатель счета заставил Габлера начать бегать в поисках кого-то с твердыми активами внутри банка, чтобы взять свои средства и бежать.

— Но мы не знаем, нашли ли они кого-то, кто взялся за это дело, — сказал Джек.

— Нет, — сказал Гэлбрайт с улыбкой. — Но у меня есть подозрение, кто это был.

— Кто?

— Хью Кастор. Я знал Хью с Итона. Мы не были друзьями, но я знал, что он пошел в спецслужбы. Когда русские встретились со мной со всеми своими вопросами, я сообщил об этом ему. Он был очень взволнован перспективой наложить руки на потерянные богатства КГБ. Он даже убедил меня познакомить его с президентом РПБ. Позже я узнал, что Кастор стал клиентом этого банка. Он сильно разбогател в ближайшие несколько лет — это было в девяностые. Он связался с новой Россией, ушел из МИ-5 и пошел в частный бизнес. Я знал, что он стал торговцем информацией и поэтому, потеряв свою компанию в прошлом году, обратился к нему. Я полагал, он сможет разобраться в этом деле, используя свои связи.

Гэлбрайт посмотрел на Райана и вздохнул:

— А этот козел защищал своих друзей за мой счет, так?

— Начинает казаться, что именно так все и было, — кивнул Райан.

— Урод даже купил дом в Цуге, наверное, чтобы быть рядом со своими деньгами, — сказал Гэлбрайт.

— У Кастора есть дом в Цуге?

— Есть. Шале на берегу озера. Я был там несколько раз. — Райан видел, что на лице Гэлбрайта от злости дергаются мышцы. — И он обманул меня ради поганого «Газпрома». Как думаешь, они ему заплатили?

Джек не имел понятия.

— Мистер Гэлбрайт, я скажу вам предельно честно, — сказал Джек. — Я не уверен, но я бы не стал ждать, что ФСБ выпишет вам чек на миллиард двести миллионов долларов, если все это станет известно.

— Не могу вспомнить, когда я последний раз говорил эти слова, но меня в данный момент, волнуют не деньги, — ответил Гэлбрайт.

Райан был рад, что Гэлбрайт все понял.

— Для аналитика вы очень храбрый парень, — сказал Гэлбрайт.

Джек улыбнулся, на мгновение подумал об отце, а потом сказал:

— У меня есть друзья.

— Кто это?

— Те, кто прикроют мне спину, если русские снова придут за мной.

— Они же не подчиненные Кастора, верно? — спросил Гэлбрайт.

— Нет. Почему вы спрашиваете?

Шотландец заметно напрягся.