Том Клэнси – Последняя инстанция (страница 10)
Холдейн склонил голову. Он сделал вид, что не знает этого, а Бирюков сделал вид, будто этого не понял. Русский добавил:
— Я понимаю, это может быть немного запутанным.
Холдейн сказал:
— Кто-то печется о внутренней безопасности России в бывших советских республиках. Вроде как кто-то забыл сказать шпионам, что Советского союза больше нет.
Бирюков не ответил.
Холдейн понимал, что директор СВР преследует какие-то свои цели, раз пригласил его на ужин этим вечером, но русский держал карты как только можно прижатыми к жилетке. Англичанин попытался сделать ход:
— Думаете, они лезут на вашу землю?
Бирюков громко рассмеялся.
— Да пусть забирают. Моя работа в Париже, Токио и Торонто — настоящая тонкость по сравнению с тем, чем им приходится заниматься в Грозном, Алматы и Минске. Пусть уж «смежники» это все разгребают.
— Могу я предположить, что ты хотел поговорить со мной именно об этом?
Бирюков ответил вопросом на вопрос:
— Тони, сколько мы уже знаем друг друга?
— С конца восьмидесятых. Ты тогда был атташе по культуре в советском посольстве в Лондоне, а я — сотрудником министерства иностранных дел.
Бирюков поправил его:
— Ты хотел сказать, что я был из КГБ, а ты — из британской разведки.
Холдейн словно хотел запротестовать, но лишь на мгновение.
— Есть какой-то смысл что-то отрицать?
Русский сказал:
— Мы ведь тогда были совсем детьми, да?
— Это точно, старина.
Бирюков подался вперед:
— Я не собираюсь наводить на тебя ужас, друг мой, но я знаю, что ты сохранил свои отношения с вашим правительством.
— Я все еще подданный Ее Величества, если ты об этом.
—
Брови Холдейна взлетели вверх.
— Неужели директор российской внешней разведки обвиняет меня в том, что я — иностранный шпион в столице России?
Бирюков откинулся на стуле.
— Не надо такого драматизма. Вполне естественно, что ты сохранил дружеские связи с МИ-6. Они не помешают такому опытному бизнесмену, как ты, а вашим шпионским службам это тоже не помешает. Разумный подход для обеих сторон.
Вот что он задумал, с некоторым облегчением подумал Холдейн. Стэн намеревался выйти на британскую разведку при помощи своего старого друга.
Разумно, подумал он, осушая бокал. Не будет же глава СВР являться на прием в британское посольство.
Холдейн сказал:
— У меня, конечно, остались друзья в МИ-6, но я бы не советовал слишком сильно на меня надеяться. Я ушел оттуда уже давно. Я могу передать любое сообщение, которое ты хотел бы им передать, но чем больше нужно будет сделать, тем меньше у меня будет возможностей.
Бирюков налил им обоим по новому бокалу чачи.
— Очень хорошо. Я сделаю все предельно четко. Этим вечером я намерен сообщить тебе, чтобы ты сообщил Великобритании, что наш президент намерен воссоединить обе наши разведывательные службы, чтобы воссоздать единый орган внешней и внутренней безопасности. — Он добавил: — И это, по-моему, очень плохая идея.
Англичанин поперхнулся коньяком:
— Он хочет восстановить КГБ?
— Мне трудно представить, что Кремль, даже при Валерии Володине окажется настолько наглым, чтобы назвать новую организацию
Холдейн пробормотал почти про себя:
— Твою же мать.
Бирюков мрачно кивнул:
— От этого не будет ничего хорошего.
Холдейн подумал, что это монументальное преуменьшение.
— Тогда зачем?
— Сегодня как в России, так и в бывших советских республиках события нарастают. После неудачной атаки на Эстонию пару месяцев назад, президент Володин и его люди начали наращивать влияние России по всем направлениям. Он хочет больше власти и больше контроля над бывшими сателлитами. И то, что он не может взять танками, он возьмет шпионами.
Холдейн знал это, потому что об этом говорили во всех новостях. В прошлом году в Белоруссии, Чечне, Казахстане и Молдове были избраны твердо пророссийские и антизападные правительства. Во всех случаях Россию обвиняли во вмешательстве в выборы, политическими методами, разведывательными органами или преступными элементами, чтобы результаты склонились в пользу Москвы.
Раздоры, в значительной степени подпитываемые Москвой, были на повестке дня в других странах. Вторжение в Эстонию закончилось неудачей, но сохранялась угроза вторжения на Украину. Кроме того, в Грузии состояние было близко к гражданской войне, в Литве и Латвии шли напряженные и спорные президентские компании, а в других соседних странах бушевали массовые беспорядки и акции протеста.
Бирюков продолжил:
— Всем этим заправляет мой коллега из ФСБ Роман Таланов. Я полагаю, имея полный контроль над внешней разведкой, он сможет расширить свое влияние и начать дестабилизировать страны дальнего зарубежья. Россия вторгнется на Украину, вероятно, в ближайшие несколько недель. Аннексирует Крым. Затем, если не будет сопротивления со стороны Запада, будет занято все до Днепра. Как только это все будет достигнуто, Володин займется заключением союзов с позиции силы с другими странами ближнего зарубежья и бывшего Варшавского договора. Он считает, что сможет вернуть весь регион под прямую власть Кремля. Польша. Чехия. Венгрия. Болгария. Румыния. Они станут следующими в цепи домино.
Бирюков сделал глоток, но Холдейн не притронулся к бокалу. Речь шла, по крайней мере, о новой холодной войне, которая могла привести к войне горячей. Но англичанин знал русского достаточно долго, чтобы понимать, что этот человек не склонен к преувеличениям.
Холдейн спросил:
— Если Таланов возьмет на себя работу СВР, что будет с тобой, Стэн?
— Я обеспокоен хрупкостью нашей демократии. Я обеспокоен свободой русского народа. Я беспокоюсь об опасном перенапряжении, которое может вызвать широкомасштабную войну с Западом. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Но о собственных перспективах трудоустройства я не беспокоюсь.
Он добавил:
— У меня будет для тебя больше сведений. Нам обоим нужно поднять связи. Это займет время.
Холдейн усмехнулся от неожиданности:
— То есть, становишься моим агентом?
Директор СВР склонился над столом:
— Я обойдусь тебе дешево. Я не хочу ничего взамен, кроме уверенности в том, что Запад предпримет все необходимые политические шаги, чтобы помешать ФСБ усилить свое влияние над нашей внешней разведкой. Если вы опубликуете это, это может охладить головы Володину с Талановым.
Холдейн поймал себя на мысли о том, как эти сведения повлияют на его инвестиции в Европе. Он был, в первую очередь, бизнесменом. Но он выбросил из головы деловые вопросы и сосредоточился на том, чтобы вновь стать разведчиком.
Это оказалось трудно. Он не работал в МИ-6 уже почти два десятилетия. Он поднял руки в знак капитуляции:
— Я… Я действительно вышел из игры, друг мой. Конечно, я сразу же вернусь в Лондон и поговорю об этом со своими старыми знакомыми, а они уже найдут кого-то более подходящего для передачи твоих сведений.
— Нет, Тони. Я буду разговаривать только с тобой.
Холдейн медленно кивнул.
— Я понял. — На мгновение он задумался. — У меня здесь будут дела на следующей неделе. Мы сможем встретиться?
— Хорошо, но после этого нам нужно будет наладить обмен информацией.