Том Клэнси – Игры патриотов (страница 34)

Кули наскоро проглядел меню и вернул его О'Доннеллу.

Никто не мог бы заметить, как он вложил между страниц меню небольших размеров конверт. Джемисон тут же незаметно уронил его себе на колени. Потом, где-то с час, они болтали о всяких пустяках. Соседний столик был слишком близок к ним, чтобы говорить о чём-то ином, да и вообще Кули старался никогда не касаться опасных тем. Его дело было войти в контакт и смыться. «Слабак», подумал о нём О'Доннелл. Но вслух он этого никому не стал бы говорить. У Кули не было необходимых качеств для участия в настоящем деле, но для разведки он подходил. На что и был соответственно натаскан. С идеологией у него тоже было все в порядке. И всё-таки О'Доннелл угадывал в нём слабость характера, хотя и при хороших мозгах. Ничего. Зато Кули вне подозрений у полиции. Он никогда даже камней не швырял, не говоря уже о бутылках с зажигательной смесью. Он предпочитал наблюдать со стороны, и ненависть его зрела, не проявляясь в эмоциональных всплесках. Пусть он не мог пролить кровь, но зато не проливал и слезы. «Ты — серенький середнячок, ты можешь очень даже помочь в разведданных, и хотя ты слабак насчёт мокрой работы, все же помог прикончить… десяток, а то и дюжину. Да есть ли у него вообще какие-то эмоции? Похоже, что нет, рассудил О'Доннелл. — Ну и отлично. Хорошо иметь своего собственного маленького Гиммлера, — сказал самому себе О'Доннелл. — Гиммлера или, может, Дзержинского. Дзержинский — более подходящий образец. Вот именно — Железный Феликс — вот кто он. Маленький, дышащий ненавистью человечек. Только лицом, круглым и пухлым, он похож на Гиммлера, но внешность мы ведь себе не выбираем, не так ли? У Кули есть будущее в Организации. Когда придёт время, нам понадобится свой Дзержинский».

Разделавшись с кофе, Кули выписал чек. Он настоял на этом — дела, в конце концов, шли отлично. О'Доннелл сунул конверт в карман и вышел из ресторана. Ему хотелось тут же вскрыть конверт, но он подавил в себе это желание. Терпение не было сильным качеством Кевина, и именно поэтому он принуждал себя к нему. Он знал, что куда больше операций погорело из-за нетерпения, чем из-за британской армии. Это был урок, усвоенный ещё во времена, когда он сотрудничал с «Временными». Не превышая скорости, он вилял на своём БМВ по узким улочкам, пока не выбрался на просёлочную дорогу. Но и тут он не прямо устремился к дому и при этом то и дело поглядывал в зеркало заднего обзора. Он знал, что с безопасностью у него было все в порядке, но не менее отчётливо понимал, как необходимо всегда быть начеку. Машина, в которой он ехал, была зарегистрирована на имя головной конторы его корпорации в Дандолке. Это был настоящий бизнес — девять траулеров бороздили холодные воды, омывавшие Британию. Заправлял корпорацией отличный менеджер, человек, никак не причастный к Раздору, чьи деловые таланты позволяли О'Доннеллу вести жизнь сельского дворянина далеко на юге страны. Традиция полагаться в бизнесе на управляющего была одной из самых старых в Ирландии — английское наследие, как и дом О'Доннелла.

Менее чем через час он уже был у въезда в свои владения, отмеченные двумя каменными столбами, а ещё через пяток минут — в своём доме над морем. Как и водится в тех местах, машину он запарковал на улице и тут же прошёл к себе в кабинет. Там его — с книжкой стихов Йитса в руках — поджидал Маккини. Ещё один книголюб, хотя этот и не испытывал отвращения к крови. Под его внешним спокойствием пряталась взрывчатая готовность к действиям. Майкл был того же типа человеком, что и сам О'Доннелл. И подобно О'Доннеллу десять лет назад, его молодое нетерпение нуждалось в сдерживающем начале. Потому его и назначили шефом разведки, чтобы он научился терпеливо собирать нужную информацию, прежде чем действовать. «Временные» фактически никогда этим не занимались. Они ограничивались сбором разведданных тактического, а не стратегического значения.

Чем и объясняется общая безмозглость их стратегической линии, подумал О'Доннелл. Ещё одна причина, по которой он расстался с «Временными». Хотя он всё равно вернётся в ту стаю. Или, точнее, стая вернётся к нему. Тогда у него будет собственная армия. У Кевина уже был план на этот счёт, хотя даже и ближайшие соратники не знали о нём — точнее, не знали всех деталей.

О'Доннелл расположился в кожаном кресле и извлёк из кармана пиджака конверт. Маккини колдовал у бара в углу комнаты — готовил виски для босса. Со льдом — согласно привычке, которой Кевин обзавёлся за годы жизни в жарких местах. Он поставил стакан на край письменного стола, и Кевин приложился к нему, по-прежнему не произнеся ни слова.

В документе было шесть страниц печатного текста — через один интервал, — и О'Доннелл читал его не менее вдумчиво, нежели Маккини — Йитса. Несмотря на репутацию человека, готового к молниеносным действиям, глава Армии освобождения Ольстера порой казался Маккини существом, вырубленным из камня — особенно когда тот собирал и обрабатывал разведданные. Как компьютер, — заряженный злой энергией компьютер. Ему понадобилось целых двадцать минут, чтобы изучить документ.

— Да-а, наш друг Райан уже в Америке, где ему и место. Прилетел на «конкорде», и, по просьбе его жены, их в аэропорту встретил друг. Наверное, на будущей неделе он уже вернётся в эту свою Военно-морскую академию преподавать. Его высочество с очаровательной супругой прибудут домой через пару деньков. Похоже, что в их самолёте какие-то проблемы с электрической системой, и теперь для них перегонят новый самолёт из Англии — так это, во всяком случае, будет представлено публике. На самом же деле, им так, похоже, понравилось в Новой Зеландии, что они решили остаться там ещё на несколько деньков. По возвращении в Англию, охрана их будет весьма впечатляющей. Можно сказать, что в ближайшие несколько месяцев через их охрану не прорваться.

Маккини фыркнул.

— Нет такой охраны, чтобы уж совсем нельзя было через неё прорваться. И мы уже доказывали это.

— Майкл, мы же не собираемся убивать их. Это-то любой дурак может сделать, — сказал Кевин тоном терпеливого наставника. — Наша цель — взять их живьём.

— Но…

«Неужели они никогда не усвоят?» — подумал О'Доннелл.

— Никаких «но», Майкл. Если бы я хотел их смерти, они уже были бы мертвы, а вместе с ними и этот ублюдок Райан. Убить легко, но тогда мы не получим того, чего хотим.

— Так точно, сэр, — кивнул Маккини. — А Син?

— Ещё недели две он пробудет в брикстонской тюрьме — наши друзья из С-13 пока хотят, чтобы он был у них под рукой.

— Означает ли это, что Син…

— Маловероятно, — перебил его О'Доннелл. — Так или иначе, я полагаю, что Организация сильнее с ним, нежели без него, не так ли?

— Но как мы узнаем?

— Нашим товарищем интересуются на очень высоком уровне, — сказал О'Доннелл многозначительно.

Маккини задумчиво кивнул, стараясь не показать раздражение тем, что командир не хочет сообщать ему, начальнику разведки, о том, кто его информирует. Он понимал всю важность поступающей информации, но что это за источник — было величайшим секретом АОО. Ну что же, справился он с раздражением, у него тоже есть свои источники информации, и он день ото дня все более овладевает искусством использования их. Необходимость слишком долго готовиться к действиям угнетала его, но он был вынужден признать — правда, сперва не очень охотно, — что успех ряда сложнейших операций был обеспечен именно тщательной подготовкой. Одна из операций, проведённая без соответствующей подготовки, закончилась для него пребыванием в блоке Эйч тюрьмы в Лонг-Кеше. И он извлёк из этого должный урок: революции нужны более умелые люди. И за неэффективность Временной группировки Ирландской освободительной армии он возненавидел её руководство даже больше, чем британскую армию.

Революционеру сплошь и рядом приходится больше опасаться друзей, чем врагов.

— Есть что-нибудь новенькое о наших коллегах? — спросил его О'Доннелл.

— Кое-что есть, — ответил Маккини, просветлев. «Нашими коллегами» была Временная группировка Ирландской освободительной армии.

— Одна из ячеек белфастской бригады собирается послезавтра навестить одну пивную. Туда зачастили парни из Добровольческих сил Ольстера. Не шибко-то умно с их стороны…

— Полагаю, мы это можем пропустить, — рассудил О'Доннелл. Конечно, это будет бомба — погибнут несколько человек, в том числе и кто-то из Добровольческих сил. Эти силы он считал реакционной организацией правящей буржуазии, а в сущности — головорезами, поскольку у них не было никакой идеологии. Так что, если кое-кого из них убьют, это хорошо, но, право, достаточно было бы парочки-другой выстрелов, поскольку после этого парни из ДСО все равно прокрадутся в католические кварталы и пристрелят кого-нибудь на улице. И детективы из королевской полиции начнут следствие, но, как всегда, все будут утверждать, что ничего не видели, и в результате католические районы будут по-прежнему пребывать в состоянии революционного брожения. Ненависть это ценное достояние. Для Дела она даже важнее страха.

— Что-нибудь ещё? — спросил он.

— Снова исчезла из поля зрения Двайер, специалистка по изготовлению бомб, — сказал Маккини.

— Последний раз это было… да, в Англии, не так ли? Другая компания?