Том Клэнси – Государственные игры (страница 61)
– Я рад, что у тебя чуткий сон, – сказал Херберт. – Думаю, теперь нам стоит кое-что сделать, чтобы наш приятель наверняка не…
– Осторожно, смотрите! – закричала девушка.
Херберт не повернулся к полицейскому спиной, но он допустил ошибку, глядя только на Джоди. Прежде чем Боб успел выстрелить, немец вскочил и прыгнул на него, стараясь завладеть оружием. Кресло опрокинулось назад вместе с обоими мужчинами, которые в четыре руки боролись за пистолет.
Херберт все-таки обронил пистолет во время борьбы, но решил не пытаться его найти. Лежа на спине под полицейским, он сунул руку под правый подлокотник и выхватил из ножен кинжал с поперечной ручкой. Джоди подскочила сзади к немцу и стала оттягивать его за плащ. Пока она этим занималась, Херберт поудобней перехватил специально подогнанную рукоять ножа. Пятидюймовое лезвие торчало вверх между указательным и средним пальцами его правой руки.
Полицейский неловко шарил вокруг кресла, вокруг Херберта, его пальцы, ощупывая землю, зарывались в траву. Когда Джоди с криком чуть приподняла немца, левая рука Боба метнулась вверх. Он ухватил в кулак черную шевелюру, зафиксировав голову противника, и тут же воткнул нож в мягкую плоть под подбородком. Херберт с усилием повел им в сторону сердца, перерезая внутреннюю и внешнюю яремные вены. Трапециевидная мышца с наружной стороны шеи не дала лезвию выйти из тела.
Немец перестал искать оружие, но не прекратил двигаться. Он попытался вытащить нож из горла, однако то, что одной рукой Херберт тащил его голову вниз, а второй одновременно давил на лезвие, делало это невозможным. Боб не хотел, чтобы мужчина смог открыть рот и издать какие-то звуки. И еще он не хотел, чтобы все еще возившаяся поверх их Джоди увидела его лицо или рану.
Мгновение спустя полицейскому стало трудно дышать. Он попытался скатиться с Херберта, так как рот его был полон крови и он захлебывался ею. Однако Боб удерживал его мертвой хваткой.
Глаза немца выпучились от боли и шока, земля под мужчинами стала липкой от крови. Полицейский делал по-детски неловкие попытки ударить Херберта, затем сплюнул кровь и бездыханно обмяк на груди американца.
На этот раз Херберт был уверен, что немец уже не поднимется. Когда тот окончательно затих, Боб попросил Джоди отойти и отвернуться.
– Вы уверены? – спросила она.
– Уверен, – ответил Боб.
– Уверен, – ответил Боб.
Джоди, пошатываясь, встала, и, как только она отошла на несколько ярдов, Херберт спихнул с себя немца. Затем он ползком выбрался из кресла и, обтерев нож о полу полицейского плаща, сунул его обратно в ножны.
– С тобой все в порядке, Джоди? Девушка кивнула.
– Он мертв?
– Да, – подтвердил Херберт. – Извини. Она еще раз решительно кивнула.
– Если ты мне поможешь усесться обратно в кресло, – выждав какое-то время, заговорил Херберт, – мы смогли бы отсюда выбраться.
Джоди принялась за дело.
– Мистер Херберт… – обратилась девушка, помогая разведчику взгромоздиться на сиденье.
– Боб, – поправил он ее.
– Боб, вы что-нибудь знаете о людях, которые хотели меня убить?
Херберт мысленно представил себе район по описанию снимков со спутника.
– По-моему, они должны быть на озере к северу отсюда.
– А как далеко к северу?
– В нескольких милях. – Херберт достал телефон. – Я хотел бы дать знать своему начальству, что я тебя уже отыскал, потом доставить тебя в Гамбург, а уже оттуда самолетом отправить домой.
– Мне не хотелось бы пока отсюда уходить, – возразила она.
– Но почему? – удивился Херберт. – Ты что, устала, или что-нибудь болит? Проголодалась? Я не прихватил с собой никакой еды…
– Нет, ни то, ни другое, ни третье, – успокоила Херберта Джоди. – Я сидела на дереве и думала, как же я их всех ненавижу.
– Я тоже, – заверил ее он. – Люди вроде этих лишили меня ног и жены ради целей, которые больше вообще не имеют значения.
– Вот я и подумала, – продолжила Джоди, – что, может, я выжила для какой-то цели?
– Конечно, – поддакнул Херберт. – Чтобы вернуться домой к своим близким.
– Если это так, то я к ним действительно вернусь, – уверенно сказала она. – Только немного погодя. Я хочу что-то сделать для того, чтобы здесь ничего такого больше не творилось.
– Хорошо, – согласился Херберт. – Когда ты вернешься домой, продай право на экранизацию своей истории. Я серьезно. Пусть люди знают, что происходит в реальном мире. Только позаботься, чтобы меня сыграл Том Селлек, о'кей? И чтобы ты следила за творческим процессом. Иначе они все испортят.
– Меня учили делать кино, – ответила Джоди. – Так вот сейчас мы еще не достигли кульминации.
Херберт насупил лицо и выставил на уровне головы указательные пальцы.
– Бык «Бык – полицейский осведомитель, шпик (амер, сленг).», – сказал он, скосив пальцы в ее сторону. – “Девушка из Лонг-Айленда помогает правительственному агенту прикончить немецкого полицейского-неонациста”. По мне, так куда дальше, какая тут еще чертова кульминация.
– Нет, – возразила Джоди. – Лучше было бы: “Американская девушка вызывает гордость у деда, вступив в борьбу с его старыми врагами”. Сути больше, сенсационности меньше.
– Ты просто чокнулась! – воскликнул Херберт, начав набирать телефонный номер. – Как говорили у нас в Бейруте: “отчаянная до безумия”.
– Просто-напросто иногда ты должен сделать то, что нужно сделать. – Джоди подошла к телу полицейского. Она подобрала его пистолет и вытерла грязь о джинсы.
– Оставь его в покое, – приказал Херберт. – Нам не нужно, чтобы случайный выстрел привел сюда нацистское подкрепление.
Джоди осмотрела оружие.
– Мы использовали “П38” вроде этого во время съемок, – сообщила она. – Один из реквизиторов показал мне, как им пользоваться.
– Ура реквизитору! Ты из него стреляла? Девушка решительно кивнула.
– Я попала в бревно ярдов с десяти, – похвасталась она.
– Прелестно. – Херберт вздохнул. – Однако есть два момента, о которых тебе следовало бы знать. Во-первых, это модель “П5”, а не “П1”, что является официальным названием “Вальте-ра-П38”, которым ты пользовалась. Обе модели рассчитаны под патрон 9 на 19 миллиметров и удивительно схожи между собой. Что же касается второго момента, то бревна не особенно хорошо стреляют – в отличие от людей.
Херберт закончил набор номера и принялся ждать. Джоди, сжав плотнее губы, наклонилась к трубке и ткнула пальцем в клавишу “отбой”.
– Эй! – возмутился Херберт. – Убери руку!
– Спасибо за помощь, мистер Херберт, но… Боб, я пошла.
– Никуда ты не пойдешь. Там, возможно, собрались сотни психов с оружием, и ты не знаешь, на что они способны.
– И все-таки я пойду.
– Нет! – крикнул он. – Женщина, что тебя захватила, была Карин Доринг. Знаешь, почему она тебя не убила? Только из-за женской приязни.
– Знаю. Она мне говорила, – сказала Джоди.
– Второй раз она уже не повторит своей ошибки, – пообещал Херберт. – А те подонки, что на нее работают, не допустили бы ее и единожды. Черт, да ты же не продвинешься дальше часовых.
– Найду какой-нибудь способ. Я умею быть незаметной.
– Даже если это так, даже если предположить, что часовые попадутся зеленые или они расслабятся, или и то и другое вместе, что ты станешь делать, когда туда попадешь? Убьешь Карин?
– Нет, – ответила Джоди. – Я не хочу походить на нее. Я хочу, чтобы она просто меня увидела. Я хочу, чтобы она видела, что я жива и не боюсь. Она бросила меня в трейлере, ничего не оставив. Ни надежды, ни гордости – ноль. Мне необходимо все это вернуть.
– Но ты ведь уже вернула!
– То, что вы видите сейчас? – подняла брови Джоди. – Нет, это не гордость, это стыд. Страх стыда. Страх, что я слишком запугана, чтобы посмотреть ей в лицо. Мне необходимо дать в ухо тому, кто подверг меня пыткам.
Слова Джоди повергли Херберта в недоумение.
– Не понял, сделать что?
– Однажды именно так поступил мой дед. Если я этого не сделаю, я никогда уже не смогу войти в темную комнату или пройти по пустынной улице, не испытывая страха. Еще мой дед говорил, что Гитлер правил людьми с помощью страха. Я хочу, чтобы эти люди поняли, что им меня не запугать. И я не смогу показать им это нигде, кроме лагеря.
Херберт провернул колеса на пол-оборота и приблизился к девушке.
– В том, что ты говоришь, есть доля истины, но, отправившись туда, толком ты ничего не добьешься. Секунд десять славы, прежде чем они тебя прикончат.
– Да, если вы мне не поможете, – согласилась Джоди. Она наклонилась к креслу. – Я только хочу показать им свое лицо. Больше ничего. Если я не сбегу сейчас, то уже никогда ни от чего не стану бегать. А вот если бы я сбежала, значит, эта ведьма победила. Она убила бы во мне что-то очень важное.
Херберт понял, что девушку не переспорить. Окажись он на месте Джоди, стремился бы сделать то же самое, если даже не больше. Однако это еще вовсе не значило, что он намерен отправиться вместе с нею.