Том Холт – Пробирная палата (страница 4)

– Спасибо, – сказал он вслух и тут же откатился в сторону и вжался в стену.

– Какого черта? Что там такое? – сердито спросил другой голос. – Моаз? Ян? А, чтоб вас… кто-нибудь, сходите за светом.

– Держись, – отозвался еще кто-то. – У меня с собой.

Лордан услышал шорох, похоже, открывали коробку с трутом. Этого только не хватало.

– Подожди, – окликнул он и, оттолкнувшись ногами от стены, как пловец прыгнул вперед, на голос. Чутье не подвело, его выброшенная рука задела чье-то ухо. Где ухо, там обычно рядом и горло, что подтвердилось и в данном случае.

Но хотя Лордан и не промахнулся, маневр, навязанный обстоятельствами, получился неудачный. Выбрасывая ноги, он почувствовал удар в спину, достаточно сильный, чтобы сбить дыхание, и резкую боль левее ключицы, куда ткнулось лезвие. Бардас быстро схватил руку с ножом – если его противник правша, то попасть в цель будет нетрудно – и рванул ее вверх. Есть. Пятеро вне игры.

Шестой умер, попытавшись протиснуться мимо. Седьмой расстался с жизнью из-за того, что, потеряв ориентацию, повернулся не туда, куда следовало.

Работа сделана.

Теперь, когда работа была сделана, делать было нечего. Попробовав стену лопатой, Лордан понял, что перед ним действительно плотный слой. Даже если главная галерея действительно шла параллельно этому ходу, разделяющая их перемычка явно ему не по силам. Бардас прислонился к столбу, опустил голову, думая, как объяснить только что убитым им людям, что все было напрасно.

– Ничего, – сказали они – закрыв глаза, Лордан впервые смог увидеть их. – Ты же не знал.

– Мне легче оттого, что вы считаете именно так, – ответил он.

– Тебе же ничего другого не оставалось, – сказали они. – Это был твой шанс, и ты сделал все, что мог. Ты здесь не виноват.

Они улыбались ему.

– Я только лишь старался остаться в живых. Вот и все.

– Мы понимаем. На твоем месте мы сделали бы то же самое.

Лордан отогнал голоса, зная, что они существуют только в его голове, но не сказал этого вслух, боясь оскорбить их чувства. Едва увидев лица убитых, он понял, что они всего лишь фантазия, некая проекция его собственных мыслей. Все, что можно увидеть своими глазами в шахтах, не существует. По определению.

– Включая меня?

– Включая тебя, Алексий. Но ты слишком стар и некрасив, чтобы говорить тебе такое.

– О, ладно, не буду тебе больше досаждать. Спасибо за хлеб и молоко.

– Всегда пожалуйста. И ты мне не досаждаешь. Вообще-то я рад компании.

Алексий улыбнулся:

– Знаешь, мне почему-то вспомнился один из моих наставников. Это было давно, когда я еще только учился. Обычно он постоянно бормотал что-то себе под нос. Однажды меня подговорили спросить у него, в чем тут дело. Я и спросил: «Почему вы разговариваете сами с собой?» «Да потому что это единственная возможность найти разумного собеседника», — ответил он. – Хороший ответ.

Лордан покачал головой:

– Книжная мудрость. Иногда мне кажется, что вы все, люди академического склада, только тем и занимаетесь, что пытаетесь заманить друг друга в заранее приготовленные словесные ловушки. На мой взгляд, странное поведение для взрослых мужчин.

Алексий кивнул:

– Почти столь же странное, как ползать по узким, темным тоннелям. Но не совсем.

– Алексий?

– Да?

Лордан открыл глаза.

– Есть ли еще какая-то возможность выбраться отсюда? Или на этот раз я пропал?

Он уже не видел своего собеседника, но голос его слышал ясно и отчетливо.

– Не знаю. Всю свою жизнь я объяснял людям одно и то же. Я ученый, а не предсказатель. Не знаю.

– Мне кажется, – сказал Лордан, – что голос у тебя совсем другой, не такой, как у того Алексия, которого я знавал. Более молодой. И мысли тоже.

– В этом-то и преимущество воображаемого существования. Я могу быть любого возраста. Какого захочу. Мне больше всего нравилось быть сорокасемилетним.

Лордан кивнул:

– Я всегда придерживался той теории, что каждый рожден для определенного оптимального возраста, возраста предназначения, и когда мы его достигаем, то останавливаемся. Мысленно, конечно. Лично я всегда был двадцатипятилетним. В двадцать пять я был хорош.

Алексий вздохнул.

– Тебе повезло, ты нашел свой настоящий возраст тогда, когда еще осталось время насладиться им, – сказал он. – А представь, что это было бы сорок семь… боюсь, ты и не доживешь.

– Мне сорок четыре.

– Нет, тебе сорок шесть. Ты сбился со счета.

– Неужели? – Лордан пожал плечами. – Наверное, из-за того, что засиделся здесь. Теперь, полагаю, и останусь тут навсегда.

– По крайней мере твоим друзьям не придется тебя хоронить. Подумай, как им было бы тяжело.

– Верно. Только я вот надеялся, что меня не похоронят, пока я еще жив.

– Надо признать, обычно сначала умирают. Но, однако, в твоем случае, похоже, сделали исключение.

– Я, пожалуй, вздремну. – Лордан картинно зевнул. – Последнее время мне что-то не спится.

– Как хочешь.

Он снова закрыл глаза. Есть ли лучшая смерть, подумал он. Чем упокоиться в мире и тишине, в окружении друзей?

Вот они все, пришли проститься (или встретить, в зависимости от того, как на это посмотреть); они заполняют ряд за рядом, рассаживаясь на скамьях в публичной галерее, протянувшейся до самого зала суда. Вот и Бардас Лордан выбирает оружие из мешка, предложенного писцом. Ему даже не надо поднимать голову, чтобы узнать своего оппонента.

– Горгас.

Он слегка поклонился.

– Привет, – ответил брат. – Давно не виделись.

– Более трех лет. Впрочем, ты совсем не изменился.

– Спасибо за доброе слово, но, полагаю, это не вполне так. Сверху поубавилось, в середине раздалось. А все из-за той доброй, простой, богатой крахмалом пищи, которую подают в Месоге. Я уж и позабыл, как она мне нравится.

Горгас поднял меч, длинный, узкий Хабреш, стоящий кучу денег. Бардас обнаружил, что выбрал Гюэлэн, свой любимый в судейских разборках, тот самый, который он сломал несколько лет назад в этом самом суде. Слишком старый, редкий, годный больше для коллекции, хотя и не столь ценный, как Хабреш последней модели.

– Уверен, что нам надо это делать? – жалобно спросил Горгас. – Не сомневаюсь, что если бы мы только потолковали и обговорили…

Бардас усмехнулся:

– Боишься?

– Конечно, – хмуро ответил Горгас. – Я просто в ужасе оттого, что могу ранить тебя. Только скажи, и я брошу этот дурацкий меч и дам тебе убить себя. Только ведь ты этого не сделаешь, верно?

– Убить безоружного человека, стоящего передо мной на коленях? Нет. Но, пожалуй, в твоем случае я готов сделать исключение.

Клинки сошлись – Горгас сделал выпад, Бардас отразил удар.

– Я так и знал, что с этим ты справишься без труда, – заметил Горгас. – Если бы я думал иначе, никогда не нанес бы такой удар.

– Не надо, Горгас, – предупредил брата Бардас. – Я в этом деле намного лучше.

– Конечно, ты лучше, я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях. Если бы сомневался, никогда бы не стал драться с тобой.

Бардас нанес ответный удар, повернув кисть так, чтобы острие ушло вниз, но Горгас без труда парировал выпад. Рука его двигалась с небывалой быстротой.

– Я практикуюсь.