Том Холт – Переносная дверь (страница 5)

— Что? Ах да, Софи. Милая девушка, она вам понравится. Вот тут шкаф для щеток, мы в нем храним все подшивки "Файнэншнл тайме". Там же блокнот, в котором распишитесь, если вам понадобится какую-то взять.

Это ему напомнило: он, честное слово, собирался на какой-нибудь стадии кого-нибудь спросить, а чем, собственно, занимается "Дж. В. Уэлс и К°", но пока случай все никак не представлялся. Он подумал, не задать ли этот вопрос Кристине, но решил, что лучше не надо.

— Ну вот, мы и пришли, — внезапно объявила Кристина, прерывая подробное описание системы нумерации архивных папок. — Ваш новый дом вдали от дома.

Толкнув дверь, она ворвалась внутрь. Пол же застыл на пороге и стоял совершенно неподвижно, словно стиральная машина, которой отрубили ток.

Причиной такой бурной реакции была не сама комната: обычное почти квадратное помещение, ограниченное четырьмя выкрашенными белой эмульсионной краской стенами, довольно пыльным натяжным потолком и покрытым очень старым ковролином полом, в середине стоял деревянный стол, рядом два простых стула, у стены — обшарпанный зеленый архивный шкаф. Огорошило его как раз то, что было на одном из стульев.

— Это Софи, — продолжала Кристина, по всей видимости, не заметив, что Пол изображает соляной столп на пороге. — Ей удалось попасть сюда вовремя, — добавила она. – Вы оба подождите пока здесь, через пару минут кто-нибудь придет и скажет, что вам делать. В первую среду каждого месяца у нас учебная пожарная тревога, на двери будет объявление, куда в таком случае идти.

Полу удалось вовремя убраться с ее дороги, когда она вылетела из комнаты. Дверная ручка ударила ему по пояснице, но он это едва заметил.

— Вы, — проговорила худая девушка. "Скажи же что-нибудь", — велел себе Пол.

— Да, — ответил он.

"Есть два выхода из положения, — решил Пол. — Я могу и дальше стоять тут, как стартрековский Энт в криогене, или я могу сесть". Он остался на месте.

— Вы все еще в пальто, — сказала худая девушка.

— Правда? Ах да.

Он стащил с себя пальто, которое вдруг почему-то превратилось в сложную конструкцию. Одна пуговица оторвалась, упала, отскочила от носка его ботинка и закатилась под стол. Уронив пальто на пол, он нагнулся и попытался повесить на спинку стула. Пальто соскользнуло. Пол оставил его лежать.

— Значит, вы получили место? — спросил он.

— Да.

— И я тоже. — "Ладно, — пообещал он самому себе. — Сейчас я заткнусь".

Повисло долгое хрупкое молчание. У Пола начала затекать левая нога. Он задался было вопросом, а что в самом деле ему мешает (за исключением иголочных и булавочных уколов, конечно) выйти из здания и никогда больше не заходить в этот район Лондона. Да, конечно, он подписал контракт, но станут ли они трудиться, подавая на него в суд? Скорее всего нет.

— Вы виделись с мистером Тэннером? — спросил он. "Да, знаю, — сказал он самому себе. — Я обещал. Но еще десять минут этого жуткого молчания, и мозги у меня закипят и выльются через уши".

Худышка кивнула:

— Ужасный человек.

— Он вам не сказал, чем они, собственно, тут занимаются? На сей раз она покачала головой:

— Вы его спросили?

— Нет.

— А следовало бы.

— Полагаю, рано или поздно мы это узнаем. Она нахмурилась:

— Надеюсь, что нет. Иначе мы будем выглядеть очень глупо.

Иголки и булавки перекинулись на правую ногу. Для равновесия он оперся рукой о стол и попытался не шевелиться.

Она сидела, чуть подавшись вперед на стуле, сложив на коленях крошечные ручки. Чем-то она напомнила Полу картину, которую он однажды видел: там был изображен человек, двадцать лет проведший в американской камере смертников. Где-то в отдалении звонил телефон. Все звонил и звонил, но никто не брал трубку.

— Большое у них тут помещение, — сказал Пол.

— Хм.

— Тот поляк обещал прислать мне карту. Очень на это надеюсь. Я вконец заблудился, только пытаясь найти кабинет Тэннера.

Девушка поглядела на него с умеренным презрением:

— Вот как?

— Но, с другой стороны, — продолжал он, — я всегда плохо ориентировался в пространстве. Мама говорит, я мог бы заблудиться в коробке из-под обуви.

— Правда?

Ноги резко закололо, он поморщился.

— А у вас, — спросил он, — есть братья и сестры?

— Да.

Прошло приблизительно тысячу лет. Потом она нахмурилась и сказала:

— Почему бы вам не сесть, а не стоять как соляной столп?

— Я... — "Нет, — подумал он, — даже не пытайся объяснить, просто опусти на стул пятую точку".

Он сел, слабо охнув, когда задел левой ногой за ножку стула, и огляделся в поисках окна, куда можно было бы уставиться, однако такового не обнаружилось.

— Вам не сказали, почему вы получили это место? — внезапно спросила худая девушка.

— Нет, — ответил Пол. — А вам?

— Нет.

— Если помните, я был стопроцентно уверен, что его получит Щенок, — сказал он.

— Кто?

— В приемной был один тип, очень похожий на щенка.

— Разве?

"Пожалуйста, — подумал он, — ну, пожалуйста, придите кто-нибудь с какой-нибудь работой и спасите меня! Кажется, я уже больше не вынесу... "

— Извините, — сказала худая девушка.

— Простите?

— Извините, — повторила она, пристально глядя на свои обкусанные ногти. — Боюсь, я не слишком приятный человек.

Ну что на это ответить? К чести Пола, он не стал даже пытаться. "К черту, — сказал он самому себе. — Я не хуже любого другого умею затыкаться. Вот увидишь. Посмотрим, кто окаменеет первым. А кроме того, — утешил он самого себя, — за каждую секунду, какую я тут провожу, мне платят. Во все прочие разы, когда я сидел в каменном молчании с девушками, я делал это бесплатно, в свое свободное время. Так что — уже прогресс, правда?"

(А ирония судьбы в том, что это почти тот самый сценарий, о котором он так часто мечтал: он находит работу и оказывается в одной комнате с девушкой. Веселой милой девушкой, довольно симпатичной, но, упаси Господи, не красавицей, ведь если красавица, у нее уже был бы друг, а какой тогда толк? Если бы каких-то две недели назад мудрая цыганка, посмотрев в хрустальный шар, сказала, что видит, как он сидит в одном кабинете с девушкой, работать с которой ему предстоит неопределенно долго, он завопил бы от радости. Но это потому, что две недели назад самым трудным на свете было придумать, как оказаться в такой ситуации, ведь девушки никогда не бывают одни: они или с подругами, или с какими-нибудь парнями, и, следовательно, так же далеки, как Плеяды или Пояс Ориона. "Только дайте мне шанс, — умолял он небеса, — дайте мне побыть с какой-нибудь девушкой пять минут наедине, и я не промахнусь. Я ведь немногого прошу. Но мне следовало бы заранее знать, — сказал он самому себе, — это как с этой кошмарной работой". Самое худшее наказание — получить желаемое.)

Он поднял взгляд. Худышка смотрела на него искоса, и к ужасу своему Пол понял, что она каким-то образом знает, что у него на уме. "Нечестно! — возопил про себя он, а потом постарался побыстрее прогнать эту мысль, лишь бы девушка ненароком ее не увидела. — "Все равно это не имеет значения", — солгал он самому себе.

Наконец небеса смилостивились, дверь открылась, и вошла маленькая, похожая на мышку женщина в больших очках. В руках у нее была гора зеленых папок.

— Здравствуйте, меня зовут Джулия. — Это ее как будто совсем не радовало. — Я секретарь мистера Уэлса.

Пол подумал, что ему следует встать, но только сказал:

— Здравствуйте.

Худышка не шелохнулась.

— У меня для вас работа, — продолжала Джулия, сваливая папки на стол между ними. — Просмотрите бумаги и рассортируйте их в хронологическом порядке. Спешки особой нет, — печально добавила она, — поэтому не торопитесь, а если что-нибудь не поймете, приходите ко мне.

Она удалилась, не дав Полу шанса хоть что-нибудь сказать, впрочем, и сказать-то ему было нечего. Он поглядел через стол на худую девушку: та уже делила папки на две стопки.

В папках оказались толстые кипы распечатанных на принтере таблиц: нагромождение колонок цифр с проставленной в верхнем правом углу датой. Нужно ли говорить, что все бумаги лежали вразнобой. Перелистнув содержимое первой папки, Пол попытался понять, а что, собственно, содержится в таблицах, спрашивая себя, как лучше всего взяться за работу. Подняв взгляд, он увидел, что худая девушка уже разложила свою кучу на пять или шесть аккуратных стопок и разбрасывает таблицы из лежащей у нее на коленях груды, точно карты сдает.

— Это просто, — сказала она, не поднимая глаз. — Каждая стопка — месяц. Как только рассортируешь на месяцы, останется только разобрать по дням. Потом можно будет сложить все и убрать в папки.