Том Холт – Натянутый лук (страница 36)
— Я хотел лишь сообщить, — голос разнесся по залу, отдаваясь эхом, как гром в каньоне, — что Алексий, бывший патриарх Перимадеи, сейчас на Сконе.
Геннадий моргнул и огляделся. Все продолжали смотреть на него, а ему больше нечего было сказать. Усилием воли он продолжил:
— Причина, по которой я считаю, что это важно, заключается в следующем. Я знаю Алексия много лет и ума не приложу, по какой причине он мог приехать сюда по собственной воле. Можно предположить, что его заставил кто-то из членов правительства. А теперь, — продолжал он, постепенно успокаиваясь, — возникает вопрос, зачем Банку Сконы понадобился семидесятипятилетний философ. Меня это тоже озадачило, пока я не вспомнил кое-что о семье Лорданов.
Он сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом: фамилия Лордан определенно привлекла всеобщее внимание. Геннадий набрал в легкие побольше воздуха и продолжил:
— Насколько вам известно, братья Ньессы жили в Перимадее, фактически именно Бардас Лордан командовал защитой Города от жителей равнин. Необходимо упомянуть, что в отличие оттого, что вы, возможно, слышали, он великолепно справлялся со своей работой, учитывая неравные шансы, значительный перевес на стороне противника, ужасное состояние оборонительных сооружений Города и преступное нежелание сотрудничать со стороны властей. Перед этим он обучался мастерству военного под руководством своего дяди Максена, прославленного генерала. Знайте, Бардас Лордан — хорошо подготовленный и талантливый солдат, не хотелось бы мне иметь такого противника. Геннадий снова сделал паузу, затем продолжил: — К сожалению, такое не исключено. Всем известно и на Сконе, и здесь, что Бардас Лордан поссорился с сестрой и братом много лет назад и теперь не хочет иметь с ними ничего общего, даже несмотря на то что живет на Сконе с падения Города. Вам, возможно, неизвестно, что одним из близких друзей Бардаса в последние дни Города был патриарх Алексий, и если кто и мог напомнить о Бардасе его сестре, так это Алексий. Речь, конечно, идет об обычном убеждении, а не о метафизическом побочном эффекте при использовании Принципа, позволяющем менять будущее и влиять на действия индивида. Как бы то ни было, если вы верите во все это, вам будет интересно узнать, что Алексий, как, впрочем, и ваш покорный слуга, оказались участниками странной и довольно пугающей цепи событий, касающейся Бардаса Лордана и манипуляции Принципом, и Алексий был, скажем так, главным средством работы Принципа. Я хочу обратить ваше внимание на то, что необходимо как следует подумать, прежде чем прибегать к услугам солдата такого калибра, как Бардас Лордан, или вступать в борьбу с ним. Я не изучал военное дело, но, видит Бог, даже я понимаю, что война со Сконой принесет нам много несчастий, независимо от того, победим мы или проиграем. Бардас Лордан может ухудшить и без того тяжелое положение; так что, как мы всегда говорили в Городе, поразмыслите.
Тишина, последовавшая за его речью, несколько выводила из себя, но они ужасно раздражали его, раздражали с самого начала, и он тоже хотел их позлить. На секунду Геннадию показалось, что он выставил себя круглым дураком и никто не обратил на его слова ни малейшего внимания. Потом поднялся кто-то в третьем ряду и сказал, что он все понял, ни в коем случае нельзя больше посылать людей на Скону сейчас, когда у них появился новый командир — очевидно, он работает на них, иначе как им удалось одержать победу два раза подряд. Прежде чем он закончил, вскочил кто-то еще и сказал, что наоборот, именно поэтому Шастел должен наступать именно сейчас, удвоив силы, чтобы подавить врага в зародыше, прежде чем Лордан успеет натренировать свою армию и сделать ее непобедимой. И через несколько минут стены зала начали вибрировать, сотрясаемые сотнями голосов. Геннадий закрыл глаза, съежился в кресле и застонал.
Он стоял над ней, озадаченно глядя снизу вверх, будто пытаясь вспомнить, кто она. Легкий изгиб бровей… Вспомнил! Интересно, что она здесь делает?
— Это я, — попыталась сказать девушка, — Ветриз. Помните, мы встречались в Городе, первый раз после того, как вы боролись с кем-то в суде и должны были проиграть, а мы сидели позади вас в таверне, обсуждали борьбу и говорили всякие гадости, а потом мы столкнулись с вами, а потом, когда вы были командующим и Венарт собирался заключить сделку на продажу веревки…
Она слышала, как говорит все это, но прекрасно осознавала, что из ее рта по какой-то причине не выходило ни звука.
Потому что она была мертва.
Не двигаясь (она просто не могла), девушка посмотрела в другую сторону и увидела второго Лордана — Горгаса; еще одно знакомое лицо. Его она вовсе не хотела видеть. Один раз Ветриз позволила себе увлечься этим привлекательным, но гадким мужчиной, когда брат уехал… А сейчас он стоит здесь и говорит ей, что она умерла.
— Уходи.
— Я не могу, — ответил он, ухмыляясь. — Меня здесь нет. И, строго говоря, тебя тоже. Только твой труп. Ты утонула.
— Правда?
Горгас Лордан кивнул.
— Кораблекрушение, — сказал он, и она поняла, что Бардас не знает о его присутствии. — Ты плыла домой, закончив свои дела здесь, твой брат недооценил силу течения и попал в полосу северо-западного шквалистого ветра. Вас отнесло к берегу. У тебя не было никаких шансов выжить на тех скалах посреди ночи. М-да, незавидная судьба, — прибавил он печально.
— Венарт — хороший штурман. Если что-нибудь и получается у него лучше всех на свете, так это управлять кораблем. Он бы никогда так не ошибся.
— Может, и нет, если бы был один, — сладко улыбнулся Горгас Лордан. — Но не только тебе снятся странные сны. А люди очень легко поддаются уговорам, когда спят. Это широко известный факт.
Взбешенная Ветриз попыталась пошевельнуться. Чего ей действительно хотелось сделать, так это дать Горгасу Лордану пощечину, о которой он не скоро бы забыл, впрочем, она бы не отказалась и от чего-нибудь более кровавого. К сожалению, ничего не получалось, как будто их разделяла запертая дверь.
— Все в порядке, — сказал Горгас, довольно омерзительно улыбаясь. — Я бы не смог такое сделать, даже если бы захотел. И я, честное слово, понятия не имею, что случилось с твоим братом в ту ночь. У меня очень отдаленное представление о том, как управлять кораблем.
Ветриз почувствовала, как в какой-то части ее мозга, которая продолжала функционировать, все начало становиться на свои места.
— Ты — как там говорил Алексий? — натурал. Ты умеешь проворачивать трюки, которые кажутся волшебством, но на самом деле никаким волшебством не являются.
Горгас серьезно кивнул:
— Примерно так. По правде говоря, я даже не уверен, что это я; нет, не то. Скажем, очень небольшая часть меня умеет это делать, но эта часть — очень злая и разрушительная. Когда возникает проблема и все части меня соединяются в одно целое, чтобы принять решение, эта часть всегда проигрывает. Будь у меня склонность к мелодраме, которой у меня, к счастью, нет, я назвал бы это дьяволом во мне, что в общем-то абсолютно неверно. Создается впечатление, будто мною играет какая-то внешняя сила, хотя на самом деле все вовсе не так. Та часть меня, которая неестественно присоединена к Принципу, обладает странной способностью существовать и в будущем, и в прошлом, и в настоящем. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, это то, что такова компенсация мне за все время, которое я должен проводить в своем прошлом, а оно отнюдь не самое приятное место на земле. Имеет ли все это какой-нибудь смысл, как по-твоему?
— Честно говоря, я плохо в этом разбираюсь. — Горгас вздохнул.
— Как и все остальные. Даже эксперты. Даже твой друг Алексий, который знает о Принципе больше всех, я спрашивал его. Что более важно, я спрашивал его, когда он не видел.