Том Холт – Граальщики (страница 66)

– Иного я и не предполагал. Что ж, похоже, ты наконец все выяснил.

Боамунд поднял голову.

– Выяснил? – повторил он.

– Ну, насчет Грааля и мистера Симона. Или она не рассказала тебе?

– Ты хочешь сказать, что ты знал все это с самого начала?

– Да, вроде как, – ответил Ноготь. – Видишь ли, это называется расовой памятью. Например, все карлики могут вспомнить все, что происходило с другими карликами, которые когда-либо жили на свете. Только не все одновременно. Это приходит кусочками, по мере необходимости.

– Ага, – произнес Боамунд. – Думаю, я понял. Да, она все мне рассказала. Честно говоря, это было для меня некоторым сюрпризом.

– Для меня, сэр, все, что происходит, является сюрпризом, – ответил карлик. – Мне так больше нравится. Ну что ж, приехали.

Лодка мягко ткнулась в причал, и Боамунд выпрыгнул на землю.

– Ты сам выберешься? – спросил он.

– Конечно, выберусь, – весело ответил Ноготь. – Почему ты спрашиваешь?

– О, просто так, – задумчиво ответил Боамунд.

– Нам сюда, – сказал Ноготь.

– Ставлю десять к одному, что он заблудился, – сказал Туркин. – Малыш Сопливчик никогда не отличался чувством направления. Он и в лифте мог бы заблудиться.

– Или с ним что-нибудь приключилось, – ответил Галахад. – Наш Боамунд не очень-то практичный малый. Склонен попадать в неожиданные ситуации. Надо бы пойти поискать его, как ты думаешь?

– Зачем утруждаться? – зевнул Туркин. – Откровенно говоря, еще немного – и меня окончательно достанет, как этот недомерок тут всем распоряжается. Мистер Магус допустил самую большую ошибку в своей жизни, когда сделал его префектом. Он сразу возомнил о себе невесть что. С тех самых пор он ни разу не вел себя как нормальный человек.

– Знаешь, – вмешался Пертелоп, – я никогда не мог понять, зачем он так поступил. Трудно представить человека, менее подходящего на роль префекта, нежели Бо.

Они разожгли костер, и Ламорак каким-то образом ухитрился подбить кролика камнем из импровизированной катапульты. Теперь они ужинали.

– Думаю, мистер Магус считал, что это сформирует его характер, – продолжал Пертелоп, поворачивая вертел. – Как говорится, сделает из него человека. Вытащит его из скорлупы. Но это не сработало, вместо этого он просто стал невыносимым.

– Он и до того был невыносимым, – отозвался Туркин. – Даже в лучшие времена этот придурок только и делал, что задирал нос. Сдается мне, мистеру Магусу будет за что ответить.

– Кто тут упоминает мое имя всуе? – раздался голос из темноты. Пятеро рыцарей моментально вскочили на ноги и приняли виноватый вид. Рефлексы – великая сила.

– Еще раз добрый вечер, сэр, – промямлил Туркин. – Мы тут просто обсуждаем, куда мог запропаститься Боамунд, сэр. Он вам не попадался?

– С ним все будет в порядке, – ответил Симон Маг. – Ну-ка, ну-ка, ребята, что тут у нас? Жареный кролик?

– Да, сэр.

Симон Маг сел и протянул руки к огню.

– Прямо как в старые добрые времена, честное слово. Помнится, Туркин, ты летом частенько удирал из дормитории, чтобы подбить кролика и устроить – ну, скажем, неофициальное барбекю позади конюшен. Фермеры иногда просто осаждали нас жалобами.

Туркин окрасился в темно-бордовый цвет и промолчал.

– Прав ли я, предполагая, – продолжал Симон Маг, тыкая в кролика палочкой, – что предметом вашего обсуждения были причины, побудившие меня сделать Боамунда префектом в конце третьего года? Или мои старые уши обманули меня?

Последовало смущенное молчание, которое прервал Бедевер.

– Нас это и впрямь несколько удивило, сэр, – осторожно проговорил он. – Это все же был несколько странный выбор, не сочтите за невежливость, сэр. Или вы думаете, что он подходил для этой роли?

– Я думаю, кролик уже вполне готов, – сказал Симон Маг, и Бедевер заметил, что он пристально смотрит в огонь, словно что-то видит в нем, в голубой части пламени. – Это, разумеется, был довольно неординарный выбор, но у меня были свои соображения на этот счет. Фактически, если вы немного потерпите, вы сами услышите их через минуту-другую. Туркин, твой знаменитый нож при тебе? Или он так и остался конфискованным? Я не могу припомнить.

Туркин очень медленно вытащил из кармана старый и до крайности истертый перочинный нож и протянул его учителю. Впрочем, не в первый раз.

– Да, да, – проговорил Симон Маг. – Старый верный нож! – Он начал резать кролика.

– Честно говоря, сэр, – нерешительно начал Бедевер, – я хотел бы кое о чем спросить вас. Насчет этого квеста, сэр…

Но не успел он закончить, как в кустах раздался шорох и у костра возник Боамунд; Ноготь рысцой бежал следом с узлом мокрой одежды в руках. Симон Маг положил кролика, медленно поднялся и одарил его любящей улыбкой. Затем встал на одно колено и произнес:

– Приветствуем тебя, король Боамунд Первый, истинный король Альбиона.

На последовавшей за этими словами тишине можно было построить дом; потом Туркин, сдавленно кашлянув, произнес:

– О боже мой, но это же неправда, верно? Кто-нибудь, скажите мне, что это неправда.

Симон Маг поднялся на ноги.

– Успокойся, – сказал он, – это всего лишь почетная должность. Королевства Альбион больше не существует.

– Господи, вы сняли камень с моей души, – сказал Туркин. – Только представить, как это могло бы быть – это ужасное лицо, глядящее на тебя с каждой почтовой марки…

Боамунд стоял абсолютно спокойно. Он выглядел бледным, хотя, возможно, это была просто игра света, и смотрел на старого мага. Он не сделал попытки заговорить.

– Ну что, – спросил его Симон Маг, – ты справился успешно?

Боамунд кивнул.

– Да, благодарю вас, – ответил он. – Я справился.

– И ты знаешь, где он находится?

– Нет, – ответил Боамунд. Сэр Туркин издал презрительный смешок, но Симон Маг поднял руку, призывая к тишине.

– Я не знаю, где он находится, – продолжал Боамунд, – но я знаю того, кто знает, если вы понимаете, о чем я. Так и должно было быть, не так ли?

Симон Маг улыбнулся; по крайней мере, уголок его рта приподнялся где-то на четверть дюйма.

– Замечательно, – сказал он. – Ты отлично поработал. Присаживайся и отведай кролика.

10

– Он спит, – тихо сказал Бедевер. – Он совершенно истощен.

– И неудивительно, – отозвался Симон Маг. – Кстати, у вас не найдется чашечки чая? Я умираю от жажды.

Они прошли в кухню. Как ни странно, она выглядела вполне презентабельно. Бедевер снял с полки банку, в которой обычно жили чайные пакеты, и вздохнул.

– Пусто, – сказал он. – Это, конечно, Ламорак. Он всегда берет последний пакетик и никому не говорит. Видите ли, раз в месяц мы устраиваем генеральную закупку – идем в супермаркет с парой этих больших тележек и покупаем все, что нам надо. Но нам никогда не удается запастись достаточным количеством чая, да и сахара всегда не хватает, если уж на то пошло. Может быть, кофе сойдет?

– Кофе – это замечательно, – сказал Симон Маг. – Где все остальные?

– В общей комнате, – ответил Бедевер, – играют в двадцать одно. Галахад мухлюет.

Когда чайник вскипел, они сели по разные стороны кухонного стола и задумчиво посмотрели друг на друга.

– Печенья?

– Нет, спасибо, – ответил Симон Маг. – Когда ты ходил смотреть на него, он все еще был при нем?

– Да. Он держал его, словно это был его плюшевый медвежонок. – Бедевер невесело рассмеялся. – Только подумать, что все это время он находился у нас в гараже, в этой большой картонной коробке, среди всякого мусора. Мы всегда думали, что это одна из этих упаковочных коробок с жестянками без этикеток, которые Ламорак постоянно покупает на рынке.

У Симона Мага достало такта сделать слегка смущенный вид.

– Это было лучшее место, какое я мог придумать, – сказал он. – Единственное место, куда никому даже во сне не придет в голову заглянуть. И я оказался прав, – добавил он.

– Но это было немного грубовато, сэр, вы не считаете? – взорвался наконец Бедевер. – То есть, я хочу сказать, вы же выставили нас полнейшими идиотами. Честное слово, подумать только – мы Рыцари Грааля, и все это время эта треклятая штуковина валяется в нашем гараже в старой картонной коробке! Да если кто-нибудь об этом пронюхает, мы станем посмешищем для рыцарства на сотни лет!

Симон Маг застенчиво ухмыльнулся.