Том Холт – Белоснежка и семь самураев (страница 6)

“Хлеб,” — ответил сооблазнительно волк. “Молоко, тоже. И возможность отомстить желтоволосым. Заинтересована?”

“Хлеб?” — повторила Фея.

“Хлеб,” — подтвердил Клык. “И молоко. И я не имею ввиду те жалостные мелкие блюдечки, которые они вам выставляют после дождичка в четверг. Я говорю о буханках и литрах. Тебе и твоим на месяц хлеба и молока всего за пять минут работы. И никакого сапожничества.”

Фея снова заизвивалась у него под лапой. “Послушай, откуда я знаю, что я могу тебе доверять?” — сказала она. “Волк говорит длинным розовым языком. Может, ты меня подставляешь.”

Волк зевнул, заставив фею инстинктивно отодвинуться. “А зачем мне?” — спросил он. “Стая против вас ничего не имеет, хоть вы и воришки. В конце концов,” — добавил он, — “это не мы выманили у вас земли предков в обмен на бусы и огненную воду.”

“Ладно. Сначала убери свою лапу. Потом поговорим.”

Клык приподнял лапу на миллиметр; шелковым пятном фея пронеслась как пуля в заросли колючек. “Черт,” — пробормотала она.

“Теперь довольна?”

“Ладно, Мистер Волк,” — сказала фея, — “я согласна. Что от меня требуется?”

Волк подробно объяснил и спустя несколько минут фей вылетела из укрытия и полетела головокружительными зигзагами по поляне. Когда она оказалась метрах в трех от входной двери, она сменила направление и принялась летать вокруг домика, с криками и воплями стреляя из своего крошечного лука. План сработал; почти моментально из кустов гортензии выскочила банда вооруженных топорами лесорубов и побежала за феей, вовсю махая ими и выхватывая куски из заботливо подстриженного газона.

Когда преследователи и преследуемая удалились на безопасное расстояние, волк выбрался и неторопливо порысил к оставленной открытой входной двери. Он подпрыгнул, поставил на нее передние лапы и надавил, пока дверь не распахнулась. И конечно дальше он не забрался. Той доли секунды между слепящей синей вспышкой и завершением процесса превращения в лягушку, как раз хватило волку. чтобы сообразить, что не все пожилые женщины, проживающие в изолированных домиках в чаще леса являются добродушными старыми бабулями.

Глава 2

Его звали Гном без Имени.

Никто не знал, откуда он взялся; впрочем, поскольку так можно сказать про всех гномов, ничем примечательным это не являлось. И никого это особо не интересовало. Но, когда он захаживал в городок и проходил под вращающимися дверями Чаевой “Лютик”, маленькие милые животные прятались, а феи бросались в свои мастерские и начинали полировать гробики.

“Молока,” — прорычал гном, швыряя на стойку бара пригоршню шоколадных монет. “Давай сюда бутылку!”

Миссис Сверкающий Нос, пожилая ежиха, которая заправляла “Лютиком” с тех пор, как первые сиропоискатели потекли на юг от Рио Гордо, подобрала одну из монет, попробовала ее на зуб, плюнула, ругнулась, сняла золотую фольгу, снова куснула и пустила бутылку по отполированной стойке бара. Не глядя, гном вытянул руку над головой, поймал бутылку в тот самый момент, когда она слетела с края, проткнул большим пальцем фольгу и неопрятно залакал.

“Еще одну,” — пробормотал он, вытирая капли молока со своей рыжей бороды. “И продолжай давать, пока не скажу.”

Миссис Сверкающий нос подернула плечами. “Как хотите, мистер,” — сказала она. “Вас тут пара поросят искала.”

Гном поднял голову. “Поросят?” — переспросил он. — “Не знаю никаких поросят.”

“Похоже они Вас знают,” — равнодушно сказала ежиха. “То есть если это Вы гном Дампи.”

Гном потянулся и поставил полупустую бутылку молока на край бара. “Давненько не слыхивал этого имени,” — задумчиво проговорил он. “На самом деле, вообще его не слыхал по эту сторону от Конфетных Гор. Кто, ты сказала, эти поросята?”

“Просто поросята,” — ответила Миссис Сверкающий Нос, полируя стакан на обильной шерсти ее брюшка. “Никогда не умела различать этих вредителей, честное слово.”

“Дай-ка еще молока.”

В “Лютике” в тот день было тихо. Заглядывавшие сюда посетители — жаждущие малиновки с запекшейся на крыльях пылью, пушистые розовые кролики с сироповых скважин, отдельные горностаи и хорьки, недавно приплывшие по реке в поисках приключений, — все стандартные второстепенные действующие лица обычных вестернов, завидев гнома, обычно быстро заглатывали свои напитки и уходили. Гора булок на большом блюде черствела с каждой минутой, а мороженый торт расстаял в липкую лужу. Гном не обращал внимания; он сидел все там же, ссутулившись у стойки и методически заглатывая поллитровые бутылки среднежирного молока. Миссис Сверкающий Нос несколько раз деликатно намекала, что поскольку других посетителей нет, ей хотелось бы закрыться на сегодня, но гном упрямо оставался молчалив и глух к ее намекам. Уже почти стемнело, когда он полнял голову, откинул капюшон и сказал: “Эти поросята.”

“Да?”

“Они не сказали, случайно, когда вернутся?”

Миссиз Сверкающий Нос потрясла головой, случайно нацепив на иголки дюжину липких булок. “Мне ничего такого не говорили. Может, стоит спросить в гостинице или в конюшне.”

“Не,” — гном задрал голову, осушил последнюю каплю из бутылки, и слизал несколько белых капель с усов. “Пожалуй, я останусь здесь, чтобы не пропустить их. У тебя есть что-нибудь получше? Это пойло не пойдет даже фее на хлопья.”

С нежеланием Миссис Сверкающий Нос полезла под стойку и извлекла пол-литровую с золотой крышкой со стенками покрытыми испарениями. “Сливки за добавочную плату,” — сказала она без особой надежды. Гном кивнул и швырнул ей еще несколько монет, но по их звону, она поняла что это фальшивые золотые, а отнюдь не шоколад. Она вздохнула и смахнула их в мусор.

Гном принюхался, наморщив нос; затем он осушил бутылку, вытер каплю с кончика носа и встал. Минутой позже дверь распахнулась. По полу неуверенно застучали копытца. Кто-то шмыгнул и прочистил горло.

“Простите, сэр,” — сказал поросенок поменьше, ” но это Вы — гном Дампи?”

Гном медленно обернулся, засунув пальцы за пряжку ремня. “Может быть я,” — протянул он вальяжно, — “а, может, и не я. Кто спрашивает?”

Два поросенка обменялист нервными взглядами. “Он выше, чем я думал,” — прошептал поросенок побольше.

“Неважно,” — прошипел в ответ его коллега. “И ради всего святого, он не должен слышать, что ты говоришь…” Поросенок поднял и опустил взгляд и осознал, что гном в упор смотрел на него.

“Прошу прощения,” — выдавил он, — “Вам следует извинить моего брата, он всю свою жизнь провел средь свиней и не знает, как себя вести с обычными людьми.”

“Кого это ты называешь обычным, дружок?”

Поросенок порозовел еще больше, чем обычно, пока не стал олицетворять собой идею модного цвета у десятилетней девочки. “Послушайте,” — сказал он. — “Нельзя ли попробовать заново? Меня зовут Джулиан, это Десмонд, у нас есть еще один брат по имени Юджин. Мы живем на другом краю Большого Леса. Может мы купим Вам выпивки?”

Гном оперся на стойку и скрестил руки на груди. “А чего ж не купить?” — дружески сказал он. — “Молока.”

Миссис Сверкающий Нос достала еще одну бутылку и пустила ее по стойке. “Эй,” — сказала она. — “Раз они с Вами, так и быть. Но обычно мы таких не пускаем. Разве что,” — добавила она многозначительно, — “в виде шкварок. Так, на заметку.”

“Они со мной,” — прокряхтел гном, протыкая большим пальцем крышку и затягивая молоко в нос. “Ладно, парни, чем я могу вам помочь?”

Джулиан сглотнул. Ему показалось, что во рту у него яблоко. “Ну,” — сказал он, — “дело обстоит так.”

“Здесь кто-нибудь еще живет,” — спросила Сестрица, — “или только Вы?”

Королева фыркнула. “Это, мой маленький вредитель, хороший вопрос. Я полагаю, когда как. Иногда некуда шагу ступить из-за статистов — алебардщиков, придворных, пажей, лакеев. Ты, кстати, знаешь, чем занимаются лакеи? Всю жизнь пыталась выяснить, но, похоже, никто не знает. В остальное время здесь пустыня. Одна одинешенька. Честно говоря, я даже не уверена, что это место существует, когда меня здесь нет.”

“Ага,” — туманно ответила Сестрица. — “Зависит, типа, от контекста, да?”

Королева кивнула. “В этих краях все зависит от контекста. А основном, ты видешь то, что ожидаешь увидеть. Думаю, что если бы я позвала стражу, чтобы уволочь тебя в темницу, двери распахнулись бы и сюда ворвались бы стражники. Но если бы мы на цыпочках прокрались из этой комнаты и пошли бы их искать, то никого бы не обнаружили. Так здесь все работает. Или работало,” — кисло добавила она, — “пока кучка малолетних идитов…”

“Итак, мы скорее всего сейчас в полном одиночестве,” — передернула плечами Сестрица. — ”Понятно.”

“Необязательно.” Царица встала и потянулась как кощка. “Если я хоть что-то понимаю в том, что показало то ведро, все обычные функции отключены или разлажены. Они перемешаны как попало. Что конечно еще хуже,” — добавила она. — “Гораздо хуже.”

“А.”

“Если бы зеркало было просто вычищено, понимаешь,” — продолжила Царица, “мы бы просто переинсталлировали его из ведра. Но мы не можем этого сделать, потому что все в зеркале по-прежнему существует. Ты понимаешь?”

“Нет,” — призналась Сестрица, — “но звучит ужасно.”

“Что ты говоришь!” — сказала, ухмыляясь Царица. “Что ж, не стоит весь день сидеть и горевать. Я хочу кое-что попробовать. Может, сработает.”

“Ах,” — сказала Сестрица с надеждой. — “Думаете должно?”

“Нет. Но других идей у меня нет, так что я попробую эту. Готова?”