Том Холт – Белоснежка и семь самураев (страница 12)
“Радость-то какая,” — проворчал Румпельстилтскин без энтузиазма. — “Всегда хотел стать таким, когда вырасту.”
“Где-то” — пробормотала Царица, держа по ботинку в каждой руке, — “здесь.”
У них под ногами подобно оставленному без присмотра рагу кипела и бурлила болотная жижа. Скелеты засохших деревьев окутывали клубы плотного серого тумана. Вдалеке, время от времени вспыхивал языками ярко-оранжевого пламени болотный газ. Над их головами, кружила какая-то огромная медленная птица, рассматривая их с особенным интересом.
“Где-то здесь,” — повторила Царица. — “Обычно, разумеется, он приходит ко мне.”
Сестрица застонала и переложила ведро в левую, чуть менее намозоленную руку. Что-то в болотной жиже, которая была ей по щикотку, жевало ее пальцы. “О ком это Вы?” — спросила она.
Царица откинула занавес хилых камышей, потрясла головой, и снова отпустила. “Мой бухгалтер.”
“Ваш бухгалтер?”
“Ну да.” Она сосредоточилась на сухом дереве, которое было выедено временем и неопознанным видом плесени. “Привет? Дома кто-нибудь? Ну ладно.”
“Ваш бухгалтер?”
“Тебя это удивляет?”
“Извините. Просто звучит как-то невероятно.”
Царица подняла брови. “Ничуть. Спора нет, все эти герои и победители драконов и рыцари в сияющих доспехах справляются с основным контролем вредителей, но в серьезной ситуации необходима серьезная уравновешенная профессиональная помощь. А этот приятель настолько уравновешен, что у него на голове в бильярд можно играть. Если приходится выбирать между ним и средним хорошо вооруженным парнем в коже…”
“Понимаю,” — ответила Сестрица. — “Просто мой дядя Терри бухгалтер, и его контора находится над аптекой на центральной городской улице. Это не похоже…”
“Разные миры, девушка,” — терпеливо сказала Царица. — “В здешних краях это и есть центральная городская улица. Ты бы мне раньше сказала, что ты племянница бухгалтера. Я бы отнеслась к тебе посерьезнее.
“Я…” — Сестрица несомненно сказала бы что-нибудь стоящее о своем происхождении, не наступи она в этот момент на зеленное склизкое бревно и не поскользнись. Раздался ужасный звук глоп и она исчезла в болотной жиже.
“О Боже,” — сказала Царица, вытаскивая ее, — “ведро…”
Она осмотрелась. Будучи легче, чем весьма откормленная девочка-подросток, ведро не потонуло. Оно стояло или плавало на поверхности под углом градусов в сорок пять. В нем купался головастик.
“Черт,” — сказала Царица. — “Еще один кусок потерянных данных. Еще немного и мы можем забыть об этом предприятии. Почему ты не смотришь себе под ноги вместо того, чтобы…”
Сестрица не слушала. Она стояла, уставившись на что-то за царицыной спиной и показывая туда пальцем. “Там,” — произнесла она.
“Гм? О Господи, прямо у нас под носом, а мы не заметили.”
Основание мертвого дерева распахнулось, открыв покрытую ковром лестницу, ведущую вниз в туннель под болотом. Аккуратно отклеив ведро, Царица прошла туда, безуспешно попыталась найти что-нибудь, чтобы вытереть ноги, затем пробежала вниз по ступеням и исчезла, оставив Сестрице следовать за ней.
Лестница оказалась длинной, узкой и темной, а скользкое состояние ее ботинок сделало путешествие интересным. Когда она наконец-то вышла на свет и воздух, то оказалась в помещении пугающе похожем на теплую, солнечную, очаровательно скучную комнату ожидания. Там были обычные пластиковые стулья, обычный столик с зачитанными древними журналами, обычный истощенный авокадо в чересчур маленьком горшке, а за совершенно стандартной приемной стойкой сидела приятная, уютная, средних лет…
“Здравствуйте,” — сказала лепрехунка Злой Царице. — “У Вас время заказано?”
“Боюсь, что нет,” — ответила Царица. — “если он согласится уделить мне минутку-другую, то буду очень благодарна.”
Лепрехунка просияла. “Я сообщу ему, что Вы здесь,” — сказала она и нажала кнопку у себя на столе.
“Я пожалею, что задала этот вопрос,” — пробурчала Сестрица, пока секретарша звонила, — “но разве это не…”
Царица кивнула. “Все они такие. Естественный выбор профессии, если принять во внимание их опыт прятанья котелков с золотом под радугами. Не пялься, это неприлично. Она на тебя не пялится, а ты в здешних краях значительно диковинней, чем она.”
Пока Сестрица размышляла над этим, дверь открылась и — черт возьми, да, — смешной маленький человечек с сияющими глазами, круглыми очками и длинной бородой пожал руку Злой Царицы и спросил о здоровье какой-то старательно запомненной родственницы. Сестрица почувствовала себя получше; это доказывало, что он бухгалтер, даже если он был ростом в 120 см и носил красно-желтые тапочки с колокольчиками на носках. В любой момент, он соединит кончики пальцев и скажет “посмотрим-ка еще разок на числа” и тогда она узнает наверняка.
Она последовала за ними в оффис лепрехуна, который успокоил ее еще больше. Там был стол, за ним удобный стул, два стулообразных орудия пыток перед ним. Там был шкаф для папок и ряды потрепанной справочной литературы; на полу были аккуратно сложены папки, на них лежали дожидающиеся машинисток кассеты, на столе стояли обязательные фотографии типичной жены, ребенка и собаки (присмотритесь повнимательней к этим фотографиям, где бы Вы не были, и вскоре вы поймете, что это одни и те же женщина, ребенок и пес.) Не хватало лишь плоского монитора, — на его месте стояло зеркало в оправе из серого пластика.
“Итак,” — сказал лепрехун, указывая им на понтерские кресла, — “чем могу помочь?”
Злая Царица изобразила на лице выражение обаятельной беспомощности, которое иногда способно лишить жала даже самых закореневших профессиональных консультантов. “Боюсь, я совершила ужасную глупость,” — сказала она, — “и я подумала, не способны ли Вы мне помочь.”
Лепрехун улыбнулся. “Я здесь как раз для этого,” — сказал он. — “И я уверен, что все совсем не так плохо, как Вы описываете.”
Царица глупо улыбнулась в ответ; у Сестрицы был достаточный опыт заработка летних денег у дяди Терри, чтобы понимато, что тактика была совершенно верной, но это не помешало ей почувствовать себя дурно. “Дело вот в чем,” — сказала Царица, — ” Мы, то есть я и она, — нам удалось сломать сеть Зеркал во всем королевстве, а все, что осталось, находится в этом ведре, и мы довольно много пролили. К тому же ее два брата где-то там потерялись, ничего не работает, и мы понятия не имеем, как это починить. У Вас есть какие-нибудь предположения?”
“Гм,” — ответил лепрехун с таким видом, как будто он только что обнаружил морскую змею, обвившую его ложку с супом. “Со всем должным уважением, по моему эта проблема не относится к бухгалтерии. Сожалею, что это звучит столь пессимистично,” — быстро добавил он, увидев, что лицо Царицы упало, как цены акций после весенних выборов, — ” но налоговые преимущества уничтожния системы не столь велики. Конечно,” — продолжил он, — “все это несколько неопределенно, и мне необходимо еще раз взглянуть на цифры…”
(А — прошептала себе Сестрица, — я верю.)
“Вообще-то,” — прервала его Царица, — “налоги у меня сейчас в мыслях не на первом месте.”
Лепрехун посмотрел на нее и моргнул: “Нет?”
“Ну, нет.”
“Ага.” Что-то в его манере указывало на то, что там, откуда он родом сжигали на кострах и за меньшее. “Так чем же могу быть полезен?”
Царица улыбнулась и указала на зеркало. “Я, кажется, помню, Вы говорили, что у Вас есть гм независимая сеть и я просто подумала нельзя ли …”
Лепрехун сурово посмотрел на нее, как будто она попросила позаимствовать его мать для маленького эксперимента. “Я не уверен,” — настороженно сказал он, — “Что Вы имеете в виду?”
“Ничего ужасного,” — заверила его Царица. “Для начала, я подумала, не могла ли я воспользоваться Вашим Зеркалом, чтобы перевести мое гм ведро. Понимаете, там лишь абракадабра непонятных букв, символов, и всяких штучек, а я об этом не имею ни малейшего понятия. В таком виде пользы от него, несомненно, никакой. Если бы нам удалось загрузить его к Вам, то может удастся заставить это все заработать.”
Лепрехун откинулся на спинку кресла и потеребил дужку очков. “Я конечно готов помочь всем, что в моих силах и Вы это знаете,” — сказал он. “Но существуют личные файлы относящиеся к личным финансовым делам моих клиентов…”
“Я не стану подсматривать, честно,” — кокетливо сказала Царица.
“Несомненно.” Лепрехун колебался, явно разрываемый между обязанностью перед своими клиентами и верностью своей Царице. ” К сожалению, профессиональная этика очень строга. В конце концов,” добавил он, почувствовав хороший довод, — “Вы ведь не желаете, чтобы Ваши файлы читал кто попало.”
Царица почему-то крепко задумалась. “Ладно,” — сказала она. — “Тогда Вы сделайте это. Все равно, Вы наверное разбираетесь в этой технике намного лучше меня. Это ведь больше пары минут не займет.”
На этот раз задумался бухгалтер. С одной стороны, рассуждал он, моя мать не на то меня родила, чтобы я занимался системным анализом; с другой стороны, за свою стандартную почасовую оплату, наличными, и скорей всего вперед, он с удовольствием стоял бы на руках на улице, пел серенады под девичьими окнами под аккомпанимент мандолины (мандолина — за дополнительную плату), сопровождал бы неустроенных родственниц на приемы и чистил бы засорившиеся раковины. “Конечно,” — сказал он, налепив себе на лицо улыбку, но быстро убрав ее, пока не застыла. “Я сделаю все, что в моих силах.”