Том Холланд – Тайная история лорда Байрона, вампира (страница 155)
Сырое и пахучее тело Мэри искушало меня поторопиться, но я уже был не новичком, как раньше, — величайшее удовольствие всегда должно сопровождаться терпением.
Я нежно ласкал Мэри кончиком лезвия: отрезал голову от туловища, пока та не повисла на коже, вскрыл живот и вынул все органы, положив руку Мэри на рану, чтобы она сама могла ее почувствовать. Жизни в ней теперь не было, и, полностью очищая Мэри, я рыдал от радости. Когда закончу, не останется и следа от ее болезни. Я проколол ее груди. Если бы она осталась в живых, их бы мог сосать младенец. Правда, в крови не оказалось молока, но я все равно вздрогнул. Болезнь могла распространиться, ребенок мог родиться… Но теперь уже нет. Для большей уверенности я еще раз проколол груди, а потом аккуратно отрезал их. Я разогнулся. Лицо Мэри в отблесках огня одобряло улыбкой то, что я делаю. Я подумал, что с него скоро слезет кожа, наружу покажутся кости, а она все будет улыбаться — вечно. Я поцеловал ее, представляя, что целую зубы черепа. И вдруг меня охватила внезапная ярость от того, что у нее такое же лицо, как и при жизни. Она заслужила лучшего. Я заполучил ее для лучшего. Взмахом ножа я отсек ей нос. Остались лишь дыры ноздрей, как у трупа. Напевая сквозь зубы, я тщательно срезал кожу с ее лба. Плоть оказалась липкой, и мне пришлось срезать и ее тоже. Но спешить не было нужды. Я мог остаться с трупом Мэри на несколько дней. Я взглянул на дверь. Надо запереть ее. Я отошел от постели, нашарил ключ и, подойдя к порогу, нахмурился: мне помнилось, что я не оставлял дверь распахнутой настежь. Я замер, но не донеслось ни звука, кроме потрескивания горящей в камине одежды. Я пожал плечами и толкнул дверь. Она не закрывалась.
Я заглянул в щель. И взор мой встретил чей-то сверкающий взгляд.
— Так вы покончили с ней? — спросил лорд Байрон.
Я попытался захлопнуть дверь у него перед носом, но он вставил в зазор руку. Я почувствовал, что моим слабым усилиям противостоит мощная сила, и отлетел на пол В проеме возник лорд Байрон, оглядывая комнату. Губы его сжались, и раз, всего лишь раз, ноздри раздулись, выражая глубочайшее отвращение. Он прислонился к стене.
— Ради всех святых, — пробормотал он, — чем это занимаетесь вы, медики?
Я взглянул на него, потом на лежащую на постели Мэри. На ней играли отблески красных теней, а в самом теле трудно было признать недавно живое существо — осталось освежеванное туловище, покрытое засыхающей кровью.
— Она моя, — заявил я, слегка отступая и продолжая смотреть на противника.
Опершись о постель, я задел рукой что-то влажное. Я глянул вниз: это была печень Мэри, поблескивающая в отсветах пламени. Я взял ее, поцеловал и положил Мэри между ног.
— Вам она не достанется! — вдрут вскричал я и, собрав обрезки кожи, сжал их в руках, баюкая словно ребенка.
— Ради Бога! — воскликнул лорд Байрон.
Я взглянул на него. На его прекрасном лице отразился ужас. А ведь он вампир! Я захохотал еще громче и не мог успокоиться, пока не задохнулся от смеха.
Не успел я опомниться, как лорд Байрон схватил меня за запястья. Я взглянул в его полные презрения вольфрамовые глаза и плюнул ему в лицо.
— Во всяком случае, я не проливаю кровь, чтобы пить ее, — насмешливо сказал я. — У меня более высокая цель.
— Какая же? — спросил лорд Байрон голосом, низким от ярости. — К чему вся эта бойня, Элиот? — Он содрогнулся и швырнул меня поверх трупа на постель. — Вы были добрым человеком, Элиот. Сочувствующим человеком. Что с вами случилось? — Он нахмурился. Его нос сморщился, когда он принюхался к моему запаху. — Так я был прав, — тихо прошептал он. — Вы не один из нас. Вы совсем не вампир. Так кто же вы тогда? Кем вы стали?
— А что? Вам какое до этого дело?
Глаза его, жестко сверкавшие до того, теперь вспыхнули огнем. Он замахнулся было дать мне пощечину, но затем просто сказал:
— Вы мне нужны.
— Я вам нужен? — дико засмеялся я, оглядывая свою живодерскую работу. — Вы хотите поговорить о ваших чертовых кровяных клетках… сейчас?
— Почему бы и нет? — От его холодного тона мой смех сразу же замер. — Лучшего времени не найти.
Он нахмурился, взял несколько кусочков мертвой кожи Мэри и посмотрел их на свет. Мускул на его щеке дернулся, и Байрон положил ошметки на стол.
Вдруг он схватил меня за волосы, подтаскивая к свету и изучая меня.
— Когда вы исчезли, я понял, — медленно проговорил он, — что, должно быть, свершилось ваше падение… — Он взглянул на мой ланцет. — Джек-Потрошитель… Призрак Уайтчепеля… Кровожадный мясник с навыками хирурга. Кто же еще это мог быть? И я стал искать вас, доктор. Я установил наблюдение за Ротерхитом. Сегодня ночью мы видели, как вы ушли оттуда. Я знал, что вы приведете меня к Люси. И я был совершенно прав. Вы привели меня прямо к ней.
— Она с вами?
— В экипаже.
Я вновь рассмеялся:
— Тогда Полидори будет приятно.
— Он хотел, чтобы она досталась мне?
— Поэтому-то и позволил мне уйти.
Лорд Байрон нахмурился:
— Но это ведь не Полидори…
— Нет, это не он превратил меня в то, что я сейчас есть.
И опять я чуть не задохнулся от собственного смеха.
К моему удивлению, лорд Байрон тоже улыбнулся, словно почувствовав облегчение от моих слов. Он подождал, пока утихнет мой смех.
— Конечно же, это был не Полидори, — проговорил он наконец, — Он мог сделать из вас такого вампира как я, но не то существо, в какое вы превратились… Так вы ненавидите ее?
— Лайлу?
Он кивнул. Я погладил лоб Мэри с содранной с него кожей.
— Почему я должен ненавидеть ее? — спросил я. — Когда она подарила мне это…
Выражение лица лорда Байрона не изменилось. Но взгляд его вновь оледенел, и, захваченный им, я не мог бежать.
— Вообще-то, я надеялся, — сказал он, все еще стоя надо мной, — застать вас на месте убийства. Вот почему сегодня ночью я предоставил вас самому себе. Я хотел застать вас врасплох, с печатью учиненной вами бойни у вас на губах, с вашей жертвой у вас в объятиях, чтобы отвращение к самому себе подчинило вас мне. У вампира нет иного выбора, кроме как пить кровь, но это не означает, что он не может сожалеть о своей сущности. Что-то от его прежнего «я» всегда сохраняется. И в этом величайшая из всех мук; — понимать то, что ты должен делать. В вас же… — Он нахмурился, взял меня за щеки. Взгляд его прожигал меня насквозь. — В вас же нет чувства вины. Ни тени осознания ужаса и позора того, что вы творите. Мои надежды подтвердились — вы совсем не вампир. Так кто же вы, доктор? Пришло время узнать это.
Я повернулся к Мэри, целуя ее почерневшие губы.
— Я не понимаю, — пробормотал я. — Почему вас волнует, кем я стал?
Вдруг его мысли отразились в моем черепе. Что он делает?
— Нет, — пробормотал я, — нет!
Я прильнул к трупу Мэри, чувствуя, как пальцы лорда Байрона хватают меня за волосы.
Он ткнул меня лицом в плоть, с которой была содрана кожа.
— Смотрите, что вы наделали! — зашипел он.
И слова его кинжалом пронзили мой разум. Я содрогнулся. Мое возбуждение прошло, сгорело. Все вокруг засветилось ослепительно белым, лучащимся светом, который вдруг пропал, а в глубине моего мозга раздались слова лорда Байрона:
— Смерть будет всегда, — шептал он, — пока есть мясники… генералы… существа такие, как я. Но это? Взгляните же на это, доктор! Что случилось с вами? — Он поднял мою голову. — Взгляните на это!
Я взглянул и вдруг понял. Адское пламя… и передо мной ее содранная кожа… Ад… Я сделал это… Этот ужас сотворил я… Нет! Но мне пришлось смотреть на искромсанный труп Мэри Келли, и вдруг среди, сотворенного мною, в месиве крови, внутренностей и плоти я увидел себя, истекающего кровью в объятиях Лайлы, тающего на полу склада.
— Что ж… Очень хорошо, — зашептал лорд Байрон где-то в глубине моих мыслей. — А теперь покажите мне все, что с вами случилось, доктор… что случилось потом…
Я закрыл глаза, но это не помогло. Даже с закрытыми глазами я мог видеть. Я плыл в море прозрачной крови. Кровяные тельца величиной с мою голову расщеплялись и изменялись на глазах. Пока я плавился в плоти Лайлы, ступени странных спиралей сходились ко мне, свиваясь в узоры и формы еще более странные. Они становились толще и толще, и я начал бороться с ними. На ощупь спирали были словно пучки водорослей, мягкие, засасывающие, и, раздвигая их, я чувствовал, как они меня поглощают. Я уже не был самим собой. Я боролся, но силы мои быстро слабели, и вокруг меня не осталось ничего, кроме этих двойных спиралей… надо мной… подо мной… Я закричал, потому что мое сознание уже не принадлежало мне, а потом, как и раньше, не осталось ничего, кроме тьмы.
— Очень хорошо, — похвалил лорд Байрон.
Я почувствовал, что на лицо мне капает дождь, и открыл глаза. Я лежал во дворе.
— Вы видели? — спросил я.
— Ваше перерождение? Разрушение ваших клеток? Да!
— Перерождение во что?
— Подождите и поймете.
— Но чего ждать?
Лорд Байрон взглянул на меня сверху вниз:
— Вокруг Лайлы существа вроде вас… они старятся? Умирают?
— Никогда, — прошептал я. — Никогда!
— И в то же время, — продолжал он, — как вы сказали, им не нужно пить кровь. Я вас верно понял?
Я медленно поднялся на ноги.
— Так вы считаете, что моя кровь — это то, что мы ищем? Кровь… бессмертного существа?