Жаркой августовской ночью меня наконец-то вызвали. Приехал профессор Джьоти, поднял меня с постели и, несмотря на мои требования объяснений, остался, как и ранее, непроницаем, повторяя лишь, что Люси находится в крайней опасности. Я поспешно оделся, заинтригованный оборотом дела, и, поцеловав на прощание свою дорогую женушку, взобрался вместе с профессором в кэб, и мы поехали к нему в Блумсбери. Как только мы приехали туда, я вновь насел на него с расспросами, но он говорил лишь о какой-то темной и ужасной опасности, после чего спросил меня, может ли рассчитывать на мою помощь перед лицом неизвестно какого, но, несомненно, величайшего ужаса. Естественно, я ответил, что может, но также указал, что предпочел бы знать, в чем заключается этот самый ужас. Профессор уставился на меня, и его пухлое лицо вдруг замерло, приняв крайне серьезное выражение.
— Мы охотимся за женщиной, — сказал он и спросил, помню ли я свой сон, когда фигура в вуали пила кровь Люси.
— Мы гонимся за сном? — не веря услышанному, вскричал я.
— Боюсь, это нечто большее чем сон, — криво улыбнулся профессор. — Вы — человек театра, мистер Стокер. Вспомните «Гамлета»… «Есть многое на свете…» и т.д., и т.п. — Он засмеялся коротким смешком. — Не все в художественной литературе выдумано. Готовьтесь к худшему, мистер Стокер. Готовьтесь, если хотите, к невозможному.
Такие высказывания вряд ли воодушевляли, но я все же почувствовал прилив возбуждения от того, что вновь очутился как будто в приключенческой повести. Я спросил профессора об Элиоте, будет ли он с нами, но в этот момент в дверь постучали. Профессор сразу вскочил, и мы с ним торопливо вышли на улицу. Нас ждал кэб. Профессор при виде него вздохнул с облегчением, но не сказал вознице ничего, только крикнул, чтобы тот ехал как можно быстрее. Тут же профессор начал читать какое-то письмо, которое, полагаю, ему передал наш возница. Нахмурился, когда закончил читать, смял листок бумаги и швырнул под ноги. Наклонившись, он принялся понукать возницу, чтобы тот ехал быстрее… еще быстрее. Однако ехать было недалеко. Миновав улицы и площади Мэйфейра, мы оказались у въезда на Гросвенор-Хилл, где профессор приказал вознице свернуть к обочине и остановиться. Мы вышли из кэба, и профессор подвел меня к двери какого-то постоялого двора.
— Вы спрашивали о докторе Элиоте? — сказал он, улыбаясь и указывая рукой. — Вот он, мистер Стокер, ждет вас.
Элиот был рад видеть меня, как я с благодарностью отметил. Но лицо его совсем отощало, и что-то в его измученном выражении подсказывало, что нервы Элиота явно разладились. Он повернулся к профессору:
— Вы ничего не сказали Весткоту?
Профессор покачал головой:
— Не было надобности. Он сегодня при Люси. Там от него больше пользы, особенно если наша дичь узнает, что мы напали на ее след.
— Это она может, — кивнул Элиот, повернулся и взглянул на дом на противоположной стороне улицы. — Видите, в окнах у нее нет света. И не видно ни малейшего движения. — Он оглядел оттопырившийся пиджак профессора. — А, вижу револьвер при вас. А у вас не найдется еще одного, для Стокера?
Профессор кивнул и передал мне оружие.
— Спрячьте револьвер. Стокер, — прошептал Элиот. — Не дай Бог, нас примут за взломщиков.
Он подошел к парадному входу и позвонил в звонок.
Ответа не было. Элиот позвонил еще раз. Наконец он перестал звонить, и мы услышали в прихожей чьи-то шаги. Заскрежетали засовы, дверь приотворилась, и на нас хмуро взглянул какой-то заспанный человек.
— Доктор Элиот! — вдруг воскликнул он. — Что за дело привело вас сюда в столь позднее время?
— Ваша хозяйка дома? — поинтересовался Элиот.
Дворецкий, а с виду это был он, вновь нахмурился и покачал головой:
— Боюсь, что нет, сэр. Она сегодня вечером уехала к сэру Джорджу на юг Франции.
— А ребенок? — Элиот помялся и глотнул воздуха. — Ребенок миссис Весткот, Артур, леди Моуберли взяла его с собой?
— Да, сэр. Как и договорились с миссис Весткот. Разве она вам не передавала?
Элиот пытался следить за выражением своего лица, но разочарование и беспокойство все же проступили на нем. На секунду плечи доктора опустились, и он погрузился в раздумья..
— Кэб! — вдруг воскликнул он, повернувшись к дворецкому. — Насколько я понимаю, вы заказывали его?
Дворецкий кивнул.
— Можете сказать, в какой компании?
Дворецкий заколебался, но потом вновь кивнул:
— Одну минуточку, пожалуйста.
Мы ждали у дверей. Элиот по очереди распрямлял нервные тонкие пальцы и смотрел на часы. Вскоре дворецкий вернулся и передал нам карточку. Элиот поспешно схватил ее и, не говоря ни слова, устремился вверх по улице. Профессор и я изгнали его. Я пытался упорядочить впечатления от только что услышанного мною.
— Так мы гонимся за леди Моуберли? — спросил я, даже не скрывая изумления.
Элиот искоса взглянул на меня.
— Сегодня вечером ее мужа нашли убитым, — сообщил он. — Его похитили из собственного дома, а леди Моуберли почти целый месяц скрывала от меня это преступление. Исчезновение Джорджа, да и его последующая смерть могли быть организованы лишь при полном пособничестве его жены. Не беспокойтесь, Стокер. Дело против нее верное.
— Но почему она забрала ребенка Люси?
— Это, — процедил Элиот, — мы и собираемся выяснить.
— И куда же они делись?
— Зачем, как вы думаете, мы пришли в извозчичьи конюшни? — фыркнул он.
Элиот повернул голову, и я увидел, что мы прибыли по адресу, указанному на данной нам дворецким карточке. Элиот позвонил, и после очередного длительного ожидания мы услышали, что сверху кто-то спускается. Дверь неохотно отворилась, и на нас обрушился поток крепких словечек, часто используемых простыми тружениками. Но Элиот, однако, перекричал ругань привратника и убедил его, что у нас срочное дело. Конторская книга была принесена и тщательно изучена.
— Вот, — сказал наш сквернослов, — десять часов. Вызов кэба на Гросвенор-стрит, номер два.
— А куда они потом поехали? — нетерпеливо спросил Элиот. Привратник провел пальцем по странице:
— Вокзал Кингс-Кросс.
— Разумеется, — кивнул Элиот, ничуть не удивляясь. — Благодарю вас. — Он передал привратнику гинею. — Может быть, вы только что спасли жизнь маленького ребенка. Идемте, джентльмены, нам предстоит длинная ночь.
Мне была непонятна его уверенность, ибо лично я счел, что мы никоим образом не приблизились к тому, чтобы узнать, где может находиться леди Моуберли.
— Если она уехала с Кингс-Кросс, — сказал я, когда мы двинулись к Оксфорд-стрит, — то, должно быть, направлялась куда-то на север.
— Если она куда-либо поехала, то только в Уитби, — покачал головой Элиот.
— Почему вы так уверены?
— Потому что в Уитби она прячет в шкафу свои скелеты.
— Скелеты?! — воскликнул я.
— Леди Моуберли, Стокер, — не та, за кого себя выдает. Может быть, вы вспомните теорию, которую я излагал вам после погони за сэром Джорджем? В ней говорилось, что кто-то пытается повлиять на него с политическими целями?
Я кивнул. Элиот действительно объяснял мне эту теорию несколько недель назад, и меня тогда поразила необыкновенная точность его рассуждений.
— Так вот, уловка, использованная леди Моуберли, или, вернее, женщиной, называющей себя леди Моуберли, — часть того же заговора. Вам неизвестно, что Розамунда была помолвлена с Джорджем Моуберли еще с детства. А потом они не виделись несколько лет, и Джордж на свадьбе с трудом смог узнать свою невесту.
— Значит, получается, — вскричал я, — что он женился вовсе не на своей суженой, а на женщине, за которой мы гонимся и которая подменила собой настоящую невесту! Вы это подозреваете?
— Именно, — кивнул Элиот. — Вы сегодня в отличной форме, Стокер. Поздравляю вас с подобной проницательностью.
— Вы считаете, — медленно проговорил профессор, — что она бежала в Уитби, чтобы замести следы? И там находятся доказательства совершенных ею преступлений?
— Вероятно. Она была в Уитби совсем недавно, менее четырех недель тому назад. Однако…
— Тогда надо немедленно поспешить на Кингс-Кросс, — воскликнул я, перебив его, ибо мне показалось, что мы зря теряем время. — Надо брать билеты на ближайший поезд.
— Несомненно, — согласился Элиот. — Мы так и сделаем. Но не стоит преследовать ее втроем. Лже-леди Моуберли — женщина примечательной смышлености и злонамеренности. У нее чрезвычайный талант обмана…
Мне показалось, что он говорит о своей противнице почти с восхищением, как если бы дуэлянт отпускал комплимент стоящему по ту сторону барьера. Но Элиот еще сильнее нахмурился, и лицо его вновь потемнело.
— Кто знает, какую паутину она сплела вокруг бедняжки Люси? — произнес он. — Она уже одурачила нас однажды. Наша поездка в Уитби может обернуться ловлей ветра в поле. Мне не хотелось бы оставлять Люси под присмотром одного человека.
— Но у Весткота есть друзья, — запротестовал я. — Они помогут ему присмотреть за женой. Вряд ли Люси может угрожать большая опасность из-за нашей временной отлучки.
— Склонен согласиться с вами, мистер Стокер, — вступил профессор. — Лже-леди Моуберли, как вы говорите, Джек, — женщина весьма дьявольских способностей. И потребуются наши совместные умение и храбрость, если мы хотим выследить ее и победить. Все мы, каждый и по-разному, причастны к этому делу с самого начала. Не думаю, что стоит сейчас разделяться. Элиот с несчастным видом опустил голову:
