Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 23)
Моим вкладом в общее дело стал командный отсек — тесный, сфероидный модуль, формой напоминающий автомобильную фару; его забацал богатейший магнат, поднявшийся на оборудовании для бильярдных и одержимый созданием частной аэрокосмической фирмы, которая позволила бы ему сорвать жирный куш в НАСА. Умер он во сне, совсем чуть-чуть не дотянув до девяноста четырех лет, и его (четвертая) жена/вдова уступила мне эту капсулу за сто баксов, хотя я бы и вдвое больше не пожалел. Договор купли-продажи она решила отпечатать на старинной пишущей машинке «Ройял десктоп». Эта махина зеленого цвета принадлежала покойному магнату, который собрал целую коллекцию, но надлежащих условий хранения не создал — машинки громоздились и ржавели в углу гаража. Вдова напечатала: «ВЫВОЗ В ТЕЧЕНИЕ 48 ЧАСОВ» и «ВОЗВРАТ НЕ ПРЕДУСМОТРЕН / ОПЛАТА НАЛИЧНЫМИ». Командный отсек получил у меня название «Алан Бин», в честь пилота взлетно-посадочного лунного корабля «Аполлон-12», четвертого астронавта, ступившего на поверхность Луны, и единственного, с кем свела меня жизнь. Дело было в восемьдесят шестом году, в мексиканском ресторанчике близ Хьюстона. Алан Бин, лысеющий, неприметный, расплачивался у кассы, и я заорал: «Ни фига себе! Вы же Алан Бин!» Он дал мне автограф и над своей фамилией пририсовал человечка в скафандре.
Поскольку в полет вокруг Луны мы собирались вчетвером, мне предстояло создать дополнительное пространство внутри «Алана Бина» и избавить его от лишнего веса. Поскольку мы не организовали центр управления полетом, который мог бы нами командовать, я размонтировал всю систему связи. Каждый болт, винт, узел разворота, пружинный контакт и соединитель заменил скотчем (брал в «Хоум депо» по три бакса катушка). Сортир отгородил, чтобы никого не смущать, шторкой для душа. Из компетентных источников мне известно, что в условиях невесомости перед посещением сортира нужно раздеться догола и предусмотреть полчаса времени, так что да, уединение — штука архиважная. Открывающийся наружу клапан с громоздким выпускным механизмом сменил на заглушку из стального сплава, в которой имеется большое отверстие и самоуплотняющийся крантик. В безвоздушном пространстве за счет давления воздуха внутри «Алана Бина» клапан останется герметично закрыт. Элементарная физика.
Стоит только объявить о предстоящей экспедиции, как все начнут думать, что ты собираешься высадиться на Луне: установить флаг, попрыгать, как кенгуру, в условиях силы притяжения в шесть раз меньшей, чем на Земле, собрать образцы породы, но ничего такого мы не планировали. Мы собирались только облететь
Сборка всех трех ступеней славного корабля «Алан Бин» заняла двое суток. Мы упаковали батончики мюсли, воду в бутылках с дозаторами, потом закачали сжиженный кислород в две ступени ракеты и самовоспламеняющийся состав для одноразового пуска залунного двигателя — мини-ракеты, которая забросит нас на рандеву с Луной. Считай, весь Окснард собрался на подъездной дорожке перед домом Стива Вонга, чтобы поглазеть на «Алана Бина», причем ни один из любопытных не знал, кто такой Алан Бин и почему в его честь назван космический корабль. Ребятишки просили одним глазком заглянуть внутрь, но у нас не было страховки. Чего вы ждете? А скоро старт? Каждому профану, готовому меня слушать, я рассказывал про стартовое окно и траектории, демонстрировал на своем (бесплатном) приложении
Через двадцать четыре секунды после отделения от пусковой башни первая ступень уже неслась во весь опор, а приложение
Невесомость — классная штука, но достаточно стремная для некоторых покорителей космоса, которых в первые часы полета без видимой причины выворачивает наизнанку, словно они обожрались на предстартовом фуршете. Подобные факты никогда не афишируются ни в информационных материалах НАСА, ни в воспоминаниях самих астронавтов. После трех обращений Земли, когда мы заполнили таблицу полетных инъекций, живот Стива Вонга наконец-то успокоился. Где-то над Африкой мы открыли клапаны залунного двигателя, самовоспламеняющийся состав магическим образом выполнил свою задачу, и — вжик — мы помчались в сторону Мэйберри, то бишь Лунберри (лунного камня, то бишь лунного света), на бодрящей второй космической скорости, равной семи милям в секунду, а Земля в иллюминаторе начала стремительно уменьшаться.
У американцев, которые до нас летали на Луну, компьютеры были настолько примитивными, что не позволяли даже получать мейлы и апеллировать к «Гуглу» для решения споров. Мы взяли с собой планшеты, у которых объем памяти примерно в семьдесят миллиардов раз превосходил коммутируемые гаджеты эпохи «Аполлона», да и сами по себе планшеты куда как удобнее, особенно во время длительного полета. Эм-Дэш на своем смотрел четвертый сезон «Во все тяжкие». Мы нащелкали сотни селфи на фоне Земли в иллюминаторе, а потом столкнули с центрального кресла шарик для пинг-понга и устроили турнир по бесстольному теннису, в котором победила Анна. Я поставил двигатель системы ориентации в импульсный режим и, позевывая, менял угол тангажа «Алана Бина» так, чтобы разглядывать звезды, видимые при ярком солнечном свете: Антарес, Нунки, звездное скопление NGC 6333, — между прочим, когда находишься в космосе, никакого мигания нету.
Важнейший момент лунной экспедиции — это пересечение эквигрависферы Земля — Луна, чья граница так же незрима, как и международная демаркационная линия суточного времени, но для «Алана Бина» это Рубикон. По эту сторону ЭГС земная гравитация тянула нас назад, мешала движению и уговаривала вернуться домой, к жизнеутверждающим благам воды, атмосферы и магнитного поля. Но сразу после пересечения за нас взялась Луна, заключила в свои вековечные серебристые объятия и зашептала «быстрей-быстрей-быстрей», предоставив нам изумляться ее величественному одиночеству. Как раз в тот миг, когда мы достигли порога ЭГС, Анна наградила нас журавликами-оригами из фольги, которые мы скотчем прикрепили к рубашкам наподобие пилотских крылышек. Я перевел «Алана Бина» на пассивную систему терморегулирования, и наш лунный корабль стал вращаться, будто шашлык на невидимом шампуре, для оптимального распределения солнечного тепла. Затем мы приглушили освещение, при помощи скотча завесили иллюминатор кенгурухой, чтобы солнце не било в глаза, и каждый свернулся калачиком в комфортабельном уголке нашего миниатюрного ракетного корабля.
Когда я рассказываю, что видел обратную сторону Луны, слушатели часто говорят: «То есть темную сторону», как будто я фанат Дарта Вейдера или группы
Попав, как видится нашим согражданам, в фазу растущей луны, мы вынуждены были пережидать, чтобы затемненная область сместилась на другую сторону. В потемках, когда к нам не проникал солнечный свет, а Луна загораживала отражение Земли, я развернул «Алана Бина» так, чтобы наш иллюминатор смотрел на Бесконечный Пространственно-Временной Континуум, достойный показа в формате IMAX 3D: немигающие звезды нежных оттенков красного-оранжевого-желтого-зеленого-голубого-синего-фиолетового, наша неохватная галактика, алмазно-голубой ковер на фоне черноты, которая кого угодно повергла бы в страх, не будь она столь завораживающей.
Вдруг загорелся свет, как будто Эм-Дэш щелкнул выключателем. Я подрегулировал рычаги управления, и под нами открылась лунная поверхность. С ума сойти. Сказать «бесподобная» — это ничего не сказать: изрезанный грунт, вызвавший только благоговейные ахи-охи. Приложение