Том Харпер – Затерянный храм (страница 6)

Каргилл пришел в ужас:

— Неужели вы думаете…

— Я же сказал вам — он человек непростой.

Мьюр вошел внутрь, и дверь с лязгом закрылась за ним. Внутри, как и во всей крепости, старое причудливо перемешалось с новым — средневековые стены были накрыты железной крышей, под ногами оказался поспешно залитый бетонный пол. Как и в Средние века, помещение освещалось при помощи горящих светильников — в данном случае подвешенным к потолочной балке фонарем «летучая мышь». В центре помещения стояли друг напротив друга два деревянных стула, разделенные железным столом; там-то и сидел Грант, за правую руку прикованный наручником к ножке стола.

Мьюр какое-то время рассматривал его. Фотографию в личном деле, похоже, делали лет десять назад, но трудно было понять, хорошо ли обошлись с Грантом прошедшие годы или нет. Конечно, он постарел, но не больше, чем прочие из тех, кто воевал. Перемены не отразились на внешности Гранта ни в лучшую, ни в худшую сторону. У него были шрамы — например, на левой руке; он змеился от локтя до самого запястья. Были и морщины в углах рта и глаз, но общий рисунок лица под морщинами не изменился. Словно годы взяли молодого человека с фотографии и просто заострили его черты, неким образом проявили то, что только намечалось. Даже прикованный к столу, Грант ухитрялся сидеть в свободной позе; Мьюра он встретил непринужденной насмешливой улыбкой. Мьюр резко открыл записную книжку и начал читать:

— Грант К. С. Родился в октябре семнадцатого года в графстве Дарем. Образование… ничего особенного. Закончил школу в тридцать четвертом. Уехал в Южную Африку, оттуда в Родезию. Работая изыскателем для компании «Кимберли даймонд», много путешествовал по югу Африки. По слухам, имел сношения с местными антибельгийскими элементами в Конго. Вернулся в Англию в тридцать восьмом, был призван в военную разведку, позднее переведен в управление спецопераций. Работал в Греции, Северной Африке, на Балканах и в Советском Союзе. В июле сорок четвертого награжден орденом «За выдающиеся заслуги», в октябре того же года после случая возле ущелья Импрос пропал без вести, подозревался в дезертирстве. Потом подозревался в связях с черным рынком в Лондоне; по слухам, работал в восточном Средиземноморье, продавая оружие так называемой Демократической армии Греции, организациям Иргун и Хагана и прочим элементам в сионистском подполье. Настоящее местонахождение неизвестно. Поправка: настоящее местонахождение — прикован наручниками в вонючей дыре на краю земли, а за продажу оружия врагам империи его ожидает долгий отдых за счет ее величества.

Мьюр захлопнул записную книжку и бросил ее на свободный стул. Грант пристально смотрел на него, глаза его были широко раскрыты в притворном благоговении.

— Что-нибудь еще?

Мьюр не ожидал, что у Гранта окажется такой голос. Где-то на самом дне еще можно было услышать грубые гласные мальчика с севера, но их закрывали напластования стольких акцентов и интонаций, что определить родное произношение было совершенно невозможно. Дворняга.

— Ничего, разве только то, что оружие, которое ты продавал, было украдено со складов, предназначенных для снабжения греческого Сопротивления во время войны.

Грант пожал плечами:

— Им же никто не пользовался. Евреи провели последние десять лет, глядя на огнестрельное оружие не с той стороны. Я решил, что по меньшей мере могу обеспечить их тем, из чего можно отстреливаться.

— Но это, черт возьми, наше оружие. И в нас из него стреляют.

Грант вновь пожал плечами:

— В нас? Я-то думал, что меня уже исключили из клуба.

— Значит, ты решил отомстить, продавая наше оружие нашим же врагам? — Мьюр с негодованием выпустил струю дыма из ноздрей.

— Да я же за деньги.

— Думаю, с евреями работать всегда выгодно.

Грант не отвечал, но и не отводил взгляда. Мьюр вытянул очередную сигарету из своего костяного портсигара.

— Ну я и гроша ломаного не дам за твои нынешние занятия. Я-то приехал поговорить про Крит и мистера Джона Пембертона. — Вспыхнул огонек зажигалки. — Ты знал его.

— Неужели?

Гранту удалось сохранить равнодушный вид, но Мьюр провел немало допросов, чтобы уметь видеть, что скрыто под маской.

— Крит, в тот день, когда высадились нацисты. Мы еще отправили тебя разыскивать короля возле Кносского дворца. А ты нашел Пембертона. Ты был последним, кто видел его живым.

— И первым, кто увидел его мертвым. И что?

— По твоему сообщению, перед смертью он отдал тебе свою тетрадь.

— И что?

Мьюр склонился над столом. Горящий кончик сигареты замер в нескольких дюймах от лица Гранта, дым поплыл ему в глаза.

— Я хочу знать, что ты с ней сделал.

— Передал его вдове.

— Не дури меня, у Пембертона не было жены. Она умерла еще раньше него.

— Ну, значит, сестре.

Глаза Гранта слезились от дыма, но он ни разу не моргнул. Он долго выдерживал взгляд Мьюра, а потом внезапно дунул на облако дыма так, что весь дым попал тому в лицо, и Мьюр отшатнулся.

— А что, ты думаешь, я с ней сделал? У меня не было времени идти в библиотеку. Я выбросил тетрадку и пошел убивать нацистов. Если ты читал мой доклад, то знаешь, что и в этом я преуспел.

Мьюр, забрав записную книжку, опустился на стул.

— Я тебе не верю.

— Думаю, ты не много времени провел на фронте.

— Я не верю, что этот человек потратил последние мгновения своей жизни, чтобы отдать тебе тетрадь, а ты тут же ее выкинул. Разве тебе не было интересно, почему это для него так важно?

— Он мог бы отдать мне свой заветный коробок спичек и медальон с локоном возлюбленной, и я бы сделал то же самое. — Грант покачал головой. — Я полистал тетрадку, но она вся была исписана какой-то чепухой и тарабарщиной. У меня было много дел, я не мог позволить себе таскать лишний вес. И я от нее избавился.

Мьюр еще посмотрел на него и резко поднялся.

— Жаль. Если бы она у тебя была или если бы ты хотя бы знал, где она, я помог бы тебе выбраться отсюда. Может быть, даже деньги какие-нибудь перепали бы. Вряд ли иудеи сейчас тебе платят. — Он выжидающе глянул на Гранта сверху вниз. — Ну и?..

— Иди к черту, — ответил Грант.

Машина въехала в заросли деревьев и, прокатившись по инерции еще дальше, остановилась. Пятно желтого света фар легло на поляну, освещая потрепанный грузовик «хамбер» с брезентовым тентом. Люди в разномастной военной форме слонялись вокруг, покуривая и проверяя оружие. Смотреть на них было страшновато, но если пассажиры автомобиля и испугались, то никак этого не показали. Никто из машины не вышел. Ручка в задней дверце заскрипела — один из пассажиров открывал окно.

Человек в военной форме подошел к машине и заглянул внутрь. Ночь стояла теплая, но человек был одет в шинель, а на коротко остриженных седых волосах сидел черный берет. В руке человек держал автомат.

— Готовы? — Над задним сиденьем тлел огонек сигареты, но лицо сидящего там человека оставалось невидимым в темноте. — Вы нашли то, что вам было нужно?

Человек в берете кивнул:

— Как вы и обещали, все лежало в грузовике. Мы готовы.

— Ну тогда не подведите. И сделайте так, чтобы он выбрался живым.

Гранта отвели обратно в камеру — сводчатый подвал замка крестоносцев, куда были втиснуты три деревянные койки. В полнейшей темноте Гранту пришлось ощупью искать дорогу к своей постели. Он повалился на матрас, не потрудившись даже снять ботинки. Рядом с ним, на соседней койке, вспыхнула спичка, осветив юное лицо, свалявшиеся черные волосы, оливковую кожу. Паренек прикурил, зажав губами, две сигареты, передал одну Гранту и задул спичку, пока она не обожгла ему пальцы. Грант с благодарностью принял подарок.

— Спасибо, Эфраим.

— Они тебя били?

Парнишке было, наверное, лет шестнадцать, но говорил он совершенно спокойно. Да и что тут удивительного, подумал Грант. Эфраим просидел в тюрьме гораздо дольше, чем он сам, почти три месяца: его посадили за то, что он бросал камнями в полицейского в Хайфе.

— Нет, меня не били.

— Они хотели знать, где найти Бегина?

— Нет. — Грант лежал на спине, закинув руки за голову, и пускал дым в потолок. — Это были не тюремщики. Какая-то шишка из Лондона пожаловала. Его Иргун вообще не интересовал, он хотел раскопать одну старую историю.

— Ты сказал ему?

— Я…

Взрыв был слышен даже через стены метровой толщины. Подпрыгнули койки, с потолка посыпалась пыль. Грант резко развернулся и прыгнул на пол, стащив за собой Эфраима. В темноте они сжались на полу. Зазвучали выстрелы — сначала отдельные, словно испуганные, а затем постоянные, сливавшиеся в очереди — в дело вступили пулеметы «брен».

— Они приближаются.

Грант, схватив Эфраима за плечо, повел его через камеру, пока не коснулся рукой холодного металла запертой двери. Прижавшись к стене, он поспешно толкнул Эфраима к другой стороне дверного косяка.

— Приготовься — кто-то идет.

Лейтенант Каргилл вернулся в свой кабинет и налил щедрую порцию из бутылки, которую держал в столе. Ему доводилось встречать немало неприятных людей и во время войны, и потом здесь, в Палестине, но не многие вызывали такую сильную неприязнь, как этот неизвестный приезжий.

Раздался стук в дверь. Виски перелилось через край стакана. Неужели этот тип что-то забыл?

— Сэр, это техник. Приехал чинить генератор.

Каргилл с облегчением вздохнул:

— Входите.