Том Харпер – Затерянный храм (страница 36)
Грант вытащил ключ из замка, держа руку на дверной ручке. Марина попятилась, в замешательстве глядя на него.
— У тебя пистолет с собой? — спросил он одними губами.
Ручка вдруг повернулась, и дверь распахнулась внутрь. Грант, все еще державшийся за ручку, потерял равновесие и влетел в комнату. Он споткнулся, зацепился за что-то ногой и растянулся на полу. Кто-то кинулся на него, но Грант действовал быстро. Он перекатился и вскочил, сделал шаг назад и ударил своего противника в солнечное сплетение. Человек застонал и сдавленно произнес:
— О черт…
Грант остановил замах и отступил. Человек перед ним согнулся от боли, но не узнать его было нельзя — короткая стрижка, широкие плечи, красивый пиджак. А на кровати сидел Мьюр с сигаретой в руке.
— Где вас черти носили?
Глава восемнадцатая
В тихой библиотеке было душно. Отчасти из-за погоды: неделю дул апрельский ветерок, после чего стало жарко, а отчасти из-за того, что в зале сидело больше народу. Пасхальные праздники закончились, и пестрая компания студентов, художников и ученых, составлявших контингент Британской школы, начала возвращаться. За всеми столами сидели посетители, с серьезным видом листая книги, выглядевшие почти такими же древними, как и цивилизации, о которых в них рассказывалось. Пристроившись у окна с газетой, Грант, подавленный этой целеустремленной серьезностью сидевших вокруг него людей, ощущал себя не в своей тарелке. Да еще и этот ночной разговор с Мьюром.
— И все? Он сказал тебе идти, и ты, как щенок, пошел?
Грант не собирался вступать в спор:
— Это же его место, а к тому же у него при себе был громила — на тот случай, если бы я попытался что-нибудь сделать.
— Если бы ты сказал нам, куда идешь, а не убегал с девчонкой, как продавец универмага на дешевый курорт, мы могли бы поехать за тобой. Тогда бы мы, мать твою, узнали больше.
— Времени не было. Молхо так все специально устроил. Если бы вы попытались следить за нами, он бы, наверное, не стал с нами встречаться. — Грант вспомнил отверстие от пули в спинке сиденья. — А то и придумал бы что-нибудь похуже.
Мьюр ткнул сигаретой чуть ли не в лицо Гранту.
— Сейчас только этот жидок может вывести нас к другой половине таблички. Когда он позвонит в следующий раз, даже и не думай звать свою долбаную девку. Меня зови. А то я закатаю тебя отсюда обратно в тюрьму где-нибудь в самом засраном углу нашей империи, и оглянуться не успеешь. Понял?
Грант отложил газету и подошел к Марине. Куча книг перед ней выросла, хотя до Рида, который сидел напротив, ей было еще далековато. Грант заглянул через плечо:
— Что ты делаешь?
Она отодвинулась, чтобы он увидел, — перед ней лежала та самая занятная книга с вклейками на греческом языке. Внизу страницы аккуратными выцветшими буквами была написана строчка, показавшаяся Гранту бессмысленной:
Павс. III: 19.11; Страб. VII: 3.19; Лик. Алекс: 188; Арр. Пер.: 21.
— Это что, кроссворд?
Марина вздохнула:
— Это ссылки на те места в античных текстах, где упоминается Белый остров. Павсаний написал путеводитель по Греции, что-то типа Бедекера[32] того времени. Страбон был географом первого века. Ликофрон написал почти не поддающуюся расшифровке поэму о Троянской войне, а Арриан был римским чиновником, который оставил описание Черного моря, чтобы развлечь императора Адриана.
— И что, есть что-нибудь полезное?
— Они все говорят, что это где-то в Черном море. — Она положила ручку. — А во всем остальном противоречат друг другу. Павсаний и Ликофрон утверждают, что это в устье Дуная. Только один Арриан говорит, что это где-то в открытом море. А Страбон помещает остров примерно в пяти сотнях стадий от устья Днестра.
— Сколько это на наши деньги?
— Примерно сто километров — но он не говорит, в каком направлении. — Марина порылась в бумагах. — Еще я нашла несколько слов у Плиния, который заявляет, что Белый остров располагается на самом деле в устье Днепра. Там, где речь идет о расстояниях, античным географам верить нельзя, но и Дунай, и Днепр впадают в Черное море примерно в сотне километров от Днестра.
Грант почесал макушку:
— Итак, это либо у Дуная, либо у Днепра, либо ни там, ни там. — Он посмотрел через стол на Рида, который погрузился в омут фотокопий и таблиц с символами. — Мне показалось, он говорил, что этот остров — легенда, мифический рай для героев.
— Думаю, он неправ. Судя по тому, что я обнаружила, единственный герой, о котором в этой связи вспоминают, — Ахилл, да еще иногда Патрокл, спутник Ахилла. Белый остров — рай не для всех. Похоже, он был назначен стать таковым только для Ахилла.
— И ты считаешь, от этого история становится более правдоподобной?
— Она же откуда-то взялась. Подобной легенды нет ни для одного другого героя; должно быть объяснение, почему эта история связана исключительно с Ахиллом. — Марина придвинула к себе одну из книг. — По словам Арриана, на острове есть храм, посвященный Ахиллу. Плиний идет еще дальше, утверждая, что там же находится и настоящая могила героя. — В пыльном унылом зале ее глаза сверкали особенно ярко. — А что, если это реальное место? Затерянный храм Ахилла, а внутри — его гробница. И никто этот храм так и не нашел.
— Потому что люди никак не могут договориться, где его искать. А потом, даже если это все и правда, какие есть доказательства, что мифический щит действительно там?
— Мне кажется, Одиссей, возвращаясь на Итаку, привез его именно туда как пожертвование погибшему герою. Ведь большая часть путешествия Одиссея проходит именно по Черному морю, а в этом нет никакого смысла, если только царь Итаки не имел особого повода туда отправиться.
— Может быть, его случайно занесло туда ветром.
— Нет такого ветра, который принес бы корабль от Трои в Черное море. Как известно, даже пройти Дарданеллы было очень непросто. А Одиссей, как только входит в Черное море, продолжает двигаться на восток. Смотри. — Она взяла другой лист, содержащий какой-то список со стрелками. — Есть эпизоды, которые по тем или иным причинам позволяют предположить, что действие происходит именно в Черном море. Почти все они следуют один за другим, что предполагает некое географическое единство. А центральным моментом, главной целью поездки Одиссея является визит в загробный мир.
— Одиссей отправляется туда. В пропасти, где встречаются две реки, он совершает жертвоприношение и открывает двери в Аид.
Она раскрыла книгу так, чтобы Грант тоже мог посмотреть. Ксилография на титульном листе изображала этот эпизод мрачными резкими линиями. Корабль был вытянут на берег, окаймленный тополями, такими прямыми и высокими, что они напоминали скорее прутья клетки. Посередине страницы два белых потока низвергались с боков черной горы, и там, где они соединялись, под суровыми утесами пряталась крохотная фигурка. Слева лежал связанный белый барашек, справа — черная овца, а прямо перед человеком зиял проход в скале.
Грант, несмотря на жару в комнате, вздрогнул.
— Говоришь, Одиссей спускался в ад?
— Он призывал души мертвых. Для древних греков Аид — это не физическое место, куда можно добраться. Путь туда — это духовный процесс, путешествие души. Греки верили, что есть такие священные места, где преграды между мирами становятся тоньше, то есть если отправиться туда и совершить положенные ритуалы, то можно общаться с мертвыми. В поэме, когда Одиссей добирается до дальнего края Океана, он копает неглубокую канавку. Вокруг льет вино, молоко и мед, а потом заполняет канавку кровью жертвенной овцы. И приходят духи. Пророк Тиресий, Агамемнон, убитый своей женой Клитемнестрой, Ариадна и царь Минос. — Марина сделала многозначительную паузу. — И Ахилл.
Грант позволил себе показать, что это произвело на него впечатление:
— Так ты считаешь, что храм… могила Ахилла и было то самое место, откуда Одиссей отправился в загробный мир?
— А может быть, он отправился к гробнице на Белом острове, чтобы возложить щит к могиле Ахилла, а позднее эту историю ошибочно связали с визитом в загробный мир.
— Значит, нам только и осталось, что найти это место. — Грант посмотрел на овец на картинке — они глядели вперед, на жуткий утес, и ждали своей судьбы. — Нам тоже надо будет принести в жертву овцу, чтобы попасть туда?
— Будем надеяться, что не придется приносить никаких других жертв.
Грант оставил Марину и профессора за книгами, а сам направился с сигаретой на улицу. Его мысли были заняты волнующими картинами — низко нависшие скалы, лужи крови, клочья облаков, крики сидящих на утесах птиц-падальщиков. Воображение его так разыгралось, что он не смотрел, куда идет. Он вышел из дверей библиотеки и налетел на входящего мужчину, сбив того с ног. В воздух взлетела кипа бумаг и усыпала коридор, словно снегом.
— Извините.
Грант наклонился, чтобы помочь мужчине. Но его порыв проигнорировали. Раздраженно фыркнув, мужчина поднялся на ноги и стал отряхиваться. Это был некрасивый приземистый человек с квадратной головой и очень коротко остриженными жидкими светлыми волосами. Кожа на лице была красной и зернистой, словно покрытой сыпью, а близко посаженные глаза горели злобой.