Том Харпер – Гробница судьбы (страница 81)
Но что-то все еще тревожило девушку. Она хотела сказать это сейчас, пока чары окончательно не рассеялись. Откинув голову назад, она заглянула Дугу в глаза.
– То, что Бланшар сказал в ту ночь, в доме Аннелиз Стирт…
Дуг поцеловал ее в губы.
– Я ничего не хочу знать.
Догорает свеча. Я сижу в высокой башне и пишу, уже еле различая пергамент. Годами я рассказывал легенды о мужчинах и женщинах, заключенных в башнях. В моих преданиях это вызов судьбы, препятствие, которое необходимо преодолеть. В реальности все иначе.
Я пережил свой век. Моя история закончилась сорок лет назад, а я продолжаю ее рассказывать, подобно певцу, который еще долго поет на сцене после того, как разошлись зрители. Я служил графу Блуа и его сыну графу Шампанскому. Оба уже покойники. Человек, которому я служу сейчас – Филипп Фландрский, – еще не родился, когда началась моя история. Он платит мне жалованье, а я тешу его тщеславие: пишу, что он достойнее самого Александра Великого. Он изображает смущение, но в глубине души хочет верить мне. Я восхваляю его мудрость, его любовь к истине, его справедливость, его верность долгу. А больше всего я восхваляю его щедрость, особенно когда близится день выплаты жалованья.
Брюгге – странное место. Люди здесь отличаются угрюмым нравом и отсутствием чувства юмора. Единственное, что их интересует, это коммерция. Вместо дорог здесь каналы, удобные для перевозки товаров. Город существует за счет овец, но в нем не слышно блеяния ягнят или предсмертных криков со скотобойни. Они присутствуют лишь в бухгалтерских книгах, а также в виде тюков с шерстью, которую здесь окрашивают, и шкур, которые здесь дубят. Фламандцы пасут в Брюгге исключительно деньги.
Я ничем не отличаюсь от них. Сижу в башне, отрезанный от внешнего мира, и живу сплетнями и слухами. Когда Филипп настаивает, я сочиняю подержанные рассказы о подержанных судьбах. Но бо́льшую часть времени я посвящаю собственной истории, которую пишу и переписываю уже сорок лет. Другой я не знаю. Не проходит и часа, чтобы я не подумал о камне и копье, причиняющем никогда не заживающие раны. Я думал, что если отдам копье, то смогу освободиться от его власти. Вместо этого оно завладело моим воображением.
Я взял несколько листов пергамента и записал свою историю, но последние листы остаются чистыми. Бард волен выбирать конец. Но я не знаю, как завершить ее. Я пишу ее, переписываю и никак не могу закончить.
Что случилось?
История не заканчивается. Поиски не завершены. Я могу рассказать лишь ту часть истории, которую знаю.
Я кладу перо. На листе пергамента расплывается чернильное пятно, но оно не затрагивает слова.
Я тушу пальцами свечу.
Примечания и благодарности
Кретьен де Труа известен исключительно по своим литературным произведениям. Из них до наших дней дошли лишь пять поэм о короле Артуре. Он написал их во второй половине XII века. Они легли в основу жанра рыцарского романа. Без Кретьена и его богатого воображения не было бы ни Камелота, ни Ланселота с его запретной любовью к королеве Гвиневре, ни Священного Грааля.
Сегодня почти невозможно представить мир, в котором не существовал бы Священный Грааль. Такова была сила и таинственность замысловатого повествования Кретьена, что уже в первом поколении читателей начался процесс его распространения, адаптации и преобразования, продолжившийся и по сей день. Оглядываясь назад, ученые приложили громадные усилия и проявили невероятную изобретательность, пытаясь проследить мифическое прошлое Грааля. Несмотря на все эти попытки, совершенно очевидно, что, хотя животворный сосуд представляет собой неизменный архетип в человеческой мифологии, образ именно Священного Грааля принадлежит одному Кретьену.
Все названия компаний и фирм, фигурирующие в настоящем романе, являются целиком и полностью вымышленными, и если они или имена их владельцев или служащих существуют в действительности, это либо чистой воды совпадение, либо результат заговора, чьи корни уходят гораздо глубже, нежели я могу проследить.
Подобно Кретьену, я составлял свою историю, используя массу всевозможных материалов. Я чрезвычайно благодарен всем тем, кто посвятил меня в тонкости функционирования Лондонского Сити, в особенности Марку Клейнману, Софи и Маркусу Гринам, Нику, Эдварду Сойеру, Дону Саймону Уоппингу и Марку Хэлламу. Кроме того, я извлек для себя много полезного из источников Национальной библиотеки Франции, Британского Музея, Библиотеки Йоркского собора и Библиотеки Йоркского университета. Сюжет «Тристана и Изольды», описанный в 15-й главе, основывается на спектакле Королевской Оперы в постановке Кристофа Лоя с участием дизайнера Йоханнеса Лейекера.
Я хотел бы поблагодарить трех редакторов издательства Random House, работавших над настоящей книгой, – Оливера Джонсона, Кейт Элтон и Джорджину Хаутри-Вур, – а также всех, кто помогал в оформлении и продвижении книги. В эти быстро меняющиеся времена одной из постоянных величин является мой агент Джейн Конуэй-Гордон, которая всегда готова испечь вкусный пирог и дать дельный совет.
Подобно вымышленному мною Кретьену, я начал писать с целью произвести впечатление на женщину, в которую был влюблен. Возможно, мои истории не столь захватывающи, как его, но моя романтическая история оказалась счастливее: жена Эмма до сих пор находится в центре всего того, чем я занимаюсь. Наш сын Оуэн сопровождал меня в длительном, утомительном путешествии, посвященном сбору информации. При этом он всегда пребывал в хорошем расположении духа, демонстрировал замечательное чувство юмора и время от времени довольствовался в качестве компенсации за это круассаном и порцией жареных мидий.