Том Харпер – Гробница судьбы (страница 20)
– За семейство де Моргонов, наших выдающихся основателей.
Элли чокнулась с ним без всякого энтузиазма.
– Вы слышали о де Моргонах? Они были норманнами и, по всей вероятности, жили здесь со времен Завоевания. У них была железная хватка. Вы знаете Мишеля Сен-Лазара?
– Я слышала это имя.
– Ему принадлежит компания, наш клиент. Он потомок Сен-Лазара де Моргона – и все еще имеет долю в банке.
Им принесли заказ. Элли впилась зубами в рыбу, в то время как Деламер начал резать ножом бифштекс.
– Я защищал диссертацию по норманнам. Ужасные люди. Прежде чем завоевать Англию, они захватили Сицилию. Вы знали об этом? Существует теория, согласно которой мафия сформировалась на их феодальных структурах. Они тоже занимались рэкетом. – Деламер насадил почку на нож и помахал им в воздухе. – Во главе их стоял король, затем шли бароны, что-то вроде капитанов, далее рыцари и так далее. Они занимались тем, что вымогали у крестьян деньги в обмен на защиту, чтобы иметь возможность жить, ни в чем себе не отказывая. Все основывалось на насилии. Время от времени вспыхивали полномасштабные войны.
Он взял бутылку и наполнил бокал Элли до краев. Девушка с ужасом заметила, что во время разговора выпила почти все свое вино.
– Вы думаете, «Монсальват» имеет отношение к криминалу? – спросила она, понизив голос.
– Да нет, бог с вами.
Лицо Деламера раскраснелось от вина. Он говорил громким шепотом, что лишь привлекало внимание других посетителей.
– Я говорю лишь о
Элли сделала очередной глоток. Она старалась не встречаться взглядом со своим собеседником.
– Мы носим костюмы вместо доспехов и идем в бой с компьютерами вместо копий. Но менталитет остался неизменным. Люди, подобные Бланшару, скачут по полям, грабя и вымогая. Мы с вами являемся оруженосцами. Мы носим за ними их доспехи, ухаживаем за их лошадьми, затачиваем их мечи и надеемся, что однажды встанем в один ряд с ними.
Губы Деламера искривились в печальной улыбке.
– Извините. Не стоило пить в середине дня. Слушайте, что вы делаете сегодня вечером?
Элли чувствовала такую усталость, что с трудом уловила подтекст в этом вопросе. Она попыталась изобразить улыбку и усилием воли подавила приступ тошноты.
– Я должна позвонить своему другу.
Однако когда она вечером набрала телефон Дуга, тот так и не взял трубку. Элли оставила сообщение и стала ждать ответного звонка. Дул сильный осенний ветер, завывая, словно стая волков. В стекла окон барабанили капли дождя. Она прочитала последние сообщения по электронной почте, потом принялась смотреть телевизор, но никак не могла сосредоточиться. В половине одиннадцатого она позвонила еще раз и опять не получила ответа. В его доме имелся стационарный телефон, которым он никогда не пользовался. Она раскопала его номер и позвонила по нему. Казалось, долгим гудкам не будет конца.
Наконец в трубке раздался голос:
– Алло?
Голос был женским. Мягким и немного нервным, словно его обладательница только что пережила небольшую личную драму.
– Можно попросить Дуга?
– Сейчас я его позову.
Пока Дуг шел к телефону, в ее голове пронеслась сотня вопросов. Она слышала в трубке смутное бормотание, снявшее некоторые из вопросов и поставившее другие.
– Элли?
– У тебя все в порядке? – Судя по его голосу, это было далеко не так.
– Все нормально. Я собирался позвонить тебе, как только уйдет полиция, но они никак не уходят.
Элли похолодела.
– Что?!
– Ко мне в дом проникли взломщики. Забрали лэптоп, телефон, телевизор. Перевернули все вверх дном. Наверное, думали, я храню какие-то ценности. Самое неприятное, украли паспорт. Я должен был завтра лететь во Францию.
– Во Францию?
Элли сжала трубку телефона. У нее возникло ощущение, будто она общается с миром, который перестала узнавать.
– Это связано с поэмой, о которой я тебе рассказывал. Рукопись находится в Париже, и я хотел посмотреть на нее.
Голос на заднем плане что-то произнес, но Элли не удалось разобрать ни слова.
– Они предлагают мне написать заявление. Я должен идти.
– А кто снял трубку?
– Люси, одна из моих студенток. Она принесла мне свое эссе и увидела разбитое окно.
– Я должен идти, – повторил Дуг и добавил слегка смущенно: – Я люблю тебя.
– А я тебя.
В течение следующего месяца мир Элли ограничивался дождем и цифрами. Цифрами на бумаге, на дисплее телефона, на экране компьютера, которые она использовала в процессе работы над документами, переданными ей Бланшаром. Вечером, когда девушка приходила с работы, и утром, когда она собиралась обратно в банк, за окнами ее квартиры висела пелена дождя, и ей ничего не оставалось, как созерцать мир через эту серую влажную муть. Казалось, это не кончится никогда. По ночам ей снились окна на экранах, экраны на окнах, и ручейки цифр, струящиеся по ним вниз, собирающиеся под ними в лужицы. Иногда Элли просыпалась с залитым слезами лицом. Однажды она проснулась в четыре часа утра с мыслью, будто дождь затопил весь Лондон и ей одной удалось спастись на своем тридцать восьмом этаже.
Погода всем действовала на нервы. Она отражалась даже на обычно безупречных манерах Бланшара. Банкир приходил в ярость из-за малейшей ее ошибки. Отчеты Элли возвращались назад, испещренные пометками, сделанными красными чернилами. После работы у нее хватало сил только на то, чтобы добраться на такси домой, поужинать на скорую руку и рухнуть в кровать. По крайней мере, Элли больше ни разу не видела человека с тропинки. Поначалу она часто думала о его предостережении, но со временем забыла о нем. Она не рассказывала об этом никому, и уж конечно Дугу, который и без того относился к ее новой работе с подозрением.
Элли стала бояться ночных телефонных звонков. То из-за погоды, то из-за разделяющего их расстояния они с Дугом никак не могли встретиться. Он съездил в Париж, получив новый паспорт, но о результатах своей поездки ничего ей не говорил. Однажды во время разговора с ним она услышала на заднем плане женский голос и потом всю ночь не спала, выходя из себя от злости и предаваясь безрадостным размышлениям. Когда на следующий день Элли потребовала у Дуга объяснений, он сказал, что в это самое время по радио транслировали пьесу, и назвал ее параноиком.
Однажды, в четверг, в начале ноября, Бланшар пригласил Элли на ланч. Судя по всему, к нему хотя бы отчасти вернулось хорошее расположение духа. Банкир сказал, что ей не мешает поправиться, и почти по-отечески ущипнул ее за щеку. Когда они вышли из здания, к ее удивлению, его автомобиля нигде не было видно.
– Здесь за углом есть ресторан. Прогулка пойдет вам на пользу.
Бланшар открыл зонт и по-рыцарски предложил ей руку. Элли старалась примериться к его широкому шагу, не забывая при этом обходить лужи. Группа детей из местной школы установила на мостовой соломенное чучело и собиралась поджечь его. Элли удивилась, подумав, как они смогут сделать это под дождем.
Бланшар привел ее в «Кок де Аржен», дорогой ресторан, расположенный напротив Английского Банка, – панели из орешника и красные кожаные кресла. Элли заказала копченый окорок и жареный инжир. Бланшар попросил принести ему нечто под названием Marennes d’Olйron, а к нему еще и Imperial Al Baeri. Пока он изучал винную карту, Элли заглянула украдкой в меню. Marennes оказались устрицами, а Imperial Al Baeri – икрой, стоившей 118 фунтов за пятьдесят граммов.
Элли отложила меню в сторону и отвернулась, чтобы скрыть свое потрясение. Из окон было видно здание с конусообразной крышей и обрамляющим ее садом – таким же промокшим, как и весь остальной Лондон. А у окна сидел человек с портфелем на коленях, чье лицо она была бы счастлива никогда больше не видеть.
Она схватила Бланшара за руку.
– Видите вон того человека? Я его знаю.
– Это Сити. Я имел дело с большинством людей, находящихся сейчас в этом зале, – банкир откинулся назад, давая возможность официанту налить в бокалы шампанское. – Пол Роджер. Любимое шампанское Черчилля.
– Его зовут Леховски, – выпалила Элли. – Он занимался проверкой чистоты сделки во время моей работы в Люксембурге.
На лице Бланшара отразилось удивление.
– Он не предлагал вам переспать с ним?
Этот вопрос вызвал у Элли крайнее смущение. Она залилась краской и никак не могла придумать, что сказать в ответ. Чтобы выиграть время, девушка сделала большой глоток шампанского. Бланшар смотрел на нее в упор, не отводя глаз.
– У Леховски специфическая репутация. В мире банковских инвестиций он известен как «трясина». Знаете, однажды он предложил выдать Кристин Лафарж всю защитную стратегию своего клиента, если она с ним переспит.
Официант принес закуски. Элли сидела в неловком молчании, пока расставлялись тарелки и раскладывались салфетки и приборы. Бланшар не обращал на эти манипуляции ни малейшего внимания.
– Как она поступила?
Бланшар выдавил на устрицы сок из лимона, затем взял раковину и опрокинул ее содержимое в рот. Он облизнул губы и улыбнулся – так плотоядно, что Элли снова залилась краской.
– Кто знает? Но на следующий день у Кристин был этот документ, и мы успешно осуществили поглощение.
Леховски стоял в противоположном конце зала и жевал резинку. Элли испугалась, что он может заметить ее, но его взгляд был устремлен на пожилого человека с небрежно постриженными седыми волосами и резкими чертами лица, направлявшегося в его сторону. Они обменялись рукопожатием. Леховски жестом руки пригласил старика сесть.