Том Берджис – Машина грабежа. Военачальники, олигархи, корпорации, контрабандисты и кража богатств Африки (страница 63)

Вестибюль Livingstone House был лишь немногим менее величественным, чем в Luanda One, ангольском небоскребе Queensway Group. У входа на третий этаж я наконец увидел официальный логотип компании Sino Zim, напротив которого располагался офис местного отделения Coca-Cola. Приемная Sino Zim выходила на большой балкон с покрытием AstroTurf и видом на заросли деревьев. Как мне сказали, руководители компании работали на седьмом этаже. Я поднялся на лифте и вошел в хорошо обставленный офис с абстрактным искусством на стенах. Элегантная секретарша сообщила мне, что руководство Sino Zim на сегодня уехало домой. Написав записку (на которую так и не ответили), я спросил секретаршу, посещал ли когда-нибудь офис Сэм Па. Она улыбнулась. "Он приходит и уходит".

Воздух был наполнен влагой, когда я шел по рукотворным каньонам Гонконга. Сверкающие небоскребы перемежались с обшарпанными многоэтажками и обветшалыми зданиями, обнесенными бамбуковыми лесами. Это было утро понедельника в мае 2014 года, и на первых страницах газет, продававшихся на оживленных улицах, сообщалось о протестах, вспыхнувших во Вьетнаме после того, как Китай направил нефтяную вышку в спорные воды, что стало последней региональной провокацией со стороны все более настойчивой державы. Я прошел мимо того места, где девятью годами ранее залп слезоточивого газа с близкого расстояния накрыл меня, когда я делал репортаж о марше корейских фермеров, выступавших против лишений глобализации, на саммит Всемирной торговой организации, проходивший в выставочном центре Гонконга.

Я добрался до нужного мне адреса: Пасифик Плейс, корона башен на Куинсвей, 88. Я прошел через торговый центр на уровне улицы, с его роскошными бутиками и угрюмым освещением, и поднялся во внутренний двор между башнями, украшенный зеленью. Здесь находилось дорогое кафе, рассчитанное на работающих здесь финансистов-космополитов. China Sonangol, China International Fund и ряд более скромных компаний группы Queensway зарегистрированы в гонконгском корпоративном реестре на десятом этаже Two Pacific Place, второй башни с изогнутым шпоном из зеркального стекла.

Просторный вестибюль был украшен маленькими картинами на стенах в стиле 1940-х годов, изображавшими бизнесменов с портфелями и играющих в гольф, а также женщин, выгуливающих крошечных собачек и задирающих юбки вверх, как Мэрилин Монро. Я вышел из лифта - весь в мраморе и зеркалах - на десятом этаже и увидел за стеклянными дверями логотип китайской компании Sonangol.

Внутри была комната ожидания слева и коленопреклоненная статуя африканской женщины, высеченная из темного камня. Я позвонил в домофон, и женщина в очках и голубой блузке впустила меня. Не успел я представиться, как появилась другая женщина. Она была невысокого роста, с округлым лицом, черными волосами, собранными в хвост, и одета в черную блузку и черные брюки. Она спросила, кто я. Я объяснил, что работаю репортером в Financial Times и пишу книгу, в которой будет фигурировать China Sonangol. Обе женщины вежливо улыбнулись, но в воздухе осталась явная неловкость.

Я перечислил названия других компаний группы Queensway, зарегистрированных по адресу, где мы стояли: China International Fund, New Bright, Dayuan. Я назвал Ло Фонг-Хунг, которая указала этот офис в качестве своего адреса. Женщина в черном сказала мне, что не знает об этих компаниях. Я спросил о China Sonangol, чей логотип был на стене рядом с нами. Она посоветовала мне заглянуть на веб-сайт. Я объяснил, что отправил бесчисленное количество писем, но ни на одно из них не получил ответа. Она настояла на том, чтобы я отправил еще одно письмо. Я спросил, есть ли в офисе кто-нибудь, кто мог бы ответить на мои вопросы. Она сказала мне, что она не "старшая", что здесь нет менеджеров, что я, должно быть, ошиблась местом. Я спросил, могу ли я оставить письменное сообщение для менеджера. Она отказалась. Я попросил назвать имя человека, с которым я мог бы связаться. Она отказалась. Я спросил ее имя. Она отказалась. Я указал на стопку брошюр, среди которых были экземпляры CIF Space, внутреннего бюллетеня China International Fund - компании, о которой, по словам женщины, она ничего не знала. Я попросил дать мне одну. "Мы не можем их распространять", - сказала она, а затем добавила: "Думаю, вам лучше уйти". Я вышел, дверь за мной щелкнула, и женщина исчезла. Я снова позвонил в домофон и попытался узнать, как дела у Сэма Па. "Нет, - ответила секретарша.

Та же история произошла и в офисе на сорок четвертом этаже следующей башни вдоль главной дороги, Lippo Centre по адресу: 89 Queensway, здание, напоминающее гигантскую стопку Дженги, в которое группа недавно перевела некоторые свои юридические адреса. Там я даже не успел войти в дверь другого офиса China Sonangol, как меня попросили удалиться.

Однако мне удалось узнать номер мобильного телефона Сэма Па. Я неоднократно звонил на него. В основном он отключался или переходил на сообщение о том, что его нет в Гонконге. Дважды он отвечал, и я объяснял, что собираюсь написать о нем. Он говорил по-английски с сильным акцентом. В первый раз он сказал, что находится на обеде, во второй - что у него встреча. Оба раза он сказал, что перезвонит. Но так и не перезвонил. Насколько я знаю, он никогда не давал интервью.

Единственным человеком из Queensway Group, который разговаривал со мной, был юрист China Sonangol Джи Кин Ви. В 2014 году мы обменялись электронными письмами. Я написал ему подробное письмо, в котором задал пятьдесят два вопроса о группе Queensway и ее деятельности. В ответ пришло письмо за подписью China Sonangol, в котором были даны ответы на четыре из них. "В связи с соглашениями о конфиденциальности и нашим законным желанием сохранить конфиденциальность, на которую имеют право частные компании, мы не будем предоставлять вам никакой дополнительной информации, кроме необходимой", - говорилось в письме. Однако мы оставляем за собой право использовать средства правовой защиты, если вы повторите или опубликуете клеветнические заявления". Далее в письме говорилось: "Мы не являемся зарегистрированной компанией, и закон не требует от нас раскрывать все наши деловые операции таким же образом, как это делают зарегистрированные компании".

Сэм Па постоянно путешествует. Его самолет редко задерживается на месте более чем на несколько дней. Только за первые месяцы 2014 года он курсировал между Гонконгом, Сингапуром, Маврикием, Мадагаскаром, Мальдивами, Анголой, Зимбабве, Индонезией (где китайская компания Sonangol владеет куском газового месторождения) и Пекином.

Как и Родс до него, африканские горизонты Па постоянно расширяются. В декабре 2013 года Эрнест Бай Корома, президент Сьерра-Леоне, страны, израненной войной, финансируемой алмазами, но в которой начал устанавливаться мир, заехал в Анголу по пути домой после панихиды по Нельсону Манделе в Южной Африке. За ужином и красным вином в Luanda One, золотом небоскребе Queensway Group, Корома провел, как говорится в заявлении его офиса, "плодотворные переговоры с китайским бизнес-магнатом и вице-председателем China International Fund Limited г-ном Сэмом о ключевых инфраструктурных разработках, которые должны быть реализованы в Сьерра-Леоне". На фотографии Корома поглощен беседой с Па, который одет в свой обычный темный костюм и очки, мобильный телефон на столе перед ним, жестикулирует, отмечая пункты в контрольном списке. (На другой фотографии, сделанной годом ранее, Па наблюдает за тем, как Корома подписывает меморандум о взаимопонимании между Сьерра-Леоне, Международным фондом Китая и China Railway Construction Corporation, гигантской китайской государственной компанией, в которой занято 240 000 человек, по целому ряду проектов - от добычи алмазов до рыболовства).

Империя Queensway выходит на новые рубежи, расположенные далеко от ее сердца - нефтяных месторождений, минеральных пластов и алмазных трубок Африки. China Sonangol наняла Алена Фанаи (Alain Fanaie), бывшего старшего банкира по сырьевым отраслям во французском банке Crédit Agricole, который помогал ей оформлять многомиллиардные кредиты. Фанаи был назначен главным исполнительным директором China Sonangol, который работает из ее штаб-квартиры в Сингапуре. (В июле 2014 года China Sonangol опубликовала краткое заявление, в котором говорилось, что Фанаи ушел в отставку). Но даже приобретя внешние атрибуты обычной компании, Сэм Па оставался ее главным эмиссаром.

В сентябре 2013 года Сэм Па позировал для фотографий на церемонии подписания контракта в Дубае рядом с шейхом Ахмедом бин Саидом аль-Мактумом, высокопоставленным членом королевской семьи богатого нефтью эмирата. Они только что поставили чернила под соглашением о строительстве китайской компанией Sonangol в Дубае "современного нефтеперерабатывающего завода" для переработки сырой нефти. В мае 2014 года Па посетил еще одну церемонию, на этот раз в Пекине. Он сидел рядом с Маратом Хуснуллиным, заместителем мэра Москвы, и Ху Чжэньи, вице-президентом China Railway Construction Corporation. Па представлял Китайский международный фонд в соглашении о строительстве новой линии метро в Москве. Хуснуллин, заместитель мэра, находился в городе в составе делегации, сопровождавшей Владимира Путина в Китай. Двумя месяцами ранее Путин аннексировал Крым после падения пророссийского президента Украины, что побудило США и Европу ввести санкции против ближайшего окружения Путина и российской нефтяной промышленности. Это была сделка прямо из африканской книги игр Queensway Group: культивирование режима, недавно попавшего под международные санкции, осужденного Западом как изгой, погрязшего в коррупции и богатого природными ресурсами.