Толик Полоз – Орден «Скидыщь» (страница 1)
Толик Полоз
Орден "Скидыщь"
Часть I. Маскарад теней
Глава 1. Бал под масками
Венеция умела скрывать свои тайны лучше любого города Европы. Каналы отражали в водной зыби мраморные дворцы, а маски – человеческие лица, давно утратившие собственное выражение. В ту ночь город готовился к особому празднику. Площадь Сан-Марко сияла огнями, и казалось, что сама луна решила принять участие в бале, растворившись в бездонных небесах, словно маска на чужом лице.
Но за роскошью праздника скрывалось иное действо. В одном из древних палаццо на Гранд-канале, куда не пускали простых смертных, собирались те, чьё существование считалось легендой. Их называли по-разному: одни – Орденами, другие – Тенями.
Зал был освещён свечами в серебряных канделябрах, и каждая маска, каждая фигура в плаще казалась ожившей статуей. На мраморном полу отражались арабески, а воздух был густ от запаха ладана и дорогих вин. Музыка оркестра доносилась из соседнего зала, но здесь царила тишина, будто все звуки внешнего мира растворились за массивными дверями.
В центре стоял длинный стол, покрытый чёрным бархатом. На нём не было еды – лишь свитки, старинные печати, кристаллы, руны и знаки, которые знали только посвящённые.
Первым вошёл человек в чёрной маске с узкими прорезями. Его фигура двигалась, как вода, скользя между тенями. Это был Гарри Гудини – мастер побегов, легенда иллюзий. Он поднял руку, и все присутствующие почтительно склонились: умение исчезать и появляться в нужный момент было ценнее любых замков и мечей.
Следом вошёл исполин. Его рост и плечи выдавали в нём борца. Иван Поддубный, «чемпион чемпионов», шёл без маски – его лицо знали все, а скрывать было нечего. Но в глазах его блеск выдавал, что он пришёл сюда не только как силач, но и как страж, готовый защитить собрание от любого вмешательства.
Вскоре появился седой человек в простой белой маске, за которой угадывалась усталость и вечное стремление к истине. Альберт Эйнштейн. Его пригласили не ради формул и теорий, а ради способности видеть мир иначе, сквозь границы очевидного.
– Бал под масками… – произнёс он негромко, рассматривая своды зала. – Какая ирония. Маска скрывает, а формула открывает.
Но самое удивительное началось позже.
Сначала вошли люди в длинных белых одеяниях с резными табличками из обожжённой глины. Их называли шумерами – хранителями первых знаков и первых тайн. Их присутствие говорило о том, что речь пойдёт не просто о делах современности, а о наследии тысячелетий.
Затем явились тамплиеры. Их серебряные кресты сверкали в свете свечей. Никто не удивился: ведь они умели возвращаться из небытия, словно сама история подчинялась их клятве.
В противоположной стороне появились масоны – в бархатных мантиях, с угольниками и циркулями, как символами того, что мир можно измерить и построить заново. Они говорили мало, но каждый их жест был как кирпич, заложенный в вечное здание.
Не прошло и минуты, как в зал вошли иллюминаты. Их золотые маски были безглазны, но именно это пугало сильнее всего. Их взгляда никто не видел, а значит, каждый чувствовал себя под их пристальным оком. Они считали себя светом в тьме, но за светом скрывались жёсткие тени.
И наконец – скандинавы. Их было немного, но они несли с собой дыхание севера. На их плащах блестели руны Вальхаллы, а их присутствие напоминало о битвах, где решалось не просто будущее людей, но судьбы богов.
Все собрались. Оркестр стих. И начался Маскарад теней.
Гудини первым нарушил молчание:
– Мы собрались не ради иллюзий, хотя они нужны. Мы здесь ради истины. Мир меняется, и если мы не удержим равновесие, хаос накроет и Восток, и Запад.
Эйнштейн поправил маску, словно та мешала ему мыслить.
– Пространство и время не таковы, какими вы их знаете, – сказал он. – Человечество готово шагнуть дальше. Но каждый шаг требует жертвы. Если ордены не объединятся, шаг будет падением.
Тамплиеры кивнули. Масоны нахмурились. Иллюминаты улыбнулись.
И тогда заговорили шумеры, их язык звучал как камень, падающий в колодец:
– На нашей глине начертаны нити судьбы.
Скандинавы подняли свои кубки и произнесли:
– Вальхалла зовёт тех, кто не боится конца. Но и у богов есть пределы. Пусть же маскарад покажет, кто достоин снять покров.
В этот момент зазвенели колокола Сан-Марко. Ночь наполнилась звуком, похожим на зов или предупреждение.
Бал под масками продолжался. Танцы в соседних залах скрывали напряжение в сердце дворца. Но в этой комнате танцевали не тела, а тени. Каждое слово было шагом, каждый жест – движением в сложной хореографии истории.
Гудини подходил к каждому, словно проверяя цепи, в которых заковано человечество. Поддубный стоял у дверей, как живая стена. Эйнштейн рисовал на столе уравнения, которые никто не мог до конца понять. Тамплиеры шептались о возвращении реликвии. Масоны мерили углы на мраморной плите. Иллюминаты улыбались сквозь безглазые маски. А скандинавы пели древний гимн, похожий на гул ветра в горах.
Все знали: эта встреча изменит ход истории.
Но что именно решат – никто ещё не знал.
Наконец заговорил старейший из тамплиеров:
– Мы должны решить, кто поведёт человечество дальше. Маскарад теней – не игра. Это выбор. Если мы не выберем, за нас решит хаос.
В этот момент свечи погасли сами собой. В зале остался лишь свет луны, пробившийся сквозь витражи.
И тени ожили.
Они начали двигаться сами, независимо от тел, и каждый понял: игра закончилась. Началась реальность, в которой маски больше не скрывают, а раскрывают истинные лица.
Венеция в ту ночь не знала, что в её сердце решалась судьба мира. Туристы смеялись на площади, гондольеры пели свои песни, дамы кружились в вальсах. А в одном палаццо маски падали с лиц, и каждый из орденов смотрел в глаза другому без прикрытия.
И тогда Гудини улыбнулся впервые за вечер.
– Побег невозможен, – сказал он. – Но, возможно, именно это и есть свобода.
И никто не смог ответить.
Этой ночью Маскарад теней стал началом союза, о котором никто не должен был узнать. Но в трещинах времени, в тенях истории, эта встреча будет эхом звучать веками.
Оркестр за стеной заиграл громче, будто нарочно скрывая подлинные разговоры. Скрипки и виолончели переплелись в вальсе, и дамы в кружевных масках закружились по соседнему залу, а здесь, за закрытыми дверями, начинался иной танец – танец слов и теней.
Гудини поднялся из-за стола. Его движения были точны, словно он готовился к трюку. Он склонил голову в знак приветствия и тихо произнёс:
– Я отправлюсь за китайским фаянсом, вазой восемнадцатого века. Говорят, на внутренней её стороне скрыта карта древнего ордена. Если мы найдём её, у нас будет нить, ведущая к самому центру тайны.
Тамплиеры переглянулись, их серебряные кресты блеснули в свете свечей. Старший рыцарь выступил вперёд:
– Наш путь лежит в катакомбы. Там хранится Грааль интеллектуального искусства, чаша, из которой пьют лишь избранные. Но вход в катакомбы закрыт. Его открывает Геральдическая Лилия – символ, что встречается в самых неожиданных местах.
Скандинавы ударили мечами о мраморный пол, словно в подтверждение своих слов. Их предводитель, высокий воин с плащом, вышитым рунами, сказал:
– Мы пойдём искать Руны, которые укажут дорогу к этой лилии. Без них катакомбы останутся мёртвыми коридорами.
Иван Поддубный усмехнулся, но в его голосе звучала сталь:
– Сила тоже нужна. В моём городе есть театр, старый, ещё дореволюционный. Под его сценой лежит валун. В том валуне – Экскалибур. Говорят, лишь достойный сможет извлечь его. Может быть, это ключ к защите всех нас.
Масоны обменялись короткими взглядами и выступили со своим откровением. Их голос звучал твёрдо, будто удары молота по камню:
– Мы знаем об Обсидиановом Шлеме Пророка. Он позволяет видеть будущее, но искажает того, кто его носит. Шлем хранится в одном из подземелий Колизея. Без него вы будете слепы перед тем, что грядёт.
Золотые маски иллюминатов блеснули, когда один из них заговорил. Его голос был мягок, но в нём сквозила опасность:
– В гробнице Тутанхамона спрятан Посох богов. Он разрушает любой защитный купол, даже тот, что скрывает Атлантиду от глаз. Но будьте осторожны: без Доспехов Бога, спрятанных в песчаных дюнах, никто не войдёт в город. Только в них возможно пересечь черту и остаться живым.
Эйнштейн, молчавший до этого, встал, поправил очки и тихо сказал, словно рассуждая вслух:
– Посох и доспехи – это лишь инструменты. Но Атлантида не откроется, пока мы не найдём Трезубец Посейдона. Он скрыт в статуе Зевса в Олимпии. Внутри неё сокровищница знаний, где указано истинное местоположение Атлантиды. Но попасть туда можно только через Врата Времени. А их никто ещё не видел.
Все взгляды обратились к шумерам. Их старший, седой хранитель с лицом, напоминавшим каменную плиту, поднялся и заговорил голосом, в котором слышались эхо тысячелетий:
– Мы знаем, где врата. Сотни поколений наших жрецов хранили эту тайну. Они находятся на Александрийском маяке, путь к которому указывают скрижали Колосса Родосского. И когда свет его коснётся горизонта в час затмения, Врата Времени откроются.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь гулом музыки из соседнего зала. Каждый осознавал: теперь они связаны узами тайны. Бал под масками стал заговором, который изменит судьбу цивилизаций.