Толик Полоз – Дэни Тармин (страница 1)

Толик Полоз

Дэни Тармин

Дэни Тармин

Часть I. Завязка

Глава 1. Дэни и город

Приставными шагами, отпуская поводок, на обратной стороне которого был мелкий клубок смеси чихуахуа и пикинеса, рослый мужчина средних лет, ловким движением руки закрыл последнюю щеколду калитки, которая располагалась посреди высокого мраморного забора. День уже приближался к концу, уступая время алому, как греческое вино, закату. Сделав несколько шагов, он остановился и начал разглядывать неописуемой красоты окрестности.

Внимание его привлекала инкрустация всевозможными драгоценными камнями и металлами, так гармонично переплетавшаяся с заветвлёнными ветвями винограда, свисающими с трёхметрового забора. Он и представить себе не мог, что бывают такие искусные мастера: сколько терпения и выдержки нужно для создания подобного шедевра.

Однако в этом восторге, как всегда у него, проскользнула тень практической мысли: а сколько это стоило? сколько человеко-часов ушло? и, самое главное – зачем? Зачем вмуровывать золото и яшму в камень, когда ими можно было бы купить зерно, лекарство, орудия?

Его звали Дэни Тармин. Для знакомых – просто Дэни. Для чужих – мрачноватый человек с холодным взглядом. Его жизнь давно научила его ценить не красоту, а пользу. И всё же, вопреки собственным убеждениям, он задержался у забора на несколько мгновений дольше, чем планировал.

Собака тявкнула, требуя движения. Дэни кивнул сам себе, будто соглашаясь с этим нетерпеливым напоминанием: «Пора идти».

Город, куда он вошёл, жил своей вечерней жизнью. Узкие улочки, проложенные ещё при старых правителях, наполнялись запахами уличной еды: жареных бобов с чесноком, тушёной рыбы, лепёшек на открытом огне. Торговцы закрывали лавки, тянули цепи на двери, а дети носились между фонарными столбами, выкрикивая непонятные считалки.

Дэни шагал размеренно. Его походка выдавалась сразу – военная, отмеренная, будто каждый шаг рассчитывался заранее. Люди в толпе иногда оборачивались, но он не замечал. Точнее, делал вид, что не замечает. На самом деле он подмечал всё: кто держит руки в карманах подозрительно глубоко, у кого под плащом прячется что-то длинное и тяжёлое, кто смотрит слишком пристально.

Эта привычка была частью его сущности. Не отпустишь поводок – и сам окажешься на привязи.

Он остановился у лавки, где продавали жареные орехи, и купил маленький бумажный кулёк. Запах был приятный, но снова проскользнула мысль: слишком дорого, за эти деньги можно было бы взять мешочек крупы. Всё равно он взял – не для себя, а для собаки. Та, получив угощение, довольно заурчала и заскакала рядом.

– Хоть кому-то радость, – пробормотал Дэни, позволяя себе едва заметную улыбку.

Площадь встретила его музыкой. Там играли странствующие артисты: флейтист и барабанщик, рядом девушка жонглировала горящими факелами. Толпа аплодировала, смеялась.

Дэни остановился чуть поодаль. Ему нравилось наблюдать за людьми, но не участвовать. Он видел, как у торговца подсвечниками глаза блестели жадностью – тот считал, сколько можно будет содрать с гуляк. Видел, как мальчишка-воришка уже тянется к кошелю зазевавшегося зрителя. Видел, как в самом краю площади двое людей переглядывались слишком серьёзно для весёлого вечера – явно обговаривали что-то важное, возможно, тёмное.

Красота представления и радость толпы – всё это было фоном, за которым скрывались реальные течения. И он, как всегда, видел именно их.

Практичность. Смысл. Всё остальное – шелуха.

И всё же, он поймал себя на том, что слушает музыку. Что ритм барабана задевает в нём что-то давнее, забытое. Сердце на миг забилось в такт. Он нахмурился и резко пошёл дальше, словно убегая от самого себя.

Улицы менялись: чем дальше от площади, тем темнее и тише становилось. Здесь не горели дорогие фонари, и дома выглядели проще – облупившаяся штукатурка, перекошенные ставни, запах сырости.

Дэни чувствовал себя здесь спокойнее. Здесь не было излишеств. Всё просто: крыша держится – хорошо, не держится – плохо. Люди жили, как умели. И он понимал таких людей лучше, чем тех, кто инкрустировал заборы камнями.

Он остановился у колодца, набрал ковш воды и сделал пару глотков. Вкус был тяжёлым, железистым. Он поморщился, но всё же выпил до конца. Вода – это вода. Не время и не место разбираться в её качестве.

Собака лизнула каплю, стекавшую по его пальцам, и благодарно завиляла хвостом.

Когда солнце окончательно спряталось, город изменился. Звуки стали тише, лица – настороженнее. Суета уступила место осторожности. В этот час определялись границы: кто хозяин улицы, а кто чужак.

Дэни чувствовал это нутром. Он понимал, что и сам сейчас воспринимается как чужак. Но в его походке и взгляде было нечто, что заставляло людей не подходить ближе, чем на пару шагов.

Он шёл уверенно, будто знал дорогу. На самом деле он двигался туда, где, по его сведениям, можно было найти пристанище на ночь. Практичность вела его вперёд: сначала жильё, потом ужин, завтра – работа. Всё просто, без лишних эмоций.

И всё же…

Он снова вспомнил забор. Камни в мраморе. Ненужное, бессмысленное – и такое красивое.

Может ли быть в жизни место для того, что не приносит пользы?

Ночью он снял комнату в скромном постоялом дворе. В комнате было только самое необходимое: жёсткая кровать, стол, стул и кувшин с водой. Для Дэни этого хватало.

Он сел у окна, глядя на огни ночного города. Где-то далеко слышалась музыка, где-то ближе – чей-то крик. Собака спала, свернувшись клубком у его ног.

Он достал нож и привычным движением начал его затачивать. Руки работали автоматически, а мысли уходили в сторону.

Он думал о том, зачем пришёл в этот город. Здесь его ждали новые пути, новые сделки, новые испытания. Но в глубине души зрела мысль: может быть, пора уже не только искать выгоду? Может быть, стоит хоть раз позволить себе – просто жить?

Лезвие блеснуло в свете луны. Практичность всегда будет его оружием. Но, глядя на город, он впервые задумался: а вдруг оружие – это не единственное, что ему нужно?

Город спал неспокойно. Дэни тоже не спал. Но внутри него впервые за долгие годы появилось ощущение – он на пороге чего-то большего, чем просто выгода.

Дэни вошёл в город ближе к закату. Дорога, уходившая позади, пылила, а в сумерках казалась длиннее, чем была на самом деле. Его собака – крошечный клубок, смесь чихуахуа и пикинеса, – трусила рядом на коротком поводке, время от времени косо посматривая на хозяина, будто проверяя: тот точно не забыл о её существовании.

Город встретил его шумом и запахами. Каменные дома возвышались над узкими улицами, между ними уже зажигались фонари. Ветер доносил смесь ароматов: жареного хлеба, дыма от смолистых факелов, пыли и человеческой толпы. Дэни остановился на углу и прислушался к себе.

Красиво.

Мысль была неожиданной, и он тут же оттолкнул её.

Красота не даёт крыши над головой. Красота не накормит, если в кармане пусто. Красота не защитит от удара ножа в подворотне.

И всё же – он задержался на мгновение дольше, чем нужно, рассматривая фонари, в которых бронзовые спирали отливали алым, и детей, визжавших на мостовой.

В первый же день Дэни устроил всё по привычной схеме: нашёл постоялый двор, оплатил комнату на ночь, проверил замки, воду в кувшине, расстояние от кровати до окна. Он привык думать так – что если ночью придётся уходить, не тратя лишнего времени.

Собака свернулась клубком на матрасе. Её дыхание напоминало тихий свист.

Дэни сел у окна и стал смотреть на улицу. Город был неспокоен даже вечером: где-то на площади играли музыканты, на другой улице ругались двое пьяных, дальше по переулку мелькали огоньки – стражники обходили квартал.

Он наблюдал и делал привычные выводы. Этот город жил не по правилам порядка. Здесь важнее были связи, договорённости, умение лавировать. Никакая сила не спасала без хитрости.

Это он понимал. Это ему было близко.

И всё же что-то в воздухе здесь было иное. Словно за всем шумом скрывалась какая-то другая жизнь, до которой он пока не дотянулся.

Утром он вышел на улицу, ведя собаку на поводке.

Его взгляд, как всегда, цеплялся за детали. Вот женщина торгуется за рыбу, и он по её жестам видит – она в отчаянии, ей нужно кормить детей. Вот молодой человек покупает дешёвый кинжал, но держит его неправильно, сразу ясно – не умеет. Вот старик сидит у стены, грея руки на чашке дешёвого вина.

Каждый был для него как страница книги. Он читал их бегло, быстро делая выводы. Это была его привычка, его оружие. Практичность, доведённая до автоматизма.

Он знал, сколько стоит чужая ошибка. И знал, что сам не имеет права на ошибки.

Днём он пробрёл по торговым рядам. Продавцы кричали, предлагали, заманивали. У него всегда был точный расчёт – сколько уйдёт и сколько останется.

Но в какой-то момент он остановился у прилавка, где продавали стеклянные фигурки. Маленькие птицы, прозрачные, с крыльями, которые сверкали в лучах солнца. Бесполезные. Хрупкие. Ни к чему не нужные.

Он задержался, хотя и понимал – стоять тут бессмысленно.

Продавец, заметив его взгляд, сразу заговорил:

– Недорого, господин, для украшения дома или в подарок. Видите, какая работа?

Дэни кивнул и пошёл дальше. Но мысль засела: а зачем я остановился?

Вечером он снова оказался на площади, где выступали артисты. Толпа смеялась, аплодировала. Дети бросали монетки в шляпу музыканта.