Titus – Эмерит 2 (страница 5)

Дальше воодушевленная Наталья повезла меня смотреть квартиры в левобережную часть Варшавы. Первым опять был бюджетный вариант на улице Солец. Зашли в тесную квартиру, пахнущую дешевым ремонтом, в которой нас уже ждал хозяин.

— Двушка-студия, кухня совмещена с залом. Из плюсов: недорого, всего тысяча злотых в месяц, рядом набережная Вислы, и до твоего офиса на Минской недалеко, — Наталья начала расписывать достоинства квартиры.

— А почему тогда не посмотреть квартиру в правобережье? — я приподнял бровь, на что она только поморщилась.

— Там район Стара Прага, рабочая локация со всеми вытекающими. Да еще стадион с фанатами. По ночам в том районе лучше одному не гулять. В левобережье безопаснее. Как квартира? — вроде нейтрально спросила, а в эмоциях видно — не хочет, чтобы я на нее соглашался.

— Обычная. Давай посмотрим второй вариант, который получше, — ответил, а у нее глаза заблестели. Видно, что отлегло от сердца. Наверно, хочет получить побольше комиссии за более дорогую квартиру?

Пока ехали до Мокотова, где находилась вторая квартира, всю недолгую дорогу Наталья рекламировала этот район: — Недалеко от центра, спокойная локация с парками, достойное окружение, низкоэтажная застройка, новый дом с подземным паркингом. В соседних домах на первых этажах магазинчики-ресторанчики. Правда, квартира трешка, поэтому будет подороже, но она того стоит.

Заехали на паркинг, откуда поднялись на лифте на пятый этаж. Наташа сама открыла ключами дверь, почему-то хозяев в квартире не оказалось. Да, и правда, все достойно. Большие лофтовые окна, свежий качественный ремонт, два санузла, дорогая мебель и большая кровать в уютной спальне. Правда, окна из спальни выходят на соседний рядом стоящий дом, но зато из зала с террасой открывается шикарный вид на парк. А в третьей комнате можно разместить рабочий кабинет.

— Сколько? — я уже решил, что беру, сколько бы она не стоила, но протокол надо соблюсти.

— Вообще, это дорогая квартира — три с половиной тысячи, плюс счетчики, — сказала, а в душе у нее буря из эмоций, и сердце, слышу, стало биться часто-часто.

Я в сомнении приподнял бровь. Что-то здесь нечисто. Чего так переживать из-за какой-то квартиры? Наталья истолковала мою задумчивость по-своему и стала демпинговать: — Но у меня есть полномочия снизить аренду до трех тысяч, если квартирант хороший.

Хмыкаю. Надо дожимать: — А если еще подумать?

Думала она недолго: — Две с половиной тысячи, но это край. Ниже никак, — и замерла, ожидая моего решения. Я отошел к окну, посмотрел вдаль, и у меня забрезжило озарение.

— Депозит?

— В размере месячной аренды, но, если сейчас не хватает денег, то можно в течение месяца отдать.

— Контракт есть почитать?

Наталья протянула договор, глянув на который я только хмыкнул: — А у тебя фамилия, часом, не Ягужинская?

— Ягужинская, а что?

— И название агентства недвижимости читается как «Натка», а не «Нутка»?

— Допустим, — с окаменевшим лицом ответила Наташа.

— И это твое агентство, и твоя квартира…

— А это что-то меняет?

— В принципе, нет. Квартира нравится, беру, — я ощутил в ее эмоциях вздох облегчения. — А чего сразу не сказала, что ты хозяйка?

— Побоялась, что плохо об агентстве подумаешь, раз сама собственница тебя весь день катает. Я обычно сама этим не занимаюсь, сотрудницы объекты показывают.

— Да ладно, не оправдывайся, так бы и сказала, что на клиента запала. Слушай, собственница, а у тебя где жить-то осталось? Вдруг, я у тебя единственную квартиру арендовал?

— Не боись, арендатор, осталось, — ответила снисходительно.

У меня в животе предательски заурчало. Все-таки весь день в разъездах, даже кофе нигде не перехватили: — Тогда я приглашаю в ресторан, обмыть, так сказать, удачные сделки. Повезло мне, за один день со всеми делами управились.

По-быстрому подписали контракт, рассчитался за квартиру, и мы спустились на вечернюю улицу. Успокоившаяся Наталья задавала направление:

— Здесь рядом есть уютный ресторанчик, покажу, будешь знать.

С голодухи назаказывали полный стол салатиков и мясных деликатесов, которыми так богата польская кухня. Почему-то рыбные блюда у поляков не в чести. Наверное, это все из-за отсутствия выхода к морю. В этой истории все южное побережье Балтийского моря было разделено между Германским королевством и Российской империей. Кенигсберг принадлежал восточной Пруссии, зато всякие Эстляндии-Лифляндии с прочими Курляндиями относились к России, как и Финляндия. Так и вышло, что Польша не имела выхода к морю. Исторически польская кухня не имела доступа к морской рыбе, а речная белорыбица здесь была не востребована. Зато рульку и язык здесь умели готовить.

— А знаешь, как тяжело тянуть лямку одной? — спустя полчаса пьяно спрашивала Наташа, допивая очередной бокал игристого. Мы уже прикончили третью бутылку французской кислятины, которая, ей-богу, проигрывала по всем статьям одноименной продукции от Голицыных. В начале нашего спонтанного застолья я ощутил исходящее предвкушение от девушки, и подыграл ей в желании неопытного меня напоить. Но что-то пошло не так: на голодный желудок шампаньеза зашла на ура и вдарила по мозгам риэлторши не хуже нашей отвертки. Даже у меня минут на пять возникло легкое опьянение, но потом мой источник быстро обезвредил отраву лягушатников.

— Ну, так возьми себе партнеров в бизнес. Всех денег не заработаешь, — я попытался вбросить здравую мысль.

— Не-е-е, надо брать только тех, кому доверяешь, ик! А самое крепкое доверие, ик, между супругами, ик! — ей началось икаться, видать, кто-то из неудавшихся партнеров ее вспомнил. — Вот тебя бы я взяла!

Ага, так я и знал, Наташа все-таки запала на мою внешность и решила углубить наше знакомство. Пора закругляться, скоро переоценившая свои силы совратительница будет совсем теплой и нетранспортабельной. Расплатился и вышел с повисшей у меня на руке риэлторшей на улицу.

— Ой, я совсем никакая! Ик! А куда мы идем? Что, решил воспользоваться беспомощной девушкой? — она пьяно захихикала.

— В квартиру твою идем, уложу тебя спать.

— Не-не-не! Мне домой надо! Мне бабушка говорила всегда просыпаться в своей постели, ик! Ой, пизде-е-ец, а как я домой-то поеду??? Я ж в дупу пья-на-я-я! Позорище-то какое, ик!

— Утром поедешь, проспишься и вперед с песней!

— А ты ко мне приставать будешь??? Кто девушку ужинает, тот ее и танцует!!! — она полезла обниматься.

— Конечно, буду! Потерпи до дома, — надо успокоить разошедшуюся девушку, чтобы не доводить до возможной агрессии или слез. Пьяные — они такие ранимые!

— Хорошо, я согласная, приставай, — вздохнула Наташа и отрубилась. Подхватив на руки, я занес ее в квартиру и положил на кровать. Стащил с нее куртку, снял обувь, дальше раздевать не рискнул — под рубашкой просматривалось отсутствие лифчика. Решил ее подлечить. Сначала поводил над ней руками в поисках разных болячек. Нашел только раздраженную от французской кислятины печень — на удивление у Наташи оказался здоровый организм. Недаром славянок считают премиальными невестами из-за их красоты и здоровых чистых генов: и польки, и украинки, и русско-белорусские красавицы являются золотым генофондом на мировом рынке невест и в том, и в этом мире. Поводил над Наташей засветившимися зеленым светом руками — снял алкогольное отравление. Она задышала ровно и глубоко — пьяное беспамятство перешло в обычный глубокий сон.

Решив переночевать в гостинице, покинул квартиру. Ну а че, зачем мне бесчувственное бревно в постели? Я же не прыщавый подросток со спермотоксикозом, чтобы пускать рядом слюни всю ночь. Пусть девушка проспится, утро вечера мудренее. Вдруг это просто минута слабости, а я уже раскатал губу? Потом эти минуты утренней неловкости, когда ты должен поддерживать непринужденный разговор, прокручивая в голове вчерашние пьяные откровения и ожидая, когда она свалит. Поэтому гостиница, только надо не забыть перед сном опять выдернуть телефон из розетки. Спокойно сегодня соберу вещи, и завтра уже перееду в эту квартиру. Надеюсь, Наташа одумается и покинет апарты, у меня и так скоро Мухина в гости ожидается. Да, и еще надо позвонить своей боевой подруге.

Собрал в номере вещи и, немного волнуясь, набрал Кристину.

— Привет, это я.

— Здравствуй, Ярик, — я услышал расстроенный голос подруги и напрягся.

— Что-то случилось?

— Петр Алексеевич с сердцем в реанимации, — ответила со всхлипом.

— Как?!? У тебя же лечебный аспект!

— Не кричи на меня! Я не умею лечить обширные инфаркты миокарда! — Кристина перешла на крик и расплакалась.

— Как это случилось? — я понизил голос, стараясь предотвратить истерику.

Подруга чуть успокоилась и рассказала подробности. Она на сдыхающем аккумуляторе Комбата добралась до имения Шонуровых, где ее тепло принял Петр Алексеевич. Потом приходили какие-то люди из тайной канцелярии, после чего у него прихватило сердце, и он пил таблетки. Горячился, что никогда не отдаст мануфактуру Романовым. А от меня все не было вестей, и он стал совсем плох. Предвидя свою возможную смерть, он настоял на формальном браке, чтобы хотя бы внуку досталась фамилия Шонуровых, и род не прервался. Так что теперь Кристина — законная жена Петра Алексеевича и моя мачеха. Пиздец, приплыли. Как мог, успокоил, что все будет в порядке. Нет, приехать сейчас не смогу. Пока я нахожусь в розыске, в империю ни ногой, лучше ты приезжай. На что получил резкую отповедь, что я бесчувственный болван, и ничего не понимаю. Скомкано попрощались, пообещала держать в курсе. Да уж, новости бьют ключом, и все по голове. А приемного батю жалко, надеюсь, старый боевой конь выкарабкается, и мы еще и увидимся, и выпьем вместе.