Тира Видаль – Живая мозаика (страница 4)

Он увидел, и сказки народов Севера, и всю литературу по школьной программе, которую Елизавета Семёновна кропотливо собирала для внука, и книги, которые бабуля читала ему перед сном, и те, которые он читал сам, прячась с фонариком под одеялом. Вот его любимый «Вий» от которого волосы мальчика становились дыбом, «Остров сокровищ», которым он зачитывался… Олег открыл дверцу, провел пальцем по корешкам, читая знакомые названия и вспоминал детство.

– А ведь не так всё было плохо! – констатировал он. – Спасибо тебе бабуля, за уютные вечерние посиделки.

Мужчина вздохнул, возвращаясь в реальность. Он никак не мог вспомнить, какую бабушка показывала ему книгу. Он оглядел полки и нахмурился.

– Да здесь не менее тысячи книг. – прошептал он себе под нос. – Даже в три ряда стоят кое-где, и стопками лежат, и распиханы поверх книжных рядов, там где хватило места втиснуть очередной экземпляр. Здесь нужно месяц-два провести, чтобы проверить всё.

Он шагнул к столу, на котором еще оставались остатки вчерашней трапезы, набрал полную тарелку разной снеди, и сосредоточенно жуя, вернулся к шкафу.

– Да что это я в самом деле?! Это же просто сон! – начал мысленно убеждать он сам себя. – Ты, Олежа, верно с катушек совсем съехал – верить ночным грезам. Доешь-ка, парень, ужин, и катись спать дальше.

Но мысль уже засела глубоко в мозгу, не давая переключиться на другие темы.

– Ещё ты, остолопина, в мистику не верил! Может к бабке-гадалки сходить, или к экстрасенсу записаться на приём?..

– Глаза боятся – руки делают. – зудел внутренний голос. – Делать всё-равно нечего – девять дней впереди, можно занять себя поиском мифического послания. Не найдешь ничего, так хоть порядок наведешь. Наверное продать всё придется… не тащить же в столицу это старьё.

И книга за книгой, Остяков начал осторожно доставать тяжелые тома с полок, встряхивать их, листать страницы, в надежде найти иллюзорный конверт и таинственный листок.

Нестеров прибыл минут через сорок после звонка. Женька уже накрыл стол, а я сменил пижаму на халат, смахнул пыль с полок и достал из укромного места, спрятанную когда-то до лучших времен бутылку старинного коньяка «Арарат Шарль Азнавур».

– Представляешь, Жень, сколько лет этой заначки? – я торжественно вручил парню свой давний трофей.

– Ооо, семь звезд! – брови парня поползли вверх. – Никогда такого не видел.

– А то! Эту бутылку мне вручил вместе со звездой подполковника Генерал-майор Антипин, за раскрытие одного очень интересного дела. Я потом как-нибудь расскажу тебе о нём. Я поставил её на видное место в буфете. И с тех пор можно смело пририсовать здесь еще несколько звёзд… – я мечтательно вздохнул. – Правда я стер глазами столько-же, давясь слюной, но пообещал себе не трогать бутылку до тех пор, пока не получу звание полковника. А потому убрал подальше с глаз долой. И забыл… Может настал её черед? Вряд ли в скором времени меня повысят. Да и годы уже не те. – мне вдруг взгрустнулось при воспоминании о тех временах, но я быстро взял себя в руки. – Бог с ним. Стоит ли оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня? А завтра ведь может и не наступить.

– Да брось, дядь Борь, уговаривать себя. – племянник вытер пыль с бутылки влажной салфеткой и сунул её в холодильник. – Не придавай такое значение вещам. Будут у тебя ещё не одна такая бутылка.

Антон Петрович церемонно поздоровавшись, и со мной, и с Женькой, протопал на кухню, где уже все было готово к приему гостя, одобрительно крякнул, увидев шикарно сервированный стол и виновато стал переминаться с ноги на ногу.

– Зря ты всё это затеял, Борис. – сказал он. – Ни к чему.

– Да что вы, Антон Петрович, в кои веки начальство заглянуло, а я буду скромничать. – полковник пожал плечами, а я старательно делал вид, что не понимаю, ни его удрученно-виноватого взгляда бегающих глаз, ни его хмурого выражения лица, ни сознание того, что привело его ко мне отнюдь не желание посидеть по-дружески с рюмочкой коньячка.

– Вот по глазам вижу, Боря, что догадался ты обо всём. – сказал он, пригубив дорогого напитка и положил в рот дольку лимона, щедро сдобренную солью.

– О чём? – состроив удивленную мину, спросил я.

– Небось видел новости. Телевизор-то на местный канал настроен, а потому не поверю, что не смотрел новости. Об этом случае без конца все вещают.

Я не стал отпираться – к чему тянуть резину.

– Давайте сначала позавтракаем как следует, а потом уж и о деле поговорим.

В несколько минут мы справились с угощением и перешли в зал, чтобы удобнее было разговаривать. Женька быстро убрал посуду и присоединился к нам.

– Так что ты на это скажешь? – спросил полковник.

– Ничего. – развел я руками. – У меня есть только смутное представление об этом преступлении и то, только из услышанного по ящику. Понял лишь, что кто-то случайно или намеренно въехал в остановку с людьми, сбил четверых человек – троих сразу насмерть. А девушку схватили, посадили насильно к себе в машину и увезли в неизвестном направлении. А сегодня утром обнаружили её тело в парке. Девушка лишилась ноги и умерла от шока и потери крови. Вот и всё, что мне известно.

– К сожалению, нам известно не больше. – Нестеров протер рукой лицо. – Этот наезд произошел неделю назад, ты был еще в командировке, поэтому не знаешь о нём. Да и мы думали, что дело простое, пьяный водитель наехал на пассажиров, и взял девушку, чтобы не было свидетелей. Но отрезанная нога?!.

– Там были и другие свидетели, которым повезло избежать трагедии. – напомнил я.

– Три калеки, словам которых нет ни капли веры! Отрезанная нога – вот главная загадка!

Мы разом повернули головы в сторону Женьки, не проронившего ни слова с начала нашего разговора.

– Вы не смотрите на меня! – заявил он. – Я только два дня как из больницы, в голове стерильно чисто, а начинать по-новой… уж извините… я еще не готов.

– Да мы и не настаиваем. – одновременно выдали мы, отводя взгляды в сторону. – Всё же и так понятно с тобой. Хватит гробить себя наркотой.

– Мы только начинаем дело. – продолжил полковник. – Вполне вероятно, что оно не такое загадочное, как может показаться на первый взгляд.

– Попробуем справиться своими силами. – закончил я. – Иди к себе, отдыхай. – и как только парень закрыл за собой дверь, продолжил. – Так что вы хотите, Антон Петрович? Лишить меня законного отдыха, только вчера мне пожертвованного вами же?

– Да не знаю я, Борис. – он сжал кулаки и стукнул ими по подлокотникам кресла, как бывало он делал, чувствуя себя в смятении. Я хорошо за столько лет изучил привычки своего начальника, что читал его как открытую книгу. – Но чувствует мое сердце, что задаст нам жару это дело.

– Пусть ребята поработают с тем, что есть. А дальше видно будет. А я пока не вижу смысла выходить на работу, очень уж мало материала. Я подумаю над этим, а через два дня буду на работе. Может всё разрешится за это время. А нет, так будем возбуждать дело и работать в обычном режиме.

Полковник поднялся, тяжело ступая, направился в коридор и подав мне на прощание руку, удалился. А я отправился к дивану, намереваясь позвонить дочери и жене, чтобы узнать, когда Вера собирается вернуться домой и что это за ухажер у неё появился, о котором рассказал мне Нестеров.

Я ещё не совсем пережил события Новозаринска, (Рассказ: «Преступление без наказания») расследованием которого я занимался последние дни и мне хотелось просто отдохнуть и забыться. Ещё надо мной висело обещание вернуться в больницу, где я не долечился после инфаркта, и как бы я не отнекивался, не старался забыть о проблемах здоровья, завтра мне предстояло собраться с силами, поговорить с лечащим врачом, и сдать кардиограмму. Хотя бы это… на большее я был не согласен.

Спустя полчаса бесполезных поисков, Остряков посмотрел на кучку книг, которые он уже успел перебрать и осмотреть. Она казалась такой жалкой и мелкой по сравнению с тем, что ещё предстояло проверить, а уже успели заныть плечи и затекла спина. Мужчина двинулся к столу намереваясь отыскать хоть каплю спиртного и снять напряжение. На улице было ещё темно, сквозь тонкие шторы просвечивала огромная луна. Олег Иванович зевнул и выглянул в окно, любуясь открывшимся пейзажем. Весна активно вступающая в свои права, в этом году радовала почти летним теплом. Стояла середина апреля, а температура днём достигала отметки в восемнадцать градусов. Когда такое было? Может и вправду мир перевернулся и скоро настанет парниковый период.

Он вновь уселся за стол, сгребая остатки вчерашней еды на тарелку и переместился на диван. Спать уже не хотелось, а на часах всего три часа. Мужчина включил телевизор и принялся переключать программы.

– Ничего интересного. – вздохнул он. Извечная проблема телевидения донимала его и дома. – Хоть два канала, хоть двести – одно дерьмо. Ни фильмов интересных, ни передач…

Он поднялся с дивана, неловко, шатающейся походкой прошел на кухню, щелкнул чайник, насыпал в кружку кофе и поплелся к умывальнику, плеснул в лицо ледяной воды.

Дешевый кофе оставил неприятный привкус во рту и он вылил остатки в раковину.

– Как можно было жить в такой нищете? – он заглянул в холодильник и проверил полки – ничего такого, что привлекло бы его внимание. Кусок засохшего сыра, старый зачерствевший хлеб, протухшие яйца…