Тинатин Мжаванадзе – А также их родители (страница 39)

– Мадам, итц риэли тикетс? – с сомнением обратилась я к Катрин Денев.

– Уи, – равнодушно ответила мадам и перевела взгляд на следующего пассажира.

Дато чуть не упал в обморок.

– Ты в своем уме?! – потрясая бумажкой, возопил он, распугав фешенебельных соседей по кафе. – Это что за филькина грамота! Да это же просто на принтере распечатано, кто нас с этим в самолет пустит!

– Покупал бы тогда сам, – обиделась я. Однако бумажка в самом деле не внушала доверия.

Волновались мы зря.

Филькина грамота оказалась вполне себе билетом – евро-новомодным, и вечером мы взлетели над так и не увиденной толком Ниццей и отправились в Париж.

ПАРИЖ

Ну вот и он, Париж.

Аэропорт Орли.

Вечер.

Кошмарные толпы народа волнами омывают гигантское здание.

Троица Симпсонов без труда разобралась с указателями и попала в какой-то космический отсек: нет ни одной живой человеческой души, только автоматы!

Электричка без машиниста вихрем отвезла нас и сбросила в метро.

Спустя полтора часа головокружительных блужданий по парижской подземке мы очутились в отеле «Вольтер» на одноименной улице.

Так, теперь расскажите мне о ваших стереотипах: какими вы себе представляете французов вообще и парижан в частности? Лично я выгребла свои стереотипы лопатой и выбросила на помойку, потому что более милых, улыбчивых и любезных людей не встречала никогда в жизни!!!!

Бросая все свои дела, парижане немедленно рвались нам все объяснять, показывать, помогать, если не знали сами, призывали всех встречных и поперечных, и это те самые холодные, расчетливые шовинисты-французы?!

Вы хотите сказать, что нам просто повезло?

В метро. В отеле. В кафе. На улицах. На вокзалах. Где угодно: и все это просто повезло?!

Я никогда не пылала особенной любовью к Парижу. Может, просто из принципа: все хотят, а я не буду. Ну Париж и Париж, подумаешь!

Теперь я, наконец, понимаю, в чем главное очарование этого удивительного города: стремительный безжалостный мегаполис, полный пестрейшего многообразного люда, невероятной легкой красоты и шарма, он на удивление добр к своим гостям.

Спасибо тебе, потрясающий город.

Снимаю шляпу.

Ты заслужил всемирную любовь и восхищение.

Я помню всех-всех, кто с неизменной любезностью помогал нам разбираться в этом Вавилоне:

седого рабочего в каске, прямо из люка объяснившего нам дорогу,

официанта в бистро, завязавшего с Сандриком дружелюбную беседу,

молодого полицейского, пропустившего нас через турникеты в метро без билетов,

элегантную даму на вокзале, мило объяснившую, как обращаться с автоматами,

взъерошенных юных проституток в метро, собравшихся галдящей толпой, чтобы мы не заблудились и правильно нашли отель…

Всех-всех-всех.

Теперь я знаю, что обязательно хочу вернуться сюда еще раз и насладиться этим городом в полной мере – его слава велика, но справедлива.

Я предвижу иронию: ну да, французы, их там почти и не осталось, сплошные иммигранты из колоний!

Не знаю, не знаю. Мне это неважно. Для меня они все были хозяева – очаровательные, сияющие, феерические люди.

Но до отеля мы ехали целую вечность.

Сандрик в метро захотел в туалет.

Я усмотрела светящиеся таблички «SORTIE» – и решила, что это он-то и есть, французский сортир.

Дато с Сандриком ушли в указанном мною направлении и вернулись минут через пятнадцать, страшно возмущенные:

– Куда ты нас послала?! Там какие-то наркоманы живут, и никакого туалета нету!

Странные эти французы, ей-богу: оказалось, что «SORTIE» – и есть по-ихнему «Выход». А как же тогда по-французски туалет?!

Ночь в отеле (паршивеньком, между прочим), а на следующее утро – самое знаменательное и вообще центровое событие путешествия – Диснейленд!!

Сандрик горд и счастлив: его мечта приблизилась вплотную.

Моя мечта была исполнить его мечту.

А мечта Дато была – поскорее разделаться с нашими мечтами и уехать в Голландию.

Перекрестный огонь нескольких мечтовых линий усилился неимоверно и выдал результат коллективной медитации.

Как и полагается по законам жанра, до мечты мы ехали-ехали долго-предолго, заодно полюбовавшись на элегантные пригороды Парижа.

Вот последняя станция… мы выходим… и попадаем прямиком в Тридесятое Царство Детей!

Ну что вам рассказать? Завидно просто, и все.

Завидно оттого, что этим людям есть дело до своих детей, понимаете? По-настоящему есть дело, и не говорите мне, что это бизнес и так далее. Ради Бога, пусть будет хоть сто раз бизнес, но если бы этот Диснейленд был где-нибудь поближе, то лично я раз в месяц туда бы ходила со своими оглоедами.

Там настоящая сказка, сделанная тщательно, профессионально, с любовью и талантом.

Не то что Сандрик – мы с Дато, взрослые и заскорузлые, онемели от восторга!!!

И соотношение детского и взрослого населения в чудо-городе было примерно один к восьми. Большие дяди и тети, пузырящиеся радостью, шатались по мощеным аллейкам с громадными чупа-чупсами в руках и создавали драконьи очереди к каждому аттракциону.

Впереди нас топала развеселая компания, и я невольно обратила внимание на странные фигуры девушек: несмотря на томные движения бедер, мускулы у них были как у ирокезов, и плечи шириной явно не вписывались в женские каноны красоты.

Иногда они оборачивались друг к другу, и стало очевидно, что эти девушки… явно бреют лица, но при этом красят глаза и губы.

Ну да, трансвеститы. Мне, в принципе, как-то фиолетово.

Я покосилась на Сандрика: он шел с отвисшей челюстью и даже не моргал.

Назревал исторический момент, а мы к нему оказались не вполне готовы.

– Какие они… противные, мам. Почему они такие?

– Ну, у них немного по-другому в голове устроено все. Они необычные, но безвредные, правда? Смотри – одеты чисто, никого не трогают, не шумят, просто веселятся…

Сандрик шел некоторое время нахмурившись.

– Как им не стыдно! Им не стыдно так ходить?

Времени на долгую обстоятельную лекцию не было. Поэтому я ограничилась вполне политкорректным объяснением, что потому-то в Европе так хорошо, что можно быть каким угодно – только не нарушай законы.

– Они тебе мешают? Мне – нет. Они не могут быть такими, как все, даже если захотят. Так что не думай о них и продолжай радоваться жизни.

Сандрик немедленно купил надувного Микки-Мауса и таскал его за собой целый день, а потом притомился и отпустил в небо. Микки улетел высоко-высоко и там завис. Так и крутился над нами, пока мы наслаждались волшебным царством и иногда махали ему рукой с земли.

Чудес в Диснейленде было множество, но главное чудо оказалось очень важным.