Тинатин Мжаванадзе – А также их родители (страница 22)

Саныч смотрит в тетрадь в недоумении:

– Ну сказал же я… А куда ноль крепить?

– На задницу, – потеряв всяческое терпение, ядовито сообщаю я.

Мне пришлось удалиться, потому что Саныч рухнул на пол и корячился в судорогах добрых полчаса.

Видимо, математику я преподаю не очень хорошо.

Возвращаюсь помогать с другими заданиями.

Задано придумать предложения с использованием числительных. Я лежу, как Никулин в «Кавказской пленнице», и диктую:

– Пиши: «Третий».

Саныч сочиняет:

– «Третий солдат поломал себе ногу».

Так. Интересно. Дальше:

– Пять.

Саныч прилежно пишет:

– «Охотник убил пять ворон».

Кхм!

– Следующее слово: «Сорок».

– «Али-Баба с женой залили кипящим маслом сорок разбойников»…

– Да что у тебя за трагедии кругом! – завопив, я скребу пятку.

Странно посмотрев на меня, Саныч сочиняет последнее:

– «Пятидесятый ученик заболел гриппом»…

Все, аут.

А все-таки у них была собака

Я вчера пошла в школу к Сандро, чтобы заплатить за учебу и стоически выслушать упреки.

Все учителя бросились ко мне и наперебой затараторили, что мой ребенок их сегодня чуть не довел до слез.

Я похолодела и мысленно выписала ему ремня.

Однако дело было в другом: он написал эссе, и весь штат учителей сошел с ума.

– Вот, – с благоговением вручила мне листочек учительница.

«Однажды ночью я не спал, вышел на балкон и посмотрел на усыпанное звездами небо. Ни листок не колыхался. Я почувствовал, что что-то должно было измениться. Действительно, вскоре тишину ночи нарушил идущий издалека ветер.

Сначала зашелестели листья, потом заскрипели деревья, где-то разбилось стекло, кто-то с ворчанием закрыл поломанное окно.

Мне стало холодно, но я не зашел в дом.

Ветер приблизился ко мне, обвил холодными руками и шепнул на ухо:

– Вернись домой!

И я приветствовал его и зашел в комнату.

Всю ночь в сне я летал в облаках с ветром».

– Правда, шикарно? – еле выдохнула учительница, промокая глаза салфеточкой.

Они ненормальные?!

Сандро же обыкновенный жулик и манипулятор: способный авантюрист, который умеет надавить на слабые точки аудитории.

– Талант, правда?! Ему уже поручено писать сценарий для школьного кукольного театра, – восторженно сообщила учительница.

Карьерист. Хотя, конечно, я счастлива, что моего ребенка вознесли до небес.

– Эссе? – удивился автор. – Подумаешь, что там было писать. У меня в сто раз лучше есть: рассказ про Рокки!

Да что такое с этим бедным псом: неделей раньше его склоняли и по поводу Мишки.

– У меня к вам разговор. – Школьная психологиня мнется, как будто хочет сообщить мне нечто ужасное.

– Ну, – подбадриваю я ее: чем она может меня удивить, я уже все знаю про своих детей.

Психологиня, молоденькая и очень прилежная, показывает мне Мишкин рисунок.

– Видите, – тычет она пальцем. – Нарисована семья!

О господи, что скрывает под собой корявый рисунок шариковой ручкой?! Неужели у нас отнимут родительские права, а детей отдадут в опеку?

– Сначала все нормально, – торопливо объясняет психологиня. – Нарисованы все члены семьи, очень пропорционально, правда – вы немного больше всех, но это в пределах нормы.

Уффффф.

– Ну, – подгоняю я вынесение вердикта.

– Миша себя нарисовал тоже большим, все на месте – глазки, пальчики, уши! Замечательно – он хорошо себя чувствует в доме!

– А что же не так? – обескураженно спрашиваю я.

– Вот наверху – это что такое, видите?

– По-моему, облачко, – неуверенно предполагаю я.

– Нет, – драматично качает головой психологиня. – Это – собака!

В голове повисает знак вопроса.

– Миша нарисовал ее, а потом стал плакать! Он сказал, что это была его собака, которая умерла!

– Позвольте, – опешила я. – Эту собаку он видел два раза в жизни в деревне у бабушки с дедушкой, да и то в два года!

Рокки принадлежал моему племяннику, он нашел этого пса на бульваре.

– Все это – очень нехороший знак, – тревожно придвинулась ко мне психологиня. – Надо с этим что-то делать!

И вот вам пожалуйста, Сандро накатал рассказ от имени покойного пса:

«Я – английский гордон, который однажды потерял своего хозяина и попал на городской бульвар. Там я бродил голодный и одинокий, пока не встретил молодого парня, который погладил меня и повел к себе домой. Он назвал меня Рокки.

Как-то раз хозяин повел меня не гулять, а в дальнюю дорогу. Я немного нервничал и лаял, потому что мы не шли пешком, а ехали в железной коробке, стучавшей снизу. Когда мы прибыли, я попал во двор, где гуляли куры, замечательно пахло травой и навозом, и можно было работать сторожем. Мой хозяин оставил меня своим бабушке с дедушкой, а сам потрепал по ушам и уехал.

Я скучал по нему, но не очень, потому что знал – никто меня не выгонит, и всегда накормят. Иногда хозяин приезжал, брал ружье, надевал высокие резиновые сапоги, и мы шли на охоту. Это было самое чудесное время за всю мою жизнь! Мы бродили по высокой мокрой траве, я выслеживал дичь, делал стойку, ждал выстрела и приносил ее хозяину.

Дома он садился чистить мои уши от налипших колючек и вычесывал шерсть от клещей. Думаю, не было в мире собаки счастливее меня.

Иногда приезжали маленькие дети и играли со мной – это тоже было здорово, я же добрый пес, мне нравится бегать за мячом.