Тинатин Мжаванадзе – А также их родители (страница 12)
С тех пор наши дети едят все подряд, не переставая.
Рекомендую Шови как лучший способ вылечить капризных детей.
– Вы Мишку не видели? – Этот вопрос стал рефреном месяца. Его слышат все в течение дня, поэтому оперативно собираются свидетельские показания, врассыпную идут поисковые бригады, и очень быстро беглеца обнаруживают в самых разных – но всегда опасных местах. То балансирующим на заборе с гвоздями и битым стеклом понизу. То с руками, опущенными в окончательную взбесившуюся после дождя реку. То в лесу, поедающим странные ягоды. Я похудела на шесть килограммов и теперь бегаю за Мишкой, держа штаны локтями.
– Почему ты убегаешь? – в отчаянии я попыталась договориться. – Если хочешь куда-то пойти, скажи – пойдем вместе.
Ребенок посмотрел на меня муравьиными глазками и обдал презрением: еще не хватало ходить за ручку, зачем отказывать себе в удовольствиях.
И опять убежал.
В первый же день по приезду этот кошмарный ребенок перестал есть. В нем проснулась атавистическая ненависть его мамаши к столовым и к общественной еде, и Мишка планомерно и методично отказывается от всего, помиловав только картошку, рыбу и яйца. О, яйца!!!!!! Он может есть их в неограниченном количестве и в любое время суток.
Приходя в столовую на завтрак, обед и ужин, мы находим наш паек уже сервированным – строгая доза на каждого едока. Если нужна добавка, идем к окошку раздачи к повару Геннадию и клянчим у него что-нибудь.
И вот если в меню есть яйца, – а дают их нам довольно часто, – Мишка бежит впереди всех, хватает их с тарелки, мчится в поля с яйцами за пазухой и запихивает их в рот чуть ли не вместе со скорлупой.
– Ми-шка, Ми-шка! – неистовствует публика, обожая бесплатный цирк, и помогает ему воровать яйца. Я в ужасе – ребенок стал невменяемым, у него случилось яичное бешенство.
– Оставь его, – невозмутимая Наиле как врач смотрит на все со своей точки зрения. – Организм требует.
– Что организм, – ору я, вытаскивая из железных Мишкиных пальцев добычу, – у него же аллергия случится!
Апогея вся эта яичная клоунада достигла в момент, когда старшие брательники придвинули к себе тарелки и показали Мишке дулю. Он – уже слопав свою порцию – открыл пасть и вместе с фонтанами слез извергнул русские тексты с украинским акцентом (публикум побросал вилки и приготовил семечки):
– Мене нициво не дают кусать! Я халодны-ииий!
Молниеносно перегнулся и стянул с тарелки у Сандрика яйцо, прижав его к груди обеими руками. Сандрик вскочил и заорал:
– Я вас не просил рожать мне брата! Что я теперь, без яйца должен быть?!
Публика, получив желаемое, люто радуется. Я, сохраняя достоинство, иду к Геннадию клянчить еще порцию. Мишка интеллигентно отколупывает скорлупу, Сандро смотрит на него злющими глазами.
– Успокойся, – сказала я Сандро. – Геннадий сварит и позовет, ты лично их заберешь, и будут тебе яйца.
Спустя пять минут Геннадий перегнулся через подоконник и зычно позвал:
– Чьи тут яйца, заберите!
Мишку сдуло с места, и он понесся к заветной добыче, как нападающий в регби.
– Быстрей! Наперехват! – На мой рев со стульев сдернулись старшие и побежали спасать Сандрикину долю. Но Мишка уже цапнул из Геннадиевой руки яйца и скачками, как заяц, рванул через столики к выходу.
– Заходи слева! – Автошка старше всех и к тому же футбольный вратарь, мыслит тактически.
Но публика на стороне воришки; она помогла ему уйти.
Дальнейшая погоня переместилась на открытую местность, и зрители побросали свои тарелки, чтобы наблюдать за развитием событий с крыльца. Невозможно маленький и вредный Мишка двигался среди ромашковых облаков, как шмель, следом вскидывал длинные ноги свирепый Сандрик.
– Ми-шка, Миш-ка! – скандировала публика. Оглянувшись, воришка понял, что его скоро с позором настигнут, и, размахнувшись, зашвырнул яйцо раздора в сторону леса. Хохот пригнул ромашки к земле, Сандрик тоже растерянно заулыбался. Ему уже не хочется ни есть, ни пить – он вообразил долгую череду лет вместе с братом и решил, что лучше достойно принять судьбу.
Завтра едем домой. Не может быть!
Зачем, зачем мы вернулись?! Город дымится от жары, воздуха просто нет.
Где наши ромашковые поля, дикие лошади и вода со вкусом ржавчины? И чего нам не сиделось в затерянном мире?
– Свари мне яйца. – Мишка стоит, как мурашка, держа в каждой руке по яйцу.
Он их любит и сейчас: ворует из холодильника и тащит к себе в кровать.
А еще он научился готовить омлет – жарит его три раза в день и угощает всех, кого поймает. Теперь нам нужна целая упаковка яиц в сутки.
Четыре сезона эмансипированной женщины
Пока Мишка был маленький, я ухитрилась целый год поработать в офисе.
К концу этого срока дети распоясались, я поправилась на десять килограммов, заработала невроз и остеохондроз и поняла, что больше всего на свете хочу остаться дома. Однако и работать я тоже хочу!
А может, написать диссертацию по кино? Защититься и получить степень магистра по культурологии – звучит? И читать лекции студентам – красота!
Но я же ничего не помню. Летом жарко и надо выезжать с детьми на дачу, какая может быть умственная работа? Осенью начну.
Осень… Вот и осень наступила, черт бы ее побрал. Самое время собрать мозги и волю в железный кулак, взяться за научный труд и ежедневно, планомерно и целеустремленно писать диссертацию. Универсальный концепт в искусстве! Барт, Пазолини, Лотман – титаны семиотики. И английский наворачивать хотя бы по часу в день, а то сын уже меня обставляет. Новые материалы пошарить в сети – это уже без регламента, как получится. Ну, и замусоренную жаргоном речь очистить, в натуре. Ах, какая чудесная картина нарисовалась: меня ждет насыщенная, полная смысла жизнь. Я докажу всем, что есть еще порох в пороховницах! А какой великолепный пример для Сандрика? Блеск. Самая лучшая педагогика – это личным примером…
Сжимаю кулаки и решительно шагаю к компьютеру, мимоходом убедившись в зеркале, что брови нахмурены под правильным углом, и… Кстати, надо бы их выщипать. Ну, а как же работать с заросшими бровями?!. Так, теперь чистенько, гладенько, загляденье просто. Угу. О-о, эти усики! Почему они у меня растут только с левой стороны – неизвестно никому. Лучше в ванную, это не для слабонервных.
А ноги, простите за выражение? Что, если купальный сезон закончился, уже и ноги не надо эпилировать?! Что вы говорите, вот сами и сидите, как неощипанные курицы, а я люблю гладкость и свежесть. Лалала…
Интересно, как смотрится мой загар? Ну-ка, где купальник? Ой, когда это он порвался? Непорядок! Зашиваем, как в лучших мастерских Парижа. Ну разве с такой головой можно смотреть на себя в зеркало? Марина, я в душ, посторожи, чтобы эти малолетние вредители не лазили в комп! У меня там диссертация. Пока воображаемая, но мало ли.
Ну, все. Теперь я гладкая, как яйцо, и на мне даже пыль не оседает, ибо ей не за что зацепиться. И внутри черепа такой же пейзаж – стерильный и белоснежный, похожий на операционную. Мозги даже не похрапывают, а спят глубоким беспробудным сном, приоткрыв рот. Что там про знаковые системы? Чтобы втянуться, почитаю пока Кортасара – все-таки я больше филолог, а не семиотик, или как его там.
Пожалуй, рановато мне браться за тяжкий интеллектуальный труд – осень, биоритмы все еще настроены на отдых, мотивация незначительна, дожди, перемена сезона… Сейчас надо заботиться о комфортном состоянии, а то и в депрессию впасть недолго. Посидеть, что ли, на балконе и подумать о вечном. С сигареткой. Заодно и кофе сварить, да не как-нибудь, а по всем правилам. О, как раз девочки пришли! Вы не представляете, как вовремя – сделаю передышку. О, это ужас! Очень, очень тяжело идет работа – столько материала, и все это необходимо увязать с моей главной темой. Кхм…
Зимой – о! Зима самое милое дело: ходить некуда, дети, как гвоздями прибитые, смотрят мультики, сиди себе, шевели извилинами, куй будущую блистательную карьеру в теплой берлоге.
Зима… Мозги слегка продрали глаза, но напрягаться из-за чего-либо, кроме хлеба и зрелищ, упрямо отказываются. Ну, ладно, я еще немножко почитаю вот этот рассказик, как я могу пропустить такую прелесть, и потом сразу же начну набирать текст.
Как холодно-то! Надо готовить обед. О, сразу мозг развеселился и давай идеи генерировать. Зима – это такое дело, что надо хорошо кушать. Так, так, так… Ух ты, как плодотворно мозг-то заработал: выдал серию гастрономических галлюцинаций. Решено: делаем харчо из курицы с грецкими орехами, пирог с грибами и… и десерт какой-нибудь поплотней. Кекс, например. С изюмом.
Кухня полыхает огнем и гремит симфонией из четырех кастрюль сразу. Вот настоящее дело – кормить людей! Это вам не диссер кропать, который никому не сдался, разве что я заработаю невроз, а дети вырастут беспризорниками. Когда варится роскошный обед и квартира пахнет, как райский сон гурмана, мое чувство вины на время замолкает.