Tina Ziegler – Кладбище машин (страница 2)

– А ты почему здесь застрял? – его фигура оказалась прямо рядом со мной.

Это был высокий мужчина со светлыми, практически белыми волосами, спадавшими до плеч. Радужка его глаз тоже была непривычно белой. Такого же цвета мантия покрывала его тело. Лицо было покрыто густой белой бородой. В одной руке он держал что-то наподобие посоха.

– Мне тоже туда?

– Разумеется, если не хочешь навсегда остаться здесь.

– Нет такого желания.

Мужчина указал мне посохом на коридор. Я попытался приблизиться к нему, но он вытолкнул меня, будто вода кусок пенопласта.

– В чем дело? – поинтересовался я у белого мужчины.

Тот немного задумался.

– Мне показалось, что ты уже готов к переходу, но, оказывается, нет. Подумай хорошенько, что может держать тебя здесь. Возможно, есть какое-то незавершенное дело.

– Было. Но теперь это уже не имеет значения. Я ведь умер.

– Ошибаешься. По крайней мере в том, что дело твое не имеет значения. Видимо, ты сам забыл, насколько оно было важным для тебя.

– Я помню… Но каким бы важным оно ни было при жизни, теперь я всё равно ничего не смогу изменить.

– Значит, ты навсегда останешься в этом состоянии.

Смирение тотчас покинуло меня и сменилось некоторым испугом:

– И это никак нельзя изменить?

– Можно, конечно. Заверши свое дело. И тогда ты сможешь попасть в коридор.

– Но где мне найти этот коридор?

– Он появляется каждый раз, когда кто-то умирает. А люди умирают постоянно. У тебя будет время попасть в него, пока он открыт. Правда немного. Потом тебе придется ждать следующей смерти.

– И где же мне найти умирающего человека?

– Ты мог бы и сам догадаться, но так и быть, подскажу. В любых больницах часто умирают люди. Тебе лучше всего будет дожидаться там.

После этих слов мужчина исчез вместе с коридором. А я остался здесь в одиночестве и недоумении. У меня действительно оставалось одно дело. Я должен был отдать кое-что одному важному человеку. Видимо, это и держит меня здесь. Дэвид видел, что я положил эту вещь в бардачок, а значит, как только он придет в себя, сразу передаст её адресату. Мне оставалось только переместиться в ближайшую больницу и ждать…

Но как только я попытался покинуть пределы моего разбитого автомобиля, я вдруг понял, что нахожусь здесь взаперти, словно муха в банке. Как бы я не бился, выбраться из него не получалось. А это значит, не видать мне спасительного коридора… Я снова сконцентрировался, чтобы почувствовать, что происходит в реальном мире. Дэвида грузили в скорую помощь, а мое тело положили на дорогу и накрыли белой простыней. Впервые я ощутил грусть. Я действительно умер, да еще и застрял в этой машине… И, по-моему, уже навсегда…

Перед моими глазами вдруг возникла картина, которую я видел буквально пару часов назад. Я видел белоснежную дорогу, мелькающий однотипный пейзаж и бесконечные хлопья белого снега, летящие в лобовое стекло. Снег в наших краях нечастое явление, поэтому он так крепко отпечатался в моей памяти. Я ощутил его прохладу на кончиках пальцев, почувствовал мокрые следы на моих щеках. Вот, чего мне будет не хватать. Это навек превратилось в воспоминание, так же, как и я сам. Не знаю, что огорчало меня больше. То, что я не смогу больше почувствовать что-то, или же то, что я останусь в этом мире лишь на страницах желтых газет, в которых сообщат о страшной аварии. Глупо, но мечты сбываются. Я всю жизнь хотел иметь Субару Импреза, и ровно столько же мечтал отдохнуть от этой жизни. И вот он я – в груде металлолома, которая еще вчера была для меня чудеснейшей машиной на всём белом свете, и обречен на вечный отдых без возможности освободиться. Чудесная метафора, не так ли?»

Глава 2

Недалеко от города Тусон в Америке был маленький городок Уэстон. Здесь всегда стояла достаточно теплая погода, и сегодняшний день не был исключением. Всего два месяца назад, в феврале, примерно в пяти милях от города произошла страшная авария – на глазах десятков людей огромный грузовик превратил в мятую консервную банку новенькую Субару Импреза. В машине находились двое друзей. Один погиб на месте, а второй как раз в данную минуту вышел из комы в местной больнице.

По узкой улочке Уэстона быстрым шагом шла красивая, но очень печальная девушка с довольно необычным именем – Мистерия. Друзья звали её Тери. У неё были тёмно-русые волосы средней длины, небрежно собранные в хвост. Сама она была среднего роста, чуть больше пяти с половиной футов, и худощавого телосложения. Полгода назад ей исполнилось двадцать шесть.

Она очень спешила в больницу навестить своего брата Дэвида, еще не зная о том, какой её ждет сюрприз, ведь он уже приходил в сознание. Каждый день, просыпаясь и засыпая, Мистерия молилась о том, чтобы её единственный близкий человек смог прийти в себя и не умер в этой больнице. Ведь совсем недавно та же самая авария, в которой пострадал её брат, отняла жизнь у человека, которого она любила почти всю свою жизнь.

Тери была влюблена в лучшего друга своего брата – Рэндалла, еще со школьной парты, когда он приходил к ним домой по вечерам и в захлеб рассказывал Дэвиду о своих безумных идеях. Одной из таких была мечта стать чемпионом мира по ралли. Друзья часто запирались в комнате, а Тери с замиранием сердца слушала через стену, как Рэнди восторженно говорил о новой Субару, которая уже бьет все рекорды гонок по бездорожью. Какой же он был смелый, умный, целеустремленный, красивый… Для Тери он был самой заветной мечтой, которую она держала в строгом секрете даже от своего брата. О её пламенной влюбленности не знали ни подруги, ни родители, ни даже сам Рэнди.

Вспоминая его лицо, улыбку, воодушевление, Тери лишь горько вздыхала. Теперь, спустя долгие годы, когда изменить уже ничего нельзя, когда последняя надежда быть с ним раскололась на мелкие частички, так же, как хрусталь разбивается о бетонный пол, Тери буквально умерла внутри. Она мысленно похоронила себя рядом с ним, и душой осталась там, на его могиле. По улице же шагало лишь её опустошенное тело.

Тери вдруг остановилась и устремила взгляд в мрачное небо. Серые глаза судорожно блуждали по многочисленным тучам, будто бы в поисках надежды. Но на что? Его нет. Он навеки остался там, среди черных туч в нависшем над городом небе. Слезы невольно покатились по ресницам, смешиваясь с холодными каплями дождя, который едва начинался. Погода словно отражала внутреннее состояние Тери. В её опустевшем от горя разуме, как и на небе, постепенно селились мрачные тучи.

Дождь разразился бушующим ливнем, и моментально вернул Тери к реальности. Нужно идти в больницу. Нужно заставить себя жить хотя бы ради брата, которому она сейчас была очень нужна. Поёжившись от холода, Тери обняла себя за плечи и побежала в сторону больницы. Осталось совсем недалеко. Очертания знакомого здания уже вырисовывались в поле зрения.

Как только Тери пересекла порог больницы, она сразу отыскала зеркало в коридоре. Смазала руками потекшую тушь, попыталась слегка уложить промокшие и растрепавшиеся волосы. Не добившись желаемого результата, она решила, что ей наплевать, как она выглядит, и уверенным шагом направилась в сторону палаты Дэвида. В коридоре она застигла многочисленных врачей, шныряющих из палаты туда-сюда. Её сразу насторожила такая обстановка.

– Что здесь происходит? – Тери остановила медсестру, что шла из палаты с пустыми шприцами на медицинском подносе.

– Девушка, Вам пока нельзя здесь находиться, покиньте коридор, пожалуйста, – тараторила медсестра, пытаясь обойти взволнованную девушку.

– И не подумаю, пока не увижу Дэвида! Что с ним? – Тери оставалась настойчивой.

– Вы, видимо, родственница? Ну хорошо, – медсестра наконец перестала суетиться, решив всё же ответить на вопрос, – дело в том, что Дэвид ночью пришел в себя. Ненадолго. Потом он снова потерял сознание, мы боялись, что он уже не сможет выйти из комы. И вот пару часов назад он снова попытался очнуться. Мы сейчас делаем всё возможное, чтобы он полностью восстановился.

– Дайте мне зайти, прошу, лишь на минутку. Это поможет ему быстрее поправиться, я Вас уверяю.

Медсестра немного задумалась:

– Вы можете там помешать…

– Не помешаю, честное слово. Я просто хочу, чтобы он хоть ненадолго услышал мой голос, вдруг ему станет легче от этого?

– Проходите. Только не мешайтесь там никому, и чтобы через пять минут Вас здесь не было.

Медсестра продолжила свой путь, а Тери белочкой юркнула в палату к Дэвиду. Среди белых больничных халатов и систем с капельницами, она вдруг поймала на себе безумно родной взгляд, который померк так же быстро, как и появился. Но за это мгновение его серые глаза, точь-в-точь такие, как у самой Тери, моментально согрели её. Значит, не всё внутри неё еще погибло.

– Дэвид! – крикнула она. – Я здесь, слышишь? Я рядом!

Один из врачей тут же взял её под локоть и стал выводить из палаты:

– Выйдете, Вы нам мешаете!

У самой двери Тери вновь оглянулась и встретилась взглядом с Дэвидом. Он смотрел на неё вполне осознанно, не отрываясь. Тери лишь послала ему чуть заметную улыбку и покинула палату. Пока она сидела в коридоре в ожидании момента встречи, к ней снова начала возвращаться жизнь. Впервые за долгое время её переполняли хорошие эмоции, а не промозглая депрессия, боль и страх. Весь смысл существования сосредоточился здесь, за стеной, совсем рядом. Дэвид останется жить. Это сейчас главное.