Тина (Tina) Оган (Ogan) – Месомена (страница 4)
– Ты знаешь, какая реакция должна быть? – обратилась я к подруге. – Может, именно так и проявляется реакция на стресс.
Рыжая нервно встряхнула головой, как если бы звук моего голоса был ей неприятен.
– Не знаю… Но у меня стойкое ощущение, что ты не здесь. То, что произошло на дороге, только подтверждает мои слова.
– Объясни.
– Ты, чёрт возьми, какая-то безжизненная! Что с тобой происходит? Что-нибудь в этом мире способно тебя вытащить из твоей скорлупы?! – После этих слов Ната рукой отодвинула голову добермана с ноги и встала с дивана. – Знаешь, я вижу тебе окей. С твоего позволения, я бы хотела сегодня вернуться домой.
Моему удивлению не было предела.
О какой чувствительности говорит Ната? По её мнению, я безжизненная?
Я открыла рот, но ни слова не произнесла.
– Вызову такси и поеду, – нахмурившись, сказала Ната. – Прости, но сегодня я не в настроении.
Через полчаса такси забрало подругу. В квартире образовалась давящая тишина. Вот тогда-то я и начала бояться.
Тряхнув головой и отогнав неприятное чувство, сняла свитер, начала спускать брюки и зависла на уровне сине-розового пятна на ноге. Скоро здесь будет огромный синяк. Придётся дома ходить в штанах. Не хочу, чтобы кто-то видел. Перед сном я думала о произошедшем. О сне, о том, что случилось на дороге, и о словах подруги. Возможно, я и не обратила бы внимания на её слова. То, что она говорила, запало мне в сердце. Какая-то часть меня, возможно, была согласна с Натали.
Я прижала ладони к глазам и слегка надавила на них. Даже музыка в наушниках не перебивала нескончаемый поток мыслей в голове. Это вовсе не «дискомфорт», о котором говорила днём Ната. Это болезнь.
(London Grammar –
Во сне я вновь вернулась туда.
Здесь царил чудесный аромат. В комнату едва проникал свет сереющего рассветного неба. Мужчина стоял у окна, спиной ко мне, и по-прежнему молчал. Что его привлекло за окном? Древние фасады высоток? Пыльные улицы? Хмурые лица, слившиеся с серыми стенами домов? Я встала со своей кровати, подошла к букету на письменном столе и провела рукой по одному из закрытых белых бутонов. Чужак не двинулся с места.
Каждый год, всю свою сознательную жизнь, я видела эти цветы в день своего рождения. И этот год не стал исключением. «От родственников», – многозначительно говорила мама каждый раз, когда я задавала ей вопросы. Белые лилии стали моими любимыми цветами. Эта загадочная традиция прочно поселилась в моей жизни.
– Что со мной сегодня случилось… – не своим голосом, но определённо именно я проговорила эти странные слова.
Страстное желание поведать обо всём незнакомцу влекло с неимоверной силой. Это было моей целью. Во сне я хотела рассказать ему абсолютно всё. Однако вопреки моим мольбам, человек не обернулся. В тысячный раз мгла пробуждения отняла его у меня.
Глава 2. «Горите»
Праздничная атмосфера царила практически везде. Шумные забегаловки, магазины, автобусы, окна домов, чёрные стволы деревьев вдоль тротуаров… Всюду мерцание сотен разноцветных гирлянд. Слышался запах горячего кофе с пряностями и шоколадом, а неподалеку от оживлённых остановок общественного транспорта к нему примешивался тонких шлейф свежеиспечённых булочек. А какой дивный аромат исходил от воротника маминой шубы… Я могла вдыхать его часами. Сладкие духи, кофе, цитрусовые и хвоя, свежесть улицы и едва уловимые нотки автомобильного ароматизатора. Только в декабре я слышала этот аромат. Именно он дарил ощущение наступления сказки.
Праздник ненадолго делал этот город не таким серым и мрачным, каким я его помнила большую часть времени. Он светился и мерцал как новогодний шар, площадью в десятки километров. Кажется, это и называется волшебством.
– Ната придёт в гости?
Я подняла глаза на маму. Словно жонглёр, она пыталась открыть дверцу духовки одной рукой, балансируя другой и удерживая виляющий в воздухе противень с печеньем.
– Скорее всего, да, – ответила я ей. – После «Парнаса» мы домой.
– Как оно? – поинтересовалась мама, указав на кусочек печенья в моей руке.
– С корицей самые вкусные, но с ванилью и шоколадом не хуже.
– Хм… У меня есть ещё лимонный джем. Как думаешь, стоит попробовать?
– Мам, это пятый противень. Ты решила открыть своё дело? Или мне придётся раздавать это в канун праздника нуждающимся? – усмехнулась я. – Нет, печенье очень вкусное, и дай мне волю, я сама съем всё, что тут есть, но такие количества…
– У нас, возможно, будут гости, Вилл, – помявшись, ответила женщина. – Оно же вкусное, да?
– Даже если к тебе в гости соберутся эксперты по выпечке из какой-нибудь сети ресторанов… Мам, поверь, эти печенья они оценят!
На стуле под бедром завибрировал телефон. На столе места для него не нашлось, да и в муке его пачкать не хотелось. Приходилось держать рядом, так как я ждала звонка.
– Что делаешь? – по обыкновению, без приветствия спросила Натали, как только я ответила на звонок.
– Ничего. Мама готовит, а я ей мешаю.
– Ясно. Когда встретимся?
– Во сколько начало?
– В семь.
– Тогда часов в шесть можем встретиться на остановке и поехать вместе. – Я забрала ещё пару печений и, послав маме воздушный поцелуй, вышла из кухни.
– Окей. В шесть на остановке.
Ната положила трубку.
Это я настояла на том, чтобы мы пошли на вечеринку. До Нового года оставалось несколько дней. Центр города заполонили толпы людей, поэтому место для отдыха мы выбрали ближе к дому. Рядом со спортивным комплексом, почти на самом выезде из города, располагался новенький развлекательный центр «Парнас». Организаторы мероприятия обещали море впечатлений и драйва. Музыка разных стилей, известные исполнители, море эмоций и световое шоу. Билеты стали скупать ещё в октябре. «Парнас» ждал своего открытия два года. Здание привлекало много внимания. Крыша и часть стен походили на стены замка, другая же часть больше напоминала современный офис, полностью из тонированного стекла, отражающего всё, что окружало комплекс: парковку, забитую машинами вплоть до выезда, аллею с высокими изогнутыми фонарями, парк и огромное количество лавок с кофе, выпечкой и десертами.
– Мы там поместимся? – с опаской выдохнула Ната, когда к нашей остановке не спеша пришвартовался заполненный людьми автобус.
Выбора нет. Мы протолкнулись внутрь салона, ближе к окнам, чтобы не мешать входящим и выходящим. Наша цель располагалась на конечной остановке.
– Пятьдесят процентов автобуса – это одежда, – шептала мне на ухо подруга с серьёзным видом. – Остальные пятьдесят – люди. Так что, если бы мы все ехали голые, нас бы поместилось в два раза больше… Но я бы не стала ехать с голыми людьми. Знаешь, это слишком.
Ната в своём репертуаре. Думать о таких вещах – вот что «слишком». Про себя я всё же усмехнулась, надеясь, что нас никто не слышал.
Моё внимание зацепилось за необычную деталь. Я не сразу осознала, что это было. Вернув внимание к людям вокруг, блуждая по незнакомым лицам, изучая их одежды, предметы в руках, ответные заинтересованные взгляды, я никак не могла найти то, что мгновением ранее ввело меня в ступор. Что же я увидела?
Впереди стояла женщина. Ничего необычного, с первого взгляда. Кожаная куртка размером или двумя больше необходимого, шапка, небольшой каблук на грубых сапогах, потрёпанный рюкзак с толстой металлической цепью.… Однако я засмотрелась на менее заметную деталь. Я смотрела на её голову. От шеи до края шапки буквально три-четыре сантиметра обнажённой, выбритой налысо кожи, покрытой густым плетением кудрявых ветвей. Виднелся темнеющий ствол дерева. Татуировка явно имела начало и конец дальше того, что я видела. Я представила тело женщины. Сколько могло быть на ней татуировок, я не бралась предположить.
Автобус остановился, и женщина сошла с маршрута за пару остановок до конечной. В этот момент я поняла, что не слушаю Нату довольно продолжительное время. Благо ей было всё равно, она просто вещала о своих успехах и провалах в учёбе, скорее для самой себя, нежели делилась со мной.
– Нам на следующей, – проговорила подруга и двинулась к двери.
Мы вышли вместе с остальными пассажирами. Оказалось, что практически все люди в салоне держали путь к «Парнасу». Войдя в парк, мы с подругой засмотрелись на горящую голубыми огнями аллею. Впереди, за деревьями, мерцало белое здание развлекательного комплекса. Чем ближе мы подходили, тем сильнее ощущался утробный низкочастотный гул от земли. Троица подростков у входа пританцовывала под приглушённые ритмы.
Звук усилился в тот момент, когда мы пересекли вход с охраной.
Первый этаж был полон людей. Создалось впечатление, что мы находимся в огромном аквариуме, разделённом на секции: просторное фойе, справа от входа раздевалка с парой молодых парней, принимающих верхнюю одежду, впереди касса, слева, у покрытой зеркалами стены, на небольшом подъёме из нескольких ступеней, просторная арка – вход в кафе, заполненное посетителями. Звучание музыки по мере нашего продвижения в центр становилось сильнее. Мы отдали вещи и последовали за группой молодых людей, идущих в сторону касс. Всё вокруг привлекало внимание и, казалось, создано для того, чтобы задержаться как можно дольше. По углам просторного помещения выдолблены два широких коридора, откуда росли массивные, тускло освещённые линиями парящего потолка, лестницы. Начиная с неё, толпа шла пританцовывая. Где-то наверху послышался радостный вопль какого-то парня. Мы усмехнулись. Музыка медленно начинала биться в барабанные перепонки. Ната отдала билеты стоявшим на входе в зал девушкам, и мы прошли за большую тяжёлую металлическую дверь.