Тина Тандава – Его волчий рык (страница 7)

Признаться, так было однозначно теплее, пусть перемазанный смазкой и спермой волосатый пах насильника мокро и неприятно холодил кожу, где прикасался. Но, учитывая то, как крепко мужик держал меня, было очевидно, что стоит принять неизбежное, прижаться плотнее и постараться отдохнуть. Он-то, судя по тому, как мило уткнулся мне в волосы, начав посапывать, вознамерился спать. Так-то да, если уснёт, я обязательно попытаюсь выбраться. Но сейчас – без шансов. Сграбастал меня и обнимает всем, чем может. А физическую силу я уже оценила – не стоит даже тягаться.

«Ладно, хоть погреюсь», – решила я и повернулась к нему спиной, чтобы было теплее. Он жалобно заскулил, усилил хватку, тяжело вдохнув в моих волосах, и снова замер, расслабляясь. От мохнатого тела шло приятное тепло, и я впервые задумалась и поняла, что нет вони. Получалось что, если это какой-то юродивый… Ну или оборотень, если уж допускать такой вариант! Тогда он должен вонять. Или псиной, или немытым телом. А тут нет. Ну, правда, мужским по́том пахло, да. Но не сильно, а именно как после физической нагрузки. В нашем случае – после животного секса. Уверена, от меня несёт так же.

«Ох, лишь бы не слишком мерзкий!» – подумала я, зажмуриваясь и представляя, как при свете дня увижу, что меня трахало. Но от усталости образы растворялись и ускользали, и я провалилась в зябкую дрёму. А проснулась, когда уже посветлело, от горячего выдоха в загривок.

Напротив серела обшарпанная стена. На ней висел плакат с каким-то важным китайцем, а рядом календарь с цветами за тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. Цифры как раз подсвечивало из щели, а в остальном в сарае было сумрачно и предметы скорее угадывались. Паутина, какая-то тряпка, рядом вилы или что-то ещё похожее. Может, метла? И то, и другое мне бы вчера пригодилось, если бы нашла. Внизу пластиковые баклажки, ведро из-под краски или какой-то строительной жижи, обломок велосипеда и кукла без руки. Я глянула на неё и поняла, что ощущаю себя примерно так же. Как минимум, потому, что отлежала бок, и половину тела не чувствую.

Сзади спину жарко грела чужая грудь. Она размеренно вздымалась и опускалась, а предплечье держало тяжёлыми объятьями моё.

Не сразу поняла, что не так. К коже что-то липло в месте соприкосновения. Двинулась и поняла, что к коже липнет… кожа. Гладкая, человеческая. Мой мужик наутро превратился не в тыкву, а в человека?! Вот это волшебство! Или что? Я была под наркотой, а теперь меня отпустило? Подмешали мне что-то в плов? Или воду дали с грибной вытяжкой, перед тем, как в сарай пихнуть?

– Твою мать, – прошептала я и стала выкарабкиваться из объятий.

С учётом затёкшей руки, это и так было сложно, а незнакомец ещё и резко сжал меня, всхрапнув, мол, «куда?»

– Пусти, у меня рука затекла! – жалобно проскулила я скорее от досады, чем для результата, но внезапно хватка ослабла.

«Так, это уже больше похоже на что-то адекватное». Я передёрнулась, села и стала остервенело растирать безвольную конечность. Сзади завозилось, низко застонало и, похоже, занялось тем же самым. Мочевой пузырь требовательно дал о себе знать, и я, не мучаясь совестью, слезла с соломы и мстительно села прямо посреди сарая. А что? Сами виноваты! А пол всё равно земляной – впитает. И будет вонища навсегда! Хоть так отплачу этим бездушным мразям!

«Надеюсь, не себе» – возникла мысль в чуть проснувшихся мозгах, когда я закончила. Ведь мы всё ещё были здесь заперты, и что будет дальше, неизвестно. Вдруг, нас будут до зимы под замком держать?

Напротив с соломы поднялась высокая фигура. Освещение было тусклым, поэтому я смогла лишь разглядеть мужские очертания. Кожа светлая, и темнеет только на голове и в паху, где должны быть лобковые волосы.

«Эк меня вштырило вчера! Ну, если шерсть мне просто мерещилась, будем надеяться, что и остальное…» Но нет, внизу живота отозвалось слабой болью. Даже если шкура его волшебная мне привиделась, то поимел он меня на самом деле. Тварь похотливая!

Я чуть попятилась, когда фигура двинулась в сторону, и поёжилась. Холодно. А на мне из одежды одни ботинки! Интересная композиция, должно быть. Мужик остановился у противоположной стены, запрокинул голову, удовлетворённо выдохнув, и раздалось журчание мощной струи. Похоже, он тоже не сильно переживал за имущество местных. Либо так, либо у него просто мозгов нет, и он, как младенец, ссыт там, где захотел, а как в этом потом жить, не думает. Примерно, как я только что сделала, н-да…

Голова склонилась, расстелив по спине чёрные локоны, плечи дёрнулись, когда он стряхивал капли, а после незнакомец повернулся и безошибочно пошёл ко мне. Я сделала ещё один неосознанный шаг назад, но остановилась, как затравленный зверёк. Решила подождать, что он будет делать. Пока что я была слишком сонная и уставшая, чтобы пытаться сражаться, как было вчера. Скорее – было уже всё равно, я и так уже чья-то грязная шлюха, с которой сделали всё, что могли. Или ещё не всё?

Фантазия не успела разыграться – тёплые пальцы легли на мои запястья, после мужик повёл ладонями выше, оглаживая мои предплечья, приблизился вплотную, а затем вдохнул и бережно прижал меня к себе, так, что мой нос уткнулся ему в ямочку над ключицами. Висок огрело выдохом, а по затылку прошлась ладонь. Он что, извиняется? Или что это вообще?

Я положила руки ему на рёбра, не то, чтобы оттолкнуть, не то, чтобы просто контролировать, что происходит, и поняла, что мускулатура у него вполне себе. Это пусть не культурист, но парень явно знает, что такое спортзал. Да, силой против такого у меня шансов точно нет. Но сейчас они и не требовались, потому что он продолжал обнимать меня и баюкать, будто хотел показать, что не сделает зла. Ну да, после вчерашнего-то! Уже всё сделал. А хотя, кто его знает? Писька встанет, и всё может повториться.

«Похоже, она уже стоит», – поняла я, ощутив бедром приподнимающийся конец. Но парень меня удивил и не стал облапывать, как вчера, перед тем, как насильно мне присунул. Отодвинулся, положил руки мне на щёки и чуть согнул колени, чтобы заглянуть мне в глаза.

«Ух ты, у него борода!» – поняла я, увидев нечёткие очертания мужского лица. Тёмные волосы длинными прядями падали со лба почти до ключиц, лохмато накрывая правый глаз, а внизу на подбородке угадывалась узкая азиатская бородка. Или это эспаньолка? Что-то такое, сейчас непонятно. У китайцев же по-особому на лице вот это растёт всё, так что, либо небрит, либо модник.

«Если он меня сейчас этой волосатой харей поцелует, я ему под колено ударю», – решила я.

Но он этой волосатой харей сделал нечто намного более удивительное – почти без акцента и низким голосом:

– Ты русская? – тихо спросил незнакомец.

Угрюмая толпа

– Что??? – вытаращилась я.

Он повторил:

– Ты русская? Понимаешь меня?

– Офигеть! – Выдохнула, но затем переступила устойчивее и схватилась за его запястья, которыми он держал моё лицо. – Понимаю, да. Тебя здесь тоже заперли? Что происходит вообще? Я туристка, я случайно здесь оказалась, я заблу…

Он настороженно шикнул и отпустил меня, повернув лицо в сторону, где, по идее, должна была быть дверь. Только тут я заметила, что с улицы раздаётся не только натужное отдалённое кукареканье, судя по отчаянию в голосе, последнего в деревне петуха, но и вполне близкие шаги и голоса. К сараю кто-то шёл, и их было много.

Мягкие бережные руки, за которые я продолжала держаться, внезапно задеревенели, и парень резко повернулся ко мне:

– Слушай меня внимательно, – сказал он. – Не отходи. Делай всё, что я скажу. На остальных не смотри, ничего не бойся, но следи, чтобы не подошли со спины. Я тебя им не отдам, поняла? Идём.

Он решительно высвободил руки, отошёл и двинулся к запертой двери, а я воскликнула:

– Я голая!

Мужчина резко развернулся, в четыре шага пересёк сарай и поднял с соломы остатки моего платья.

– Одевайся, быстро, – велел он, подавая, и сам помог мне натянуть его на голову. – От меня ни на шаг.

Сзади сквозило, и я чувствовала себя пациентом клиники, у которых рубашки с завязками на спине, но хотя бы как-то прикрыла наготу.

– Они нас выпустят? – спросила я, придерживая разорванный подол за спиной, но мужчина не ответил.

Подошёл к двери, затем вытянул ко мне руку, нащупав моё плечо, и заставил чуть посторониться. А после резко вышиб дверь ногой так, что аж потолок пошатнулся. Я зажмурилась от яркого света, но успела увидеть, как засов, который представлял из себя хорошую такую шпалу, вместе с петлями отлетел вперёд на пару метров. Дверь оглушительно шваркнулась о стену и поехала назад, но мой спутник не дал ей закрыться, а шагнул наружу, левой рукой оттолкнув её и прижав, чтобы не двигалась. Совершенно голый, светлокожий, мускулистый и рослый мужик в дверном проёме. Напряг ягодицы и чуть повернул голову, глянув через плечо на меня.

Я спохватилась и подбежала к нему. Встала за спиной сбоку, выглядывая из-за плеча, а перед нами выстроилась, пожалуй, половина населения деревни. В основном, старики и взрослые. И, не в пример вчерашнему, серьёзные. Увидев меня за спиной мужчины, на лицах некоторых выступило удивление, а затем что-то похожее на негодование. Зароптали.

Я поборола желание взять своего насильника под локоть, потому что сейчас он единственный, кто казался мне более-менее безопасным. Но даже если бы решилась, не успела бы – он сделал два чётких шага вперёд, быстро нагнулся, подобрал толстую деревяшку засова, а после на глазах у всех с оглушительным треском разломал её пополам. Руками! Без колена даже!