Тина Тандава – Его тигриный мяу (страница 2)

– Блин, неужели я попала на подпольный рабский рынок? – прошептала я, не сдерживая вновь полившихся слёз.

В тот момент я не знала, как ошибалась, и что всё намного хуже, поэтому просто попыталась встать и стала думать, как сделать так, чтобы оттянуть момент «взаимодействия» с покупателем, чтобы был шанс улизнуть, когда меня выведут отсюда. Подумала было расцарапать себе влагалище, чтобы пошла кровь, и соврать, что у меня месячные – мужики же не любят этого. Но тут же отвергла этот вариант. Если покупатель окажется извращенцем, то меня прям по ране могут пропердолить. Плюс, под ногтями грязища – ещё занесу сепсис и сдохну в муках. Нафиг!

– Может, соврать, что у меня гонорея? – предположила я, но тут же отмахнулась с досадой: – Блин, медосмотр же!

Дальше рассуждать мне не дали шаги. Вернулся бугай, и я убедилась, что никто церемониться со мной не будет. В руках у мужика была длинная палка, а на конце удавка. Такими обычно диких собак ловят – накидывают на шею, затягивают и держат на расстоянии, чтобы не достали, пока бесятся.

Я беситься не собиралась. В отличие от собаки я хорошо понимала, что против бугая у меня шансов нет. Особенно учитывая интересную коробочку, которую он достал из кармана и, внимательно глядя мне в глаза, нажал на кнопочку. Заискрило, и я прижалась к стене – шокер. Не убьёт, но приятного мало.

Подняла руки, с ненавистью глотая слёзы, и сделала пару шагов к решётке, показывая, что буду вести себя хорошо. Колени дрожали, зубы стучали, и вряд ли я в принципе производила впечатление кого-то, кто может за себя постоять. Собственно, я и не могла. Но я обязательно что-нибудь сделаю! Не упущу возможность, надо только её дождаться и не дурить, чтобы не скрутили сильнее. Я трусливая, но не дурочка, провоцировать точно не буду.

Мужик положил шокер в карман и осторожно щёлкнул ключом в замке решётки. Не отводя от меня взгляда, снова достал шокер и, зажав в левой руке, правой чуть потянул дверь, а потом просунул палку с удавкой в камеру, кивком приказывая мне надеть.

– Я не буду сопротивляться, пожалуйста… – попыталась было я, но мужик хриплым голосом с блатным акцентом рявкнул:

– Ебальник завалила! Одевай, сказал!

И я, всхлипнув, дрожащими руками надела удавку на шею. Задала с одной стороны пальцами, не давая сдавить горло, но мужик махнул на это рукой и, открыв дверь шире, потянул меня наружу.

Затем мы шли. Долго, по грязным затхлым коридорам, напоминающим военную базу. Может, это она и была? Заброшенная, которую облюбовали для своих преступных дел всякие бандиты. Я видела ещё пару камер, но пустых. Ангары с накрытыми паллетами, какую-то лабораторию. Прошли развилку, и во втором рукаве коридора успела заметить помещение с клетками. Похоже, там свою добычу хранят браконьеры. Судя по амбре.

Через поворот мы наконец-то оказались на месте. Меня втолкнули в большую, отделанную кафелем душевую и приказали:

– Раздевайся.

Я только взглянула на масляную рожу конвоира и, сглотнув, вытащила пальцы из-под удавки. Стала стаскивать с себя одежду. Успокаивало только, что я – «товар», а значит, персоналу меня «пользовать» запрещено. Должно быть. Но вряд ли он откажется посмотреть.

Кое-как сняла всё, намерено не строя из себя стыдливую овечку, которые так возбуждают упырей вроде этого, и встала, сгорбившись и выпятив живот, чтобы казаться максимально неприятной. Но, судя по оттопырившимся штанам, это помогало слабо.

Мужик снял со стены шланг, направил в мою сторону и, перехватив палку-удавку, чтобы я не попыталась вырваться, повернул вентиль. На пол хлынула вода, но тут же струя стала сильнее, и я взвизгнула, когда она попала на меня. Ледяная! Или только на первый взгляд? Но всё равно – не парное молоко.

– Мойся, – приказал мужик, усмехаясь. Я замерла, прикрываясь, и он, склонив голову, двинул вентиль, и струя стала сильнее, больно ударяя по телу. – Поняла? – спросил он, вскинув брови, снова сделал напор меньше и повторил приказ: – Мойся.

Про пытки водой в тюрьмах я знала из американских боевиков, так что спорить не стала. Процедура длилась минут десять. Я тёрла себя, стараясь не стучать зубами от холода, а мужик, не скрываясь, дрочил, держа шланг и палку в одной руке. В общем-то, это был неплохой момент, чтобы поймать его на слабости и сбежать, когда у него подходило к финалу, но я хорошо понимала, что сама отсюда не выберусь. Тем более голая, мокрая и измождённая. Решила отложить этот момент, пока меня не выведут наружу.

Впрочем, если бы я знала, к чему меня на самом деле готовят, я бы использовала даже этот шанс. В надежде если не вырваться, то хотя бы получить удар шокером и случайно умереть, если сердце окажется слабым.

3. Одежда для невинной

Когда струя поникла под движением вентиля, я, презирая себя за слабость, попросилась в туалет. Мужик, уже удовлетворённый и безразличный, пихнул меня в соседний угол, где располагалась уборная, и ждал, когда я, стуча зубами, завершу все и маленькие, и большие дела, морщась от вони. После снова отвёл полоскать шлангом, дал подмыться, и мы отправились дальше. Он с палкой и сигаретой, я – голая, мокрая и трясущаяся, с удавкой на шее.

Одежда моя так и осталась сиротливо лежать на полу, и мне хотелось плакать, глядя на неё искоса, пока мы удалялись. Понимала, что больше не увижу этот ненавистный деловой костюм. «Мне бы мои вчерашние проблемы!» – всхлипнула я, думая о прежней жизни, когда чувствовала себя совершенно несчастной из-за того, что приходится пялить на себя колготы в июне. Сейчас бы я напялила на себя что угодно, лишь бы согреться!

Запахи менялись. И если сначала меня преследовала стылая вонь нежилого подземелья, то теперь всё больше тянуло едой и дымком, будто мы приближаемся к людям. Так и оказалось – мы поднялись по широкому пологому коридору, ведущему на верхний уровень. Видимо, его использовали для перевозки палет или ещё чего – на полу было много царапин и… это же краска, не застарелая кровь? Пусть будет краска. Или грязь. Мало ли?

А на верхнем уровне изменилось всё. Послышались голоса, музыка, оживлённое движение, будто рядом бар или казино. Впрочем, мы почти сразу свернули в узкий коридорчик, и меня впихнули в очередную комнату – по виду жилую. Мужик достал шокер, угрожающе двинул бровями, а затем разрешил наконец-то снять удавку. Я дрожащими пальцами ослабила петлю, стянула и несмело попятилась.

– Полчаса до выхода, – довольно заключил конвоир, а после указал взглядом на столик. Там стоял чайник, лежало несколько пирожков в упаковке знакомой торговой сети, а рядом – диван, и на нём одеяло. – Располагайся. – И, хохотнув, отошёл, усевшись на стул рядом с выходом.

Сейчас мне было уже всё равно, смотрят на меня или нет, что подумают, не ударят ли, и я первым делом рванула к дивану, сгребла одеяло и завернулась. После подняла чайник и стала пить прямо из носика. Облилась, закашлялась, но нашла в себе силы остановиться, и поставила его греться. Заварила себе чаю и устроилась на диван с ногами, чтобы уничтожить пирожки. Какие они, оказывается, вкусные с голодухи! Особенно, если представить, что они могут оказаться последними…

Остатки пирожка бандит забрал у меня прямо из рук. Я вскинулась и поняла, что заснула. Мужик безразлично отбросил корку на стол, туда же поставил чашку, а потом с какой-то даже жалостью во взгляде сказал:

– Поднимайся, красотка. Твой выход.

– Куда? – дрожащим голосом спросила я, и взгляд напротив тут же вновь стал злым.

Мужик хлопнул меня по щеке и рявкнул:

– Рот не открывать! Встала!

Я не стала сопротивляться и быстро поднялась, лишь ойкнув от рывка, когда бандит в нетерпении схватил меня за предплечье и дёрнул наверх. Дальше с меня сорвали одеяло и всучили какой-то пакет. Я глянула и неосознанно хрюкнула: штрих-код с популярного маркетплейса, возле дома пункт выдачи, я такие же пакеты забирала, когда что-то из одежды себе заказывала.

«Интересно, а если бы можно было взять этот пакет, по нему бы полиция вычислила преступников?» И сама же грустно усмехнулась про себя: «Конечно, вычислила бы. Только вот для этого нужно как-то его в полицию принести, а я…»

Встряхнулась и приказала себе не унывать, как бы плохо ни было. Да, самочувствие очень так себе, но всё равно уже получше, чем при первом пробуждении, да и согрелась кое-как. А шанс сбежать я найду. Я не глупая, не самоуверенная, не истеричка, а импульсивно делаю только покупки, когда зарплату дали, так что всё будет в порядке. Главное, сделать вид, что я испуганная и покорная, тогда меня будут недооценивать.

Испуганность удалось показать более чем натурально благодаря мужику, который, пока я раскрывала пакет, нагло схватил и стал мацать мои голые груди, посмеиваясь. Ну да, чпокать «товар» не станут, а вот потрогать – святое дело! Всхлипнула и постаралась прижать локти, чтобы ему помешать. Он рявкнул, и я выронила пакет, но тут же поспешила поднять и прямо на корточках вытащила… Ночнушка? Или что это? Я такие рубашки у викторианских леди в кино видела – белая, длинная и с кружавчиками на объёмных рукавах, собранных резинками на запястьях. Ну? Может, тут так принято?

«Блять, а если это сектанты, и меня в жертву хотят принести?!» – с ужасом подумала я и начала всхлипывать уже бесконтрольно, и мужик пнул меня под рёбра: