Тина Шеху – Избранница бога. Посейдон (страница 2)
Где… где корабль? Куда делась команда?
Память возвращается обрывками: капитан, крики, стена воды, водоворот? Нет, это бред. Будь это правдой, то не сидела бы я сейчас на теплом песочке живая и здоровая, подставляя бёдра приятному солнцу.
Бёдра?
Оглядываю себя. М-да. Вид достойный не учёного, а студента на полевой практике.
Леггинсы разодрались в лохмотья, топ едва держится на растянувшихся лямках, а накидка вообще пропала. Зато на руке браслет из песка, рассыпавшийся, стоило только приподнять кисть.
Где я? Почему я на каком-то песчаном пляже без вещей и корабля? И почему не видно и не слышно других людей? Кто-то ведь должен был меня спасти и вытащить сюда? Не волной же прибило?
Никаких признаков цивилизации на первый взгляд не замечено. Зато по длинному широкому пляжу вальяжно гуляют жирные чайки.
Я бреду по песку, разрешая прибою ласкать босые ноги.
Нужно срочно найти людей и телефон. Вряд ли я могла попасть на необитаемый остров, ведь поблизости таких нет. И пусть, Средиземное море большое, но путешествие до какого-нибудь Фильфла я бы точно не пережила.
Горло начинает саднить от жажды. Надо бы пробраться вглубь острова, раз на побережье ничего полезного нет.
– Уаааргх! – гортанный вопль, похожий на мычание морского котика, раздаётся справа.
Господи. Аж колени подогнулись от неожиданности!
У подножия скалы, в тени, копошится… нечто. Три существа. Человекоподобные, но…
Это не люди, мать их!
Зеленовато-серая, словно покрытая слизью кожа и голые торсы с жабрами явно не могут принадлежать обычному человеку. Мутация? Или это артисты с качественным гримом?
Не поддаётся логике ещё и новое открытие. Вместо ног существа приподнимают собравшие песок хвосты. Мощные, чешуйчатые, как у огромных рыб, но с когтистыми ластами на конце. Костюмы русалок?
Точно костюмы! И чего я напугалась? Это люди! Косплееры или артисты для развлечения туристов!
В руках артисты держат серебряные трезубцы и опираются на них же, как на треккинговую палку. Кончено, сложно же ходить, когда ноги замурованы в рыбьем хвосте.
– Извините! – кричу я троим собравшимся, отвлекая их от очевидного спора.
Они пялятся на меня огромными, круглыми, абсолютно черными глазами без век, как у настоящей рыбы.
От такого взгляда по позвоночнику пробегаются мурашки. Может, я зря их потревожила?
Нет, мне нужна помощь.
– Чужеземка! С берега мертвых? – шипит один «тритон». Почему-то мне кажется, что актеры переоделись именно в греческих русалов.
Его голос булькает, словно артист говорит под водой.
– Не его время прилива, – отрезает другой, крупнее, с уродливым шрамом поперек лба. Он указываем трезубцем в мою сторону. – Вонь жизни от нее. Запах… чужой. Опасный. Хватай!
Они подступают вперёд, неуклюже подталкивая себя хвостами по песку.
Почему-то меня затошнило от аромата гниющих водорослей.
– О чём вы говорите? Меня зовут Марина Кац, я учёный с «Нерееиды», мы осматривали риф у берегов Карпатоса, но потерпели крушение. Ни о каком береге мёртвых я не знаю. Кто вы?
Тритоны игнорируют обращение. Шарканье хвостов ускоряется, а удивление в их черных глазах сменяется решимостью хищников. Они окружают со всех сторон, отрезая пути к отступлению.
– Чужачка. В странных одеждах чужачка.
– Я хочу попробовать её.
– О чём вы говорите?!
А вдруг…?
– Море неспокойно. Владыка гневится.
…они реальны? Холодный ужас сковывает тело. Они же реальны. Тяжелые тела, блеск чешуи на солнце, острые зубья трезубцев. Рациональность трещит по швам, позволяя липкому страху взять верх над рассудком.
Я зачем-то отступаю к воде.
– Стойте! Я не опасна! Я… я потерпевшая! – поставленный голос в миг срывается на писк.
– Ирк, убьём её? Во славу Океану? Он примет чужачку?
О чём они говорят? Это шутка? Это всерьёз? Они хотят убить меня и принести в жертву? Язычники? Сектанты?
– Слабая. Господину мало этой жертвой.
– И как? Развлечемся с ней? Я видел человеков только раз, – самый низкорослый из тритонов облизывает губы и пытается проткнуть меня трезубцем.
Почему эти твари так быстро меня окружили? Почему они уже наставили на меня оружие и оттеснили к воде?
Есть ли у меня шанс уплыть?
Есть. Если они люди в костюмах рыб, а не… тритоны.
– Нет, нужно узнать у жреца, нужна ли она Господину. Каждая жизнь делает его сильнее, пусть и ничтожная.
– Хватаем чужачку!
– Нет!
Ко мне уже тянутся чешуйчатые руки, но тритоны не рассчитывают, что я начну сопротивляться и смогу растолкать их хвостатые тела.
Чёртовы рыбы!
Они валятся на песок, а я что есть силы вырываюсь вперёд.
– Мы прольём твою кровь! Смертная!
Трезубец пролетает возле ноги и царапает колено, вынуждая меня склониться к песку грудью.
Быстрее! Не времени ныть от боли!
Хвосты шлепают по мокрому песку, тяжелое дыхание уже булькает у самого уха. Один из тритонов замахивается трезубцем, угрожая отобрать мою жизнь.
– Нет!
– Во славу великому правителю морей! – гортанно выдаёт чудовище перед тем, как вонзить в спину острые зубья.
Сердце пропускает последний прощальный удар.
Я не хочу умирать, но шансов спастись больше нет.
И вдруг… боль пронзает всё тело.
Но она странная… не настоящая?
Оглушительный рокот бьёт по ушам с такой мощью, что я, кажется, теряю сознание. Раздаётся адовый грохот не с неба, а с моря. И расползается мурашками по коже.
Так ощущается смерть?
Тогда почему я сейчас легко оборачиваюсь? И так естественно застываю в ужасе?
Ростом выше скал, волна у берега заслоняет солнце.
Тритоны замирают, их рыбьи глаза вылезают из орбит в первобытном страхе. Шрамированный последний из нас, кто успевает что-то прошипеть: