Tina Jay Rayder – Игра (страница 8)

О, спасибо. Очень мотивирует.

Я свернула в узкую улочку, почти не думая. Просто тело выбрало направление само, как будто еще раньше меня поняло: на широких улицах меня догонят быстрее. Узкий проход хотя бы не даст им обступить со всех сторон.

Улица действительно была узкая. Между стенами двух домов я могла бы, наверное, раскинуть руки и почти коснуться обеих сторон. Сверху нависали какие-то деревянные балки, бельевые веревки, куски ткани. В полумраке пахло сыростью, пылью и кошками. Где-то наверху хлопнуло окно. Я неслась вперед так, будто у меня был шанс победить в этой гонке не только за жизнь, но и за звание самой безмозглой девчонки мира.

А потом улочка закончилась.

Тупик.

Передо мной выросла стена. Высокая, деревянная, глупая и абсолютно неуместная в моем и без того насыщенном вечере. Я затормозила так резко, что едва не впечаталась в нее лицом.

— Нет.

Сзади уже приближались шаги.

— Нет-нет-нет.

Я лихорадочно огляделась. Вправо — стена. Влево — стена. Назад — толпа уродов, которым, видимо, было очень скучно жить. Вверх...

Вверх.

В Игре же можно всё. Так мне шептали? Так я выбралась из куба? Так я летела? Или это все отлично работало только на природе, в красивом пейзаже, а теперь решило отдохнуть?

Сзади уже показались первые фигуры.

Я не думала. Честно. Просто бросилась к забору и вцепилась в доски. Ногти скользнули. Щепка вошла в ладонь. Я зашипела и полезла вверх, упираясь ногами куда придется. Вообще не понимаю, как это получилось. Наверное, страх действительно делает из человека обезьяну. Или кошку. Или идиота с выдающимися акробатическими амбициями.

— Да вытащите ее оттуда!

— Держи!

Кто-то дернул меня за подол. Ткань треснула. Я взвыла и, отчаянно лягаясь, рванулась выше. Доски под пальцами были шершавые, занозистые, противные. Но я цеплялась так, будто собиралась в них вгрызться.

И вдруг поняла, что лезу уже не по забору.

По стене.

Высоко.

Слишком высоко.

Я замерла.

Подо мной, на уровне, который точно не должен был оказаться так далеко, остались эти самые парни. Они что-то орали, но я не слышала слов. Я только видела их поднятые головы и открытые рты.

Я вцепилась в край крыши.

Крыши?!

Да. Края какой-то крыши, очень пологой, темной, нагретой за день и теперь отдающей остаточное тепло. Я подтянулась выше, но в этот момент силы внезапно кончились. Совсем. Вот как выключили. Руки задрожали. Плечи заныли. Под ногами была уже такая высота, на которую лучше не смотреть, особенно если не хочешь немедленно познакомиться с паникой заново.

И тут я заметила, что на крыше кто-то есть.

Силуэт сидел чуть в стороне, свесив ноги вниз, и, кажется, совершенно не впечатлялся происходящим. Ни капли. Ни на секунду.

Несколько мгновений я просто таращилась на него, пытаясь решить, что хуже: сорваться сейчас или умереть от возмущения.

Потом выбрала второе.

— Эй! — прохрипела я. — Помоги мне!

Силуэт даже не пошевелился.

Я подумала, что ослышалась, когда он лениво отозвался:

— Зачем?

Вот тут мне резко стало очень не до страха.

— Что значит “зачем”?! — прошипела я, едва не съехав вниз от возмущения. — Я сейчас свалюсь, вот зачем!

— Не очень хочется, — все так же лениво сказал он.

У меня перед глазами даже потемнело. Не от ужаса. От ярости.

— Слушай ты! — рявкнула я. — Или сейчас же поднимаешь свою прекрасную задницу и помогаешь мне, или, если я выживу после падения, я тебя сама найду и прикончу!

На крыше раздался тихий смешок.

Вот тут я окончательно убедилась: передо мной либо псих, либо местный принц мерзавцев.

Но руку он все-таки протянул.

Узкая ладонь. Сильная. Живая. Настоящая.

Я вцепилась в нее так, будто она и правда была последним шансом, и через секунду уже лежала животом на крыше, тяжело дыша, дрожа всем телом и чувствуя, как отступает адреналин.

Мир качнулся.

Я перевернулась на спину и уставилась в темнеющее небо.

Все. Не двигаюсь. Ни секунды. Никогда. Хочу стать частью этой крыши. Навсегда.

Рядом кто-то негромко хмыкнул.

Я повернула голову.

Парень сидел в пол-оборота ко мне и смотрел куда-то за горизонт, будто вовсе не он только что сначала почти дал мне грохнуться вниз, а потом вытащил одной рукой. Волосы темные, взлохмаченные ветром. Одежда странная: что-то современное, что-то нет. Джинсы, светлая рубаха, босые ступни. И профиль такой, что на секунду захотелось перестать злиться и просто рассмотреть.

Почти.

Потом я вспомнила про его “зачем”, и все встало на свои места.

— Спасибо, — выдохнула я наконец. — Но вообще-то ты гад.

Он усмехнулся, не поворачиваясь.

— Уже лучше, — сказал он. — А то сначала показалось, что ты просто очень шумная.

Я приподнялась на локте и уставилась на него.

Нет, красивым в обычном смысле я бы его не назвала. Не тот тип. Но в нем было что-то такое... цепляющее. Как если бы он постоянно был чуть-чуть не здесь. Или слишком хорошо знал что-то, чего не знали другие. И это раздражало почти так же сильно, как привлекало внимание.

Потом он повернулся ко мне полностью.

И я увидела его глаза.

Ярко-зеленые.

Не “симпатичный оттенок”, не “болотно-зеленые”, не “с серым”. Нет. Прямо зеленые. Невозможно зеленые. Как стекло, если бы стекло умело смотреть на тебя с насмешкой.

Я моргнула.

Очень медленно, очень осознанно отвернулась обратно к небу и сказала себе, что если начну реагировать на красивые глаза в таком мире, то меня здесь сожрут в первый же день.

Снизу все еще слышались голоса. Те самые парни, похоже, не ушли, но подниматься сюда явно не собирались.

Я закрыла глаза и позволила себе наконец просто лежать.