Tina Jay Rayder – Игра. Часть 2. Дмитрий (страница 23)

Настолько много, что хотелось одновременно вдохнуть поглубже и чихнуть. Голова болела уже не так яростно, но мерзко. Тело ощущалось тяжелым и чужим. Как будто его вернули мне после долгого отсутствия, забыв приложить инструкцию по эксплуатации.

Я открыла глаза.

И сразу уставилась в небо.

Настоящее. Или очень хорошо притворяющееся настоящим.

Голубое, без единого облака. Слишком ясное. Слишком торжественное. Потом взгляд чуть сдвинулся, и я увидела верхушки деревьев. Светлые лепестки. Белый камень.

Белый камень?

Я резко села.

И тут же пожалела.

Грудь прострелило тупой болью. В висках зашумело. Но это было ерундой по сравнению с тем, что я увидела вокруг.

Сад.

Не просто сад — тот самый, над которым какой-нибудь больной на голову художник плакал бы от счастья, потому что человеку с нормальной психикой столько роз в одном месте не придумать. Алые. Белые. Нежно-розовые. Кусты, арки, дорожки, мраморные бортики, аккуратные клумбы, постаменты. Много света. Слишком много света. И тишина. Не страшная. Но такая умиротворяющая, словно сонная.

Я сидела на чем-то вроде широкого белого ложа. Или постамента. Или очень пафосной кровати без ножек. И это уже настораживало само по себе. Но куда сильнее меня насторожило другое.

Платье.

На мне было платье.

Белое. Длинное. С какими-то, чтоб их, складками.

Я уставилась на подол, потом на свои руки, потом снова на подол.

И медленно, очень медленно, внутри меня поднималась та особая форма ярости, которая всегда начиналась с тихого: ну нет.

— Нет, — сказала я вслух.

Розы, увы, не исчезли. Платье тоже.

— Нет! — повторила я уже с чувством.

— Г-госпожа?..

Я резко обернулась.

Неподалеку, у дорожки, стояла девушка.

Рыжая.

Кудрявая.

Худая, высокая, лет... двадцать? Двадцать два? Не знаю. Но точно не ребенок. Большие серо-голубые глаза, светлая кожа, пальцы, сцепленные так сильно, будто она сейчас либо расплачется, либо упадет в обморок. И смотрела она на меня так, будто я не проснулась, а снизошла к ней с пантеона какого.

Что, прямо скажем, мне не понравилось сразу.

— Во-первых, — сказала я, спуская ноги с постамента, — не госпожа. Во-вторых, где тут можно переодеться?

Девушка моргнула. Потом еще раз. Потом совсем тихо переспросила:

— Простите?..

— Я говорю, — очень терпеливо, хотя внутри уже все клокотало, повторила я, — где. У вас. Тут. Можно. Переодеться.

Она смотрела на меня, как на ожившее пророчество. Я закатила глаза.

— Ох, только не это...

И вот тут в меня ударило отсутствие. Так резко, что я на секунду даже забыла про платье.

Тишина в голове. Никакого “Лиз, дыши”. Никакого ехидного комментария. Никакого голоса.

Пусто.

Совсем.

Я сжала зубы.

Нет. Только не сейчас. Не перед этой перепуганной рыжей девушкой и не в платье, мать его.

— Так, — сказала я уже самой себе и поднялась на ноги. Немного качнуло, но я устояла. — Для начала разберемся с главным. Потом можно будет страдать дальше.

Девушка все еще смотрела.

Я тоже посмотрела на нее внимательнее.

Рыжие волосы.

Серо-голубые глаза.

Черты лица, которые я уже где-то...

У меня внутри все холодно сжалось.

Нет.

Не может быть.

Она старше. Намного старше. И все же...

— Вета? — выдохнула я.

Девушка растерянно моргнула.

— Простите?

Нет.

Не поняла.

Не узнала.

И это было настолько неправильно, что мне пришлось сделать вдох, чтобы не сорваться.

— Тебя зовут Вета? — спросила я уже ровнее.

— Нет, госпожа. Меня зовут Лана.

Я замерла.

Очень хорошо.

То есть не очень.

То есть просто замечательно.

Я просыпаюсь в розовом раю, в платье, без Джея, перед взрослой версией девочки, которую, кажется, когда-то знала, а она смотрит на меня как служанка из плохой сказки и называет Ланой.

Катастрофа. Стабильность. Люблю ее.

— Лана, — повторила я. — Чудесно. А теперь давай ты покажешь мне, где у вас тут гардеробная, пока я не совершила преступление против текстиля и психического здоровья окружающих.