Тина Дорофеева – Новенькая не для меня (страница 34)

От этого в груди сердце разгоняется.

– Ма, – снова кричу в пустоту.

С конца коридора доносится игра пианино, и ноги несут туда. Когда-то, опять же, словно в прошлой жизни, мама часто играла на фортепиано, а я по малолетству обожал её слушать.

Сейчас…

Сейчас многое изменилось. Наша семья ходит по краю обрыва. Ещё немного, и мы все сорвемся и разобьемся на мелкие осколки.

Мне каждый раз при встрече с отцом хочется начистить ему лицо. Ему тоже, судя по некоторым моментам, но он сдерживается и не позволяет себе многого.

Толкаю дверь, которая ведет в библиотеку. Там, в дальнем углу, стоит старый инструмент. Отец для мамы привез… давно.

Вздрагиваю. Пора бы забыть того отца. Сейчас он изменился, и, уверен, обратного пути нет.

Облокачиваюсь на дверной косяк и не могу сдержать улыбки. Мама сидит и наигрывает медленную, тихую мелодию. Что-то напевает под нос, слов не разобрать, но в груди становится тепло.

Наслаждаюсь простым звуком маминого голоса. Сидит, как всегда, собрана с иголочки. Светлые волосы зачесаны в аккуратную косу, светлая шелковая блузка и строгие брюки.

Жене губернатора даже во время сна надо выглядеть на все сто. Так она часто говорила после того, как отец стал этим самым губернатором.

Откашливаюсь, чтобы дать знать, что мама не одна.

Мама вздрагивает и поворачивается ко мне.

Сначала лицо выглядит испуганно, но при осознании, что это всего лишь я, мама расслабляется и вскакивает со стула.

– Сынок, – спешит навстречу и ныряет в мои раскинутые руки.

– Привет, ма, – я утыкаюсь носом в её макушку.

Она ниже меня на голову. И в этот момент вспоминаю Снежинку. Как так же она мне в грудь дышала.

Трясу головой. Не время.

– А ты почему не в школе? – поднимает на меня вопросительный взгляд карих глаз.

Дергаю плечом.

– Решил к тебе прикатить. Нельзя?

– Можно, просто я думала, ты, как всегда, на выходных. Голодный?

Замечаю, что круги под глазами стали темнее и она словно немного скинула в весе.

– Мам, сама-то когда в последний раз ела?

Она хмурится, и от этого хочется стукнуться лбом об стену.

– Кажется, утром, – извиняющаяся улыбка.

– Пойдем, кушать хочу, обед пропустил сегодня в школе. Составишь компанию?

– Конечно, посижу с тобой.

– Не, мам, надо покушать, а не просто посидеть.

– Яр, ну что ты со мной как с маленькой? – хмыкает мама. – Вообще-то, ты мой ребенок.

– Ну а как, если ты вон поесть забываешь.

– Ой, да просто книгу интересную нашла и счет времени потеряла, – отмахивается и цепляет меня за руку.

Иногда мне кажется, что передо мной совсем маленькая девчонка. Такая же наивная и непосредственная. А ещё за которой нужен контроль круглосуточно, потому что вот... поесть она забывает. А у самой синяки под глазами.

Спускаемся на кухню, и мама начинает шуршать в холодильнике.

– Есть жаркое, есть плов, есть борщ. Что хочешь?

– А ты?

– Да я не знаю, не голодная что-то. Может, позже?

– Сейчас и со мной. Давай жаркое.

Мама радостно улыбается и ставит разогревать порцию мне. Подхожу к плите и накладываю вторую порцию.

– Сынок, я не голодна.

– Мне тебя с ложечки покормить?

Усаживаю маму за стол и ставлю тарелки. Наливаю сок в два бокала и сам усаживаюсь.

Мама натягивает рукава блузки и берет вилку. Но я все равно замечаю темный след на запястье и стискиваю вилку в руке.

Прокусываю щеку, и рот наполняется вкусом крови.

– Это что такое? – тыкаю вилкой в синяк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мама снова натягивает рукав и краснеет. Откладывает прибор в сторону.

– Это я ударилась.

Вижу по отведенным глазам, что врет, и в груди неприятно колет.

– Об отца?

Мама испуганно охает и поднимает на меня взгляд полный паники.

– С чего бы об отца? Нет, о стол.

У самого аппетит пропадает. Отшвыриваю вилку в сторону и зарываюсь пальцами в волосы.

– Мам, когда ты уже от него свалишь? Ну он же тебя ломает как тростинку.

– Ярослав, не говори так, он твой отец, – возражает мама, но меня уже несет.

Ненависть к тому человеку, который был моим отцом, топит с головой. Вскакиваю со стула и упираюсь ладонями о стол.

– Мам, он тиран и козел, который думает, что весь мир у его ног.

Мама обхватывает себя за плечи и тяжело сглатывает.

– Ярослав, твой отец просто устает, но он все делает для того, чтобы мы ни в чем не нуждались, – голос дрожит, и мне хочется выть от бессилия.

Потому что я не могу взять её и утащить от отца. Некуда!

– Когда ты это прекратишь?

– Ярослав? А ты почему не на учебе?

Мама вжимается в стул, а я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с отцом.

– А мне что, домой нельзя приехать? – в голос проникают злые нотки.

Отец сжимает челюсть и бросает взгляд на притихшую маму.

– Твои дни – это выходные. В будние дни ты должен быть прилежным учеником.